Марк Кузьмин – Война паука (страница 57)
Несколько залпов обрушиваются на пауков, но большая часть вовремя убегает, а гибель нескольких для общей толпы незначительна.
С другой стороны от Фохота на него налетает Бьонд, пытающийся вдарить во врага своим рогом. Максимально увеличив вес, он лишь слегка пошатывается от воздушных бомб и потоков ветра и на полной скорости врезается в… прыгнувших на него пауков, что своими телами защитили старшего. Острый рог врезается в скопление тел и разбрасывает их во все стороны, но тут же сам вынужден уйти ведь их кислотные железы образуют множество опасных брызг.
Лишившийся в самом начале битвы своей защитной попоны, Бьонд теперь крайне уязвим для кислоты, а металла в нем слишком мало для собственной защиты.
Главный паук взмахивает рукой и костяного скакуна подбрасывает в воздух, а затем швыряет в ближайшую стену, после чего тому приходится сразу же убегать от залпа кислоты и восстанавливаться на ходу.
Враги просто не дают им продыху.
— Бездна! Мы так долго не протянем! — зарычала Гвен.
— Да, надо что-то придумать, — кивнул Бьонд. — Какие же сложные руны. Эти я еще не видел, а вот эту, кажется, узнаю. Хм-м-м, надо бы книжку по рунам достать…
— Нашел, блин, чем заниматься! — разозлилась девушка. — Ты лучше о враге думай.
— О нем думать сложно, — неуверенным голосом произнес Скакун. — Я просто не знаю, что делать.
Он не уверен в себе. Сомневается. Волнуется. Почти паникует.
Оно и не удивительно.
Бьонд всегда сражаться вместе с Ором, а вот самостоятельно в отрыве от напарника ему еще драться не приходилось. Он привык к тому, что либо на подхвате, либо в стороне находится, а сейчас вынужден что-то делать сам, пускай и вместе с ней. Сама же Гвен опыт в личных боях имела и более-менее ориентировалась, но неудобное положение все же сказывалось.
Да, пускай труп вампирши серьезно ограничивал, но в тоже время, он был единственной защитой Гвен перед магией противника. Стоит ей выбраться из тела, как Фохот тут же использует на ней весь свой темный арсенал заклинаний и просто развоплотит девушку. Ему даже Магия Света для такого не нужна, во Тьме и так хватает способов убивать души. Не будь на ней паутины, она бы еще могла рассчитывать ускользнуть от его взгляда и прятаться где-нибудь под землей, но липкий покров, даже если она сможет его как-то порвать, замедлит её выход и рунами на обрывках, превратив в прекрасную мишень. Так что у нее сейчас двойные проблемы и труп приходится постоянно восстанавливать и лечить, что также тратит немало сил, а они у девушки-призрака не бесконечные.
С Бьондом та же беда.
Даже если бы он сейчас мог стать Кладбищем, то никак бы это ему не помогло. Магия Ветра просто разметала бы такое огромное тело.
— В сторону!
Отпрыгнув, они спаслись от воздушного потока, что рассек землю, а затем разрезал каменную стену за ними.
— Примитивные создания, — произнес Фохот надменным голосом. — Вы даже не способны подойти ко мне, а уже мните о себе что-то. Мать Долорэ была права посчитав всех вас ничтожными и неспособными противостоять ей.
— Ха, и это говорят те, кто лишь проигрывал последние три месяца! — усмехнулась Гвен. — Сам же злился на Ора, что тот нарушил твои планы по осаде крепости. А сейчас бахвалишься. Двойные стандарты не иначе!
— Мы лишь дали вам возможность верить в свою победу, — слегка огрызнулся паук.
— А так тебе о «тактике» сказали уже после поражения? — подметила она деталь. — Ну, оправдывай свою неудачу, как хочешь, старик, но это твое поддетое самолюбие не починит.
Фохот ничего не сказал на эти слова, но они точно задели его.
Разозленный враг — это хорошо, он будет совершать ошибки и…
Вихрь устремился в них, одновременно с обрушившимся ураганом сверху.
Гвен не успевает отскочить и её затягивает внутрь и по телу тут же ударяет целый шквал режущих атак. Та успевает активировать Укрепление и закрыть голову руками.
В нее прилетают режущие нити, что рассекают кожу и мышцы, и даже бьют по духовной оболочке принося девушке неприятные ощущения. Она не может чувствовать боль, но утекающие от повреждений силы все же есть. Траты сил вызывает лишь отчаяние и злость на саму себя, за то, что ничего не может с этим поделать.
