Марк Кузьмин – Война паука (страница 58)

П’Джер не был умным или особо сообразительным арахнидом.

Да, создание его ранга не может не обладать разумом, но его просто не интересовало применение оного. Скудных познаний в речи хватало, чтобы, пусть с трудом, но выразить свои желания или предупредить братьев об опасности, познаний в магии — чтобы овладеть заклинанием достаточно, чтобы Хроники предложили его приобрести. Во всем остальном он просто не видел особого смысла.

Однако арахнозверь прекрасно понимал приказы и умел видеть опасность и адаптироваться под нее. Он развил в себе звериное чутье, которое позволяло ему выбираться из самых сложных ситуаций и выживать в битве с разными врагами.

Вот только ни одна из этих битв не могла подготовить его к такому.

То, что враг догадался о слабости кислоты перед водой было ожидаемо, но вот что это за странная светящаяся сила, которая так сильно обжигала П’Джера тот не понимал. Ему еще не приходилось сталкиваться с такой энергией, и он просто не знал, как с ней справляться. То, что враг использовал цепи, было неожиданно, но арахнид сумел выкрутиться, а вот как быть с остальным он не представлял.

Тот светящийся золотистый меч очень опасен.

Арахнос ощутил угрозу самим нутром и внимательно следил за копьем, чтобы вовремя использовать свою Поглощающую Сферу. Инстинкты просто вопили при виде этой странной силы и Кислокровный Арахнозверь не собирался погибать тут.

Он всегда сражался один и не принял бы помощи от других, однако сейчас его уверенность в победе была не столь сильна.

С этим закованным в металл мертвецом все было сложно.

От него прямо веяло угрозой и опасностью, и он был способен защищаться от основного оружия П’Джера так же, как и П’Джер от его клинка. Бой, должный быть стремительным, превращался в схватку на выносливость, выжимающую из бойцов все резервы. Паук нутром понимал, что перебороть в этом нежить почти невозможно, он может свалиться от банальной усталости раньше, чем у обоих закончится аура.

Одно было хорошо.

Враг не мог одновременно защищаться и нападать. Чем бы та золотая сила ни была, она не работает со льдом.

Он заметил как противник, чтобы использовать свой сияющий меч был вынужден убрать лед с оружия, благодаря чему П’Джер и успевал среагировать на опасность. Это стоит запомнить и использовать. Противник явно будет пытаться задеть его этим оружием и нужно просто следить за льдом и смотреть, когда его убирают. Единственный раз, первый, когда противник не убрал лед, взрыв перед разворотом клинка все равно предупредил, так что опасаться внезапной атаки не стоит.

Вот враг поднял щит и отвел копье, за спину готовясь к очередному рывку. Он весьма быстр и имеет несколько способов сокращать и разрывать дистанцию. Обычно видя угрозу, он сдвигается в сторону, как только что-то идет не так, как он хочет, то сразу отпрыгивает, а в случае чего выпускает цепи и виснет на них.

Как паук…

А значит… он предсказуем…

П’Джер далеко не самый умный арахнид.

Он не умеет читать и писать, с трудом разговаривает, а его мышление идет не словами или четкими мыслями, а образами и чувствами, но вот интуиция и звериное чутье у него отличное. Благодаря этому он и выживал столько лет. Может он и не знал, как все это работает, но умел запоминать движения противника и реагировать на них. Да ему и не нужно. Пусть глупые разумные думают и волнуются, настоящему зверю хватит и инстинктов.

А потому…

Кислотный болт!

Выплюнув сжатый шарик кислоты П’Джер сразу же сместился и вдогонку к первому выстрелил еще пятью.

Враг сразу же закрылся ледяным щитом и попытался сместиться с траектории движения, но снарядов оказалось больше, чем он ожидал, а потому сразу же отпрыгнул, прямо в то место, куда арахнозверь уже запустил свою следующую атаку.

Кислотная паутина!

Сродство с кислотой позволяет не только быть частично этой самой едкой жидкостью, что заменяла ему кровь и все жидкости организма, но и добавлять её даже в обычные паучьи приемы. А потому его паутина не только липкая, но и едкая.

Рыцарь понимает, что летит в ловушку и тут же выстреливает цепью в стену и притягивается к ней, а в воздухе он крайне уязвим и П’Джер уже двигался к нужному месту. Ведь целых руин, к которым можно притянуться вокруг не так уж и много.

Кислокровный ловит врага в полете и врезается в него всеми конечностями отправляя того в полет.

Арахнозверь тут же поднимает голову и сконцентрировавшись на всей имеющейся у него кислоте тут же выплевывает её вверх, образуя мощный поток кислоты, что, подлетев в воздух падает на все вокруг дождем.

Едкий дождь!

Но и на этом он не остановился, а тут же подчинил себе все тяжелые и липкие капли разъедающей субстанции, все, что падает с неба, все что валяется на земле, все что еще не растворилось в воде и не испарилось на камнях, а затем всю эту монструозную волну он обрушивает на упавшего мертвеца.

