Марк Кузьмин – Битва за небеса (страница 16)
- Я совершил, да и продолжаю совершать немало дерьма за свою жизнь, - продолжил он. - Но, когда я познакомился с Карасом, моя жизнь начала меняться... - Такеру-сенсей покачал головой. - Я мнил себя богом, но он показал, насколько мало я отличаюсь от обычного смертного. Что своими действиями я разрушал не только чужие жизни, но и себя самого. Мне льстит мысль, что рано или поздно я сумел бы взять себя в руки и сам, но если нет... Я превратился бы в страдающее комплексом бога ни на что не способное ничтожество, опускающееся все ниже в попытке развеять скуку. Знаешь, я действительно благодарен Карасу за то, что он помог мне избежать такого конца. Конечно, он делал это только ради давней дружбы с моей матерью, да и методы его... были болезненны. Но тогда мы с ним и стали хорошими друзьями.
Это было неожиданно узнать.
Когда он узнал, что с ними в Общество Душ идет пустой, то был несколько озадачен, особенно тем, как сенсей спокойно с ним общается, как доверяет и действует с ним заодно. Венганза... то есть Карас, оказался необычной личностью. Он был полной противоположностью Сэйто-сенсею. Строгий, но справедливый, ценящий отвагу и самоотдачу, недаром он был весьма высокого мнения об Исиде, что пожертвовал своей силой ради спасения других. Да, он понимал, что отчасти это была его личная месть, но он в квинси не разуверился, да и к остальным относился с тем же уважением и старался помочь.
Сейчас Чад понимал, что от него и Гандзю тогда было мало пользы, но вместо того, чтобы отодвинуть их в сторону, как помеху, Карас дал им задания, которые они могли выполнить. Он не требовал от них невозможного, а, скорее, воспитывал в них твердость духа, и потому не заставил их сидеть в безопасности, но и в пекло не бросил.
- Когда Карас победил меня, я немного разочаровался в своей силе, - вздохнул сенсей, упав в кресло. - Огонь, перья, призыв элементалей и прочее оказалось полностью бесполезно против такого врага. Он был для меня слишком силен... - горькая улыбка появилась на его губах. - Потому я решил сконцентрироваться на другом аспекте своих сил. Иллюзии, гипноз, хитрость и обманы - все чтобы запутывать, вводить в заблуждение и побеждать не грубой силой, а уловками и умом. Мне это нравилось, - рассмеялся он. - Каждый бой - это загадка, головоломка, задача, которую я придумывал, как решать, извращался с концепцией и смеялся, побеждая так. Показывая, что великая сила - не всегда залог победы.
Чад не видел, как сражается Такеру-сенсей, просто потому, что в те моменты находился в других местах, но мог предположить, как это выглядело, основываясь на его силах. Этакий трикстер, что действует трюками и фокусами.
Он вспомнил слова из одного фильма:
А меж тем седовласый парень продолжил:
- Когда я почувствовал арранкар, тут же рванул туда, - стал он мрачнее. - Я не боялся ничего, смело думая, что легко сбегу, если что. Я понимал превосходство своих врагов надо мной, но и капитаны были сильнее, а от них мне удавалось убежать. Но... - он опустил глаза, - этого оказалось недостаточно... Нет, сейчас я понимаю, как можно обойти их сенсорные способности. Я мог бы как-нибудь справиться со здоровяком, но тот эмо-бой - настоящее чудовище. Я не осмеливался не то, что напасть на здоровяка по-серьезному, даже попытаться улучшить скрытность перед его глазами - и то страшно. В тот момент, когда Эмо посчитал бы меня опасным, он сделал бы шаг... И все сразу бы закончилось.
Чад посмотрел в окно и сам вздохнул.
Он прекрасно понимал его.
Если сенсей смог пережить один удар бледного арранкара, то Чад не мог рассчитывать даже на это. Чего уж там, даже удар Здоровяка мог его убить. Обычный удар.
Это давило, это угнетало и заставляло отчаяться.
- Именно поэтому я собираюсь завязать с этим детским садом, - неожиданно произнес он. - Я, черт возьми, мастер скрытности - какого черта я сижу на виду и принимаю на свою тушку атаки врага? Ну и над атаками надо без чужого пригляда поэкспериментировать, чтоб сюрприз получился... А то сейчас я могу пробить шкуру арранкара разве что Черным Мечом, но тот для восприятия пустых, что маяк в ночи, как Карас говорил.
Чад большими глазами смотрел на сенсея и поражался таким резким переменам настроения. Только что он был в унынии и апатии, а через секунду уже готов действовать и с предвкушением в голосе все это говорит.
