Марк Кузьмин – В тени дракона (страница 46)
Глава 30. Выбор.
Сжать кулак, разжать, сжать и разжать.
Теплая вода согревает руку, и пальцы нормально движутся и почти не болят. Медик велел мне после лечения в теплой воде разрабатывать кисть. После того как я переломал себе все пальцы неудачным использованием того удара, лечение было… неприятным.
Главное, что рука на месте, а пианистом я и так никогда не был. Единственный человек, который был положением дел недоволен – это Генни. Ведь с такой рукой я не мог готовить ей пирог. Но это был самый напряженный конфликт за последнюю неделю.
После того как нас забрали авроры, обоих доставили в больницу Святого Мунго. Там занялись нашими ранами, а после начались допросы. Аврорам нужно было все знать, как проходило, что мы делали и как получилось. Пришлось отвечать.
Рассказал, что знал и как есть, ничего не врал и под Зельем Правды ничего не скрывал…
Врать не хотелось, но я просто не прикасался к моменту с дементорами и моего ощущения.
Я пытался применить патронус, но вышло что-то не то, а после этого дементоры вокруг в ужасе разбежались. Как так вышло и что это было, я не знал, но применять это заклинание пока не решался.
Лучше дождусь школы, а там посмотрю.
После того как авроры отпустили нас домой, пришлось по второму кругу все рассказывать директору и остальным в Ордене. Нас сильно ругали, оставили без сладкого (какая трагедия, а вот на Генни вроде немного подействовало, правда, только с виду, так как у нее заначка была), да и потом мурыжили. Больше всех негодовала Гермиона и отчитывала Генни по каждому поводу, да и меня немного.
Генни же все время ходила очень обиженная и раздражительная.
А все потому, что журналисты пронюхали обо всем этом, а может, Министерство решило так пропиариться, и вся история вылезла наружу, вот только не совсем точно. Так что все первые полосы пестрят такими заголовками:
«Девочка-Которая-Выжила Наносит ответный удар Пожирателям Смерти!!!»
«Избранная уничтожила целый отряд элитных сил Того-Кого-Нельзя-Называть!»
«Победа уже близко? Подвиги Великой Героини!»
И прочее и тому подобное.
Там переврали все что только можно. По словам журналистов, она чуть ли не всех Пожирателей пальцем раздавила, почти весь Ближний круг Волдеморта в одиночку вырезала и вообще тысячу дементоров одолела.
Генни и так своя слава не особо нравится, так теперь ее раздули черт знает, как. Ее уже засыпали письмами от одноклассников, рассказать все, как было. Потому сестренка была зла на весь мир и журналюг в частности.
Учитывая, что эти же самые люди в прошлом году поливали ее грязью, как могли, то читать от них такое, наверное, было противно. Лучше этим ребятам ей на глаза не попадаться: прихлопнет, несмотря ни на что.
Ну, не считая этого, ничего особенно не изменилось.
Разве что я по дому стал меньше работать из-за руки, но старался свои обязанности не бросать и все также бегал по утрам, занимался завтраком и не давал дому окончательно превратиться в свинарник.
Вот как рука более-менее излечилась, занялся генеральной уборкой, вычистил пол, стены, отдраил кухню и отправил в стирку все что нашел. Теперь тут и жить можно, жаль, что уже не получится, так как 31 августа подкралось совершенно незаметно.
- Завтра в школу… как же не хочется, - вздохнул я.
Взгляд вновь опустился на мою руку.
Сжимаю кулак. Разжимаю.
В голове крутится тот самый момент…
- Я кого-то ударил… - усмехнулся я.
После того случая с Дурслями я никогда не мог никого ударить, даже если сильно хотел. Умом понимал, что это просто и легко, но постоянно что-то внутри останавливало меня. Рука дрожала и слабела, стоило мне попытаться и как бы меня ни били и ни издевались, я ничего не мог поделать.
С тех пор как я проснулся в больнице, мне мои прошлые комплексы местами казались такими глупыми и далекими, пока я сам не столкнулся с ними. Как бы мне не хотелось избить рыжего, но тело не слушалось меня.
Мне порой казалось, что я какую-то клятву дал или непреложный обет, но все до безумия просто. Детская травма, помноженная на все остальные.
И вот… я кого-то бью…
Сам не совсем понял, как это сделал. Просто разозлился и сама мысль о том, что эти уроды будут издеваться над Генни, надругаются над ней и… Это так взбесило меня, что я едва себя контролировал. Даже боли не особо замечал, хотя у меня всегда был высокий болевой порог.
- Интересно, а я смогу повторить это осознанно? – спросил я сам себя. Было бы неплохо. – Хех, Уизли ждет неприятный сюрприз.
Ну, посмотрим, что получится. Пока загадывать или радоваться раньше времени не стоит.
Закончив с водной процедурой, я отправился на кухню.
В этот день я с тренировками и учебой взял перерыв и просто наслаждался последним днем в этом доме.
Засел на кухне, приготовил себе горячий шоколад и просто сидел, и молча смотрел в пустоту.
Дома сейчас никого не было. Тетя Меда ушла по делам, Сириус на работе, а Генни у друзей, а вот я сижу тут один и слушаю тишину. Ничего особо делать не хотелось, а потому я просто осматривался и вспоминал свой прошедший месяц.
- Странно, - прошептал я, смотря в потолок. – Столько всего случилось за этот месяц… И сложно поверить, что оно и правда было…
У меня возникло очень странное чувство…
Такое необычное и немного грустное.
- Почему мне кажется, что я больше сюда не вернусь? – спросил я сам себя.
Этот месяц был для меня самым веселым за всю мою жизнь. Впервые я хотя бы отдаленно почувствовал, что такое иметь настоящую семью, близких людей и вообще жить с теми, кому ты хотя бы внешне не безразличен.
И вот это время подходит к концу.
Включив музыку под настроение, я стал вспоминать.
Мое пробуждение в больнице, разговор с врачом-лягушкой, потом та посылка и поездка к директору. Быть может, не укради у меня тогда деньги - и я бы остался на ночь в каком-нибудь отеле, и, кто знает, что было бы. Порой даже такие незначительные вещи могут определить судьбу.
- Судьба определяется нашим выбором… или случайностью…
После те проверки, которые я вроде как нормально прошел. Отправка меня сюда и вынужденное сожительство с Генни. Мое уже полноценное знакомство с Сириусом, а также нахождение крестной. Ну и типа сводной сестры в лице Нимфадоры, но с ней мы слишком мало виделись, да и толком поговорить не могли.