Тень былого!
Быстрое восстановление, а затем побег в сторону.
Бьонд пытается снова атаковать колдуна, но его заклинания легко отражаются воздушными щитами, нитями и просто мелкими костеглотами, что живой стеной защищают главного по приказу Плетельщика. Скакун попытался прорваться через врагов и протаранить мага, но был лишь отброшен воздухом. Его ноги запутались от паутины, его связало, а затем бросило в толпу паучков, из которой кладбищу пришлось быстро выбираться и отстреливаться. Благо связавшая его паутина была не столь крепка как та, что лишила его возможности к трансформации.
— Ничтожества… — фыркнул старый арахнид.
Он вплетает их в ветер, придавая тому просто ужасающую режущую силу.
Вот старик взмахивает руками и создает мощный ураган наполненный паутиной, который тут же устремился в сторону Гвен.
Рывок! Рывок! Прыжок!
Она тут же уходит от опасности, а страшный вихрь врезается в руины и просто стирает их в порошок.
— Я могу создавать такие ураганы, сколько захочу, — произнес Фохот, сделав еще два и отправив один в нее, а второй в Бьонда.
Им обоим пришлось срочно спасаться, но далеко уйти не удавалось. Окружившие их пауки не прекращали обстрел кислотой, а липкая паутина была развешана везде. В этом облике девушка не могла летать, и все что ей оставалось — это бежать как можно быстрее.
Смерч пронесся, мимо вызвав еще больше разрушений и убив несколько десятков мелких тварей. Старик совсем не печется о жизнях своих собратьев и просто бьет по площади своими заклятьями.
Неожиданная мысль прострелила голову Гвен осознанием странности.
Ситуация и правда странная.
И еще один момент сразу же промелькнул в голове.
Магия не берется из ниоткуда. Чтобы заклинание поддерживалось так долго, и блокировала столь сильную нежить как они, то его нужно поддерживать постоянно.
Гвен сконцентрировалась на своей Ауре. С Контролем Ауры ощущения оной становились особенно тонкими, и она должна быть в состоянии ощутить любой отток сил… Но его не было.
Быстро осмотрев ту толстую паутину, которой был опутан торс девушки, она постаралась найти связь и вскоре отыскала маленькую, едва заметную паутинку, что уходила куда-то в сторону и терялась в воздухе.
Девушка подняла голову и посмотрела на паука.
— Какой старый хитрец, — прошептала девушка. — Ну, чтож… в это можно играть вдвоем…
Глава 35. Инстинкт.
Жизнь пауков начинается с боли и голода.
Они рождаются с муками внутри своих яиц отложенных в еще живом теле и прогрызают себе путь наружу через агонию носителя. Эта боль частично передается и новорожденным и те в ярости грызут свой кокон и вырываются наружу. Следом, когда они оказываются снаружи трупа, в котором были помещены их яйца, то наступает сильный голод. И они сначала съедают тело, а после ищут другую еду.
Еды всегда мало и среди молодняка уже на этом этапе идет борьба за выживание. Убивай брата, чтобы съесть его и прожить еще один ужасный день. Отбивайся от сестер, что пришли разорвать тебя и беги.
Убивай. Убивай. Убивай. Убивай.
И это в первую же неделю после рождения.
Таков ужасный цикл жизни у арахнидов.
И П’Джер прошел такой же путь.
Он родился в боли и крови, и его жажда жизни была неимоверна, а потому он первым додумался убивать своих братьев и сестер, чтобы выжить. Он убивал каждого, кто был рядом, пока те не успели окрепнуть и прийти к тем же мыслям. Он сражался за свое существование с первого же дня как появился на свет.
А потому такое стремление привлекло внимание старика Фохота, что взял новорожденного П’Джера и вырастил из него своего телохранителя. Он не был заботливым и добрым родителем, а бросил еще молодого паучка в бойцовскую яму, где молодняк сражался друг с другом и становился сильнее.
Так П’Джер рос, день ото дня, неделю за неделей, месяц за месяц и год от года. Его воля к жизни, его жажда существовать была столь сильна, что он прогрыз себе свободу через неисчислимое количество трупов таких же, как он и иных существ.
И за свою силу и талант он удостоился чести стать телохранителем для старейшины Фохота — одного из первых детей Матери Долорэ. Он стал Кислокровным Арахнозверем и с гордостью исполнял свой долг многие годы…