- Так что я сваливаю за горизонт, чтобы вернуться позже и в самый нужный момент, прям как в клишированной манге, - Сэйто ухмыльнулся, - Мне, если честно, давно нужно было свалить, но чертов Айзен засунул всем в мозг по маячку, три месяца искал подход, как его вырезать... А реально удалить решился только вчера, ибо толку скрываться под вражеским контролем? На бис, если что, не повторю, и не проси: чужой разум потемки, я со своим едва справился. Впрочем, вы четверо - чисты, уж не знаю, чего Соуске-кун не стал к вам лезть, несмотря на то, что мог с легкостью.
Ясутора смотрел на него, и на душе у него была целая буря эмоций. Радость, что человек, которого он уважал, не проявил слабости и готов действовать. Воодушевление от его слов и энергии. А также немного печали, что теперь он уезжает...
- Такеру-сенсей! - подскочил Чад. - Прошу вас, возьмите меня с собой! Пожалуйста! - он склонил голову и крепко сжал кулаки.
- Зачем это тебе, Чад? - спокойным голосом спросил он. - Зачем тебе вообще ввязываться во все это? Когда дело было в Рукии, ты пытался вернуть долг за свое спасение и того попугая. Но сейчас... Тебе совершенно не обязательно все это делать. Так зачем?
- Ичиго - мой лучший друг, - ответил Чад. - И он не может уйти. Он не может все бросить и сдаться... Он думает, что все может один, но это не так... Я... хочу помогать ему, хочу, как и раньше, стоять к нему спиной к спине и сражаться! Для меня настоящее унижение - быть слабым!
- Понимаю, - произнес он. - Мужская дружба, узы братства и все такое...
Чад поднимает голову, и в следующий миг ему в лицо прилетает кулак.
Удар!
Метиса отбрасывает в стену и с силой припечатывает спиной.
- ТЫ ЧТО НЕСЕШЬ, ПРИДУРОК?! - закричал маг. - Думаешь, что можно просто стать сильнее, а потом все будет как раньше?! - разозлился Такеру-сенсей, пока Чад сползал на пол. - Мир духов - это не детские игрушки. Чем дальше ты в него заходишь, тем труднее вернуться. Ты можешь сколько угодно обманывать себя, говоря, что поможешь в бою, победишь врагов, а затем вернешься к обычной жизни, но, став окончательно частью этого мира, обратной дороги уже не будет. Ичиго и сам уже понимает это, а потому у него нет выбора, кроме как расти и становится сильнее, потому что он никогда уже не сможет быть счастлив в своей обычной жизни. А ты думаешь, что так легко можешь соскочить?!
Подросток застыл, слушая эту речь. Такой экспрессии и эмоций от сенсея он не ожидал. Он никогда не видел его таким... раздраженным. Даже когда Чад брыкался и огрызался во время тренировок, Такеру-сенсей всегда был весел, надменен и позитивен, но сейчас он был в ярости, и это четко было видно.
- Вы... тоже не можете... жить как прежде? - понял он.
Учитель вздохнул и успокоился.
- Когда я обрел эти силы... Уже тогда я понимал, что для меня этот мир - болото, в котором я никогда не смогу быть счастлив. Я никогда не смогу жить здесь на полную, ведь мои способности позволяют получить что угодно по щелчку пальцев. Какой смысл в таком мире? Потому я и отринул все, ради своей цели - уйти в мир, к которому я по-настоящему принадлежу. Мир, где я буду равен остальным, мир, где есть куда стремиться и расти, мир... в котором я всегда хотел жить.
Такеру-сенсей посмотрел на него с некой грустью в глазах:
- Для 'силового типа' вроде тебя, 'точка невозврата' дальше, но не обманывайся: она все равно есть. Потому я и говорю тебе: 'Иди домой, Чад'. Вернись к обычной жизни, займись спортом, ты в этом талантлив и добьешься немалых успехов. А благодаря силе Меченого, простых пустых тебе не стоит бояться и ты проживешь счастливую жизнь.
Чад опустил голову и попытался вообразить себе, какой будет его жизнь.
Он может и дальше дружить с Ичиго и остальными, но рано или поздно они покинут его. Он действительно может заняться спортом, благодаря своим талантам, для него будет открыта профессиональная арена. Он станет известен на весь мир, разбогатеет и обеспечит своих родных. Может, найдет себе девушку, заведет семью и будет счастлив.
Он почти видит себя в глубокой старости, окруженного детьми и внуками, покрытого славой и почетом, он в своем собственном доме, и учит детей, как быть хорошими людьми.
А по вечерам он будет вспоминать свою жизнь и чувствовать...
- Сожаление... - произнес Чад и поднял голову. - Я буду сожалеть об этом всю жизнь, - он поднялся на ноги и потер челюсть. - Как бы ни сложилась моя судьба, я буду сожалеть о том, что не решился. Всю свою жизнь я буду винить себя за проявленную слабость и малодушие, за то, что отступил, когда мог пойти с остальными. Я буду вспоминать события Общества Душ и понимать, что именно тогда я был жив, а затем лить слезы, думая об этом самом дне.