Тот лишь успел подняться на ноги, когда поток обрушился на него со всех сторон и от которого уже не сбежать.

— Кха-а-а-а-а…. Кха-а-а-а-а-а… ха-а-а-а-а… — тяжелое дыхание разнеслось в полной тишине их самобытной арены.

То, что ранее было руинами форпоста, сейчас представляло собой изъеденные камни лужи испаряющейся кислоты…

Такая атака стоила П’Джер большей части его сил и серьезно вымотал его, однако это был единственный способ все же склонить чашу весов в сторону арахнида. Вот теперь врагу точно некуда деваться и он…

Посреди огромной лужи кислоты показалась… ледяная глыба…

— ГРА-А-А-А-А! — взревел почти от радости монстр и бросился в атаку.

Мыслеобразы в голове сложились практически моментально, и радость сама собой подстегнула арахнозверя к действию. Пускай враг и пережил его атаку, создав воду и укрывшись в ледяной глыбе, но он же тем самым и стал уязвимым для всего.

Кислотная паутина!

Из брюшка выстрелила паутинная жидкость и ударила в глыбу начав опутывать её.

Глупец не просто остановился, он фактически дал П’Джеру сковать себя в кислотный кокон. То как питаются пауки, закутывая свои жертвы в кокон, впрыскивая кислоту и растворяя тело внутри превращая труп в питательную жидкость. И сейчас, когда он застыл в глыбе льда, а значит, его можно опутать. Пусть он и сидит там, лед не сможет вечно спасать его и растаяв, станет могилой для своего обладателя.

Едва не смеясь, паук схватил уже почти сформировавшийся кокон…

— Кха…! — резко застыл он, ощутив резкую и неожиданную боль в животе.

Большая уродливая голова опустилась и восемь черных глаз увидели… светящийся клинок, что выскочил прямо из глыбы… точнее острие копья, что торчало из него и сейчас высвободило магию…

Клинок вырвался из его тела и вознесся, рассекая кокон. Лед лопнул, высвобождая поток воды, разрывающий и смывающий потерявшую целостность ловушку.

Если бы П’Джер в момент отката своей сильнейшей атаки не был ослеплен радостью скорой и легкой победы он бы заметил, что созданная ледяная глыба куда как шире, чем нужно для спонтанной защиты тела. Если бы он больше знал о Свете, он бы понимал, что враг может растопить воду, не нарушая внешнюю оболочку и вернуть себе свободу движений. Если бы он не перекрыл себе обзор коконом, он бы заметил, что рыцарь движется внутри.

Если бы не инстинкты, что не видели опасности в уже побежденном враге, то всего этого не случилось бы…

Последнее, что увидел П’Джер это холодный взгляд рыцаря в щелях его шлема, а затем воздетый клинок опустился и рассек чудовище вдоль тела…

— Вот же урод, — простонал я, выпрыгивая из лужи кислоты, которая едва меня не расплавила. Благо лед под ногами додумался не убирать, что и позволило мне спастись. Самое глупое, что в момент, когда я собирался прыгнуть, то еще и поскользнулся, едва не вывалившись в проделанный выход из моего убежища.

Было бы глупо так умереть, победив врага, но рухнув в кислоту из-за нелепой скользкой поверхности.

Ну и заставил же ты меня намучатся…

Да, бой был не то чтобы сложным, но муторным, особенно, если учесть, что с новой силой и возможностями я не разобрался. Стоило уговорить Бахока дать мне больший отгул для лучшего освоения новых возможностей тела. Вот только на войне нет у тебя возможности выбирать, и пришлось вступить в бой, толком не развив, что имею.

Хорошо хоть про воду вспомнил.

— Мда, план сработал, — хмыкнул я, посмотрев на труп арахнозверя.

Подобраться к нему и ударить клинком у меня возможности не было. А значит, нужно было эту возможность создать. Чтобы одолеть врага, нужно было дать ему уверенность в победе. Чтобы он сам подошел и открылся. Ну и пока мы играли с ним в гляделки, я рисовал на внутренней стороне щита рунную цепочку создания воды. Она не сильно сложная, но её приходилось рисовать на ходу. А затем, после заморозки, пришлось аккуратненько плавить лед вокруг себя и возвращать свободу движений, при этом стоя как статуя, чтоб враг ничего не понял.

Когда он замотал меня в кокон, нужда в притворстве уже пропала, и оставалось только ждать. А потом, ориентируясь на ощущения ауры, ударить потерявшего осторожность паука Выпадом с Клинком прямо сквозь ледяную стену. Затем разрубить кокон вместе с ледяной оболочкой и добить подранка.,

Подобного трюка он никак не ожидал.

— В следующий раз развивай и мозги, и учи магические свойства, — фыркнул я. — На одних инстинктах в этой мире не выехать.