Марк Максим – Шах и мат (страница 35)
Радиостанции Америки работали без перерыва, передавая сотни тысяч слов в сутки.
Биржи Нью-Йорка, Чикаго, Бостона, а за ними биржи Лондона, Парижа, Берлина и всех европейских центров пережили внезапный циклон: десятки тысяч людей разорялись и превращались в нищих, десятки тысяч людей погибали вследствие стремительного падения бумаг и акций, ловкие воротилы наживали в течение одних суток миллионы долларов, спекулируя на внезапном повышении тех же бумаг. Нечто вроде смерча пронеслось по Бродвею и Пятой авеню, смывая одних и на их место принося других, уничтожая сотню миллионеров и десятки миллиардеров, насаждая вместо них новых королей биржи.
Только на площади нерушимо стоял огромный памятник Вашингтону, невозмутимо наблюдая за циклоном.
Радио на Нью-Йоркской бирже работало беспрерывно, тысячи осатаневших людей толпились перед экраном, на котором вспыхивали последние радиограммы…
Эта вереница событий началась с краткой радиограммы, переданной Генуей:
Это ударило громом. Слухи поползли по биржам, комиссионным бюро, компаниям и трестам. Но не успела эта радиограмма сверкнуть на экранах, как вторая засияла нестерпимым блеском:
Эти две радиограммы послужили началом бешеной скачки бумаг и слухов. После небольшого перерыва новая бомба разорвалась на световых экранах Америки:
Почти одновременно с этим экраны и экстренные выпуски газет сообщили:
Гарри Стоун, надрываясь, сообщал по радио тысячам людей, повергая в полную прострацию секретаря Нью-Йорк Экспресс.
Через час истерический голос Гарри Стоуна сообщил в редакцию:
– Небывалое обвинение президента! Десять сенаторов и Хорлэй!
Мистер Стигльтон в редакции Нью-Йорк Экспресс прошептал:
– Разрыв сердца.
И упал на стол головой.
Его воскресил неистовый голос Гарри Стоуна, кричащий по радиотелефону:
– Политическое землетрясение! Если не будут приняты меры, мы накануне революции! Показания мисс Хорлэй! Преступный прокурор! На электрический стул! На электрический стул! Новый генеральный прокурор штата Нью-Йорк! Его биография! Биография его дочери. Его мнение! Его автомобиль! Его особняк!
Действительно, что-то вроде политического и финансового землетрясения воцарилось в Нью-Йорке. Акции летели вниз с быстротой падающего метеора, сотни тысяч людей осаждали биржи, циклон разорения и обогащения несся над Бродвеем и Уолл-стрит, улицей банкиров, с молниеносной быстротой.
На тысячах заводов также царило возбуждение. Оно было менее заметно, благодаря полицейским мерам: тысячи сыщиков, переодетых полицейских, дежурили на заводах и фабриках с готовыми пулеметами, и внешне там шли работы совершенно нормально. Но что-то неуловимое показывало, что циклон свирепствует и здесь, только в несколько других формах.
Катастрофа, случившаяся в половине двенадцатого на одном из военных заводов, только усилила панику: вследствие неизвестной причины взорвалась лаборатория Генерального штаба и три огромных корпуса с тысячами работавших там людей взлетели в воздух. Все силы прокуратуры и полиции и репортажа были мобилизованы. Паника росла.
Более спокойное исследование всех этих событий разъяснит читателю многое.
После первых двух радиограмм, послуживших сигналом ко всему последовавшему, произошло следующее…
В кабинете генерального прокурора С. Ш. С. А. зазвонил телефонный аппарат. Подошедший секретарь услышал четкий и спокойный голос:
– Алло, прокуратура?
– Да.
– Попросите к телефону прокурора.
– Он занят.
– Чем?
– А кто говорит?
– Сообщите прокурору о срочном деле, имеющем огромное значение. Могу сообщить только ему лично.
– Сейчас!
Секретарь прошел во второй, личный, кабинет и сообщил прокурору о разговоре.
Прокурор С. Ш. С. А. мистер Вастон был сухой, похожий на выжитый лимон человек. Это был прежде всего чиновник и настойчивый чиновник. Он выслушал секретаря и сказал коротко:
– Олл райт. Пока я буду говорить, выясните по другому аппарату на Центральной, откуда меня вызывают.
Секретарь устремился к другому аппарату, а мистер Вастон, генеральный прокурор С. Ш. С. А. подошел к телефону.
– Алло!
– Прокурор?
– Да.
– Имею срочное сообщение.
– Кто говорит?
– Это безразлично. Мною найдены убийца мистера Хорлэя Старшего, а также раскрыто неслыханное политическое преступление.
– Можете приехать сюда?
– Нет, слушайте внимательно.
– Алло!
– Слушайте внимательно. Через час автомобиль привезет в прокуратуру убийцу мистера Хорлэя Старшего. В том же автомобиле вы найдете документы, копии с подлинных, снятые нотариусом Бродвея, о ряде преступлений. Через два часа все население Америки и Европы будет оповещено о содержании документов, так что никакие уловки не дадут вам отступить перед свершившимся фактом. Правосудию, представителем которого вы состоите, капиталистическому правосудию, предстоит задача: либо уличить и посадить на электрический стул настоящих виновников ряда преступлений, либо дать возможность широким массам Америки убедиться в том, что такое капиталистическое правосудие и тот строй, которое оно обсуживает.
При первой половине этой длинной фразы прокурор сказал:
– А!
Вторая половина фразы заставила его сказать:
– О!
Затем тот же четкий и суровый голос сказал:
– Это все. Ждите.
Генеральный прокурор задумчиво посмотрел на телефонную трубку и сказал себе самому вполголоса:
– Либо гомерический шантаж, либо…
Его лимонно-желтое лицо побледнело. Затем он отрывисто спросил секретаря:
– Что говорит Центральная?
– На Центральной не знают ни о каком разговоре, сэр.
Лицо генерального секретаря выразило максимум возможного для американского чиновника изумления:
– То есть как не знают?
– Не знают, сэр. Ваш телефон не соединялся Центральной станцией ни с кем. Никто не просил соединить станцию с вашим кабинетом.
Мистер Вастон опустился в кресло и, подавив изумление, сказал коротко:
– Подождем.