Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 36)
Александр Волков: «Тогда многое было связано с военной службой. Я пытался ее избежать, но в Киев приехали два офицера, пригласили меня в ЦСКА, я прошел медкомиссию и был отправлен в Москву. Конечно, я не был рядовым солдатом, но в Киеве меня никто не защищал. Правда, в любом случае я не жалею об этом, я очень хорошо сыграл два сезона в отличном клубе. Мне многое нравилось – хорошая организация, жизнь в Москве… Это был новый опыт. После этих двух лет я вернулся в Киев» [114].
Саша Гомельский: «Мой отец не был идиотом, он понимал, что конкуренция необходима для роста, но как тренер ЦСКА он должен был еще и побеждать. Это была сложная проблема <…>. В то время важен был результат, поэтому он набирал лучших игроков» [34].
Мышкин: «У меня был вариант перейти в ленинградский ”Спартак“, меня приглашал Кондрашин. Но я выбрал ЦСКА, и скажу почему, об этом мало кто знает. Почти вся моя семья связана с армией, отец – полковник, и он однажды полушутя сказал: ”Баскетбол – это, конечно, хорошо, но ты должен быть офицером“. Так что в итоге я выбрал ЦСКА. Были игроки, у которых не было выбора, у них не было другого пути: например, если ты сделал что-то незаконное и тебя поймали на таможне… Так что иногда ЦСКА спасал людей. Не могу сказать за других, но я не считаю, что у нас не было выбора. У меня была возможность перейти в ”Спартак“, а если бы я туда перешел, никто бы ничего не смог сделать. Кроме того, однажды Александр Кандель (тренер ”Уралмаша“) сказал мне: ”Если ты уйдешь из „Уралмаша“, ты должен идти в ЦСКА. Ты должен идти туда, где лучшие, чтобы стать лучшим. Нет смысла играть в команде, которая только за медали борется. Ты должен быть чемпионом“ <…> Я пошел в ЦСКА, потому что это был лучший клуб, а не из-за денег, машин, квартир…» [103].
Римас Куртинайтис: «У Гомельского были знакомые в Кремле, и он знал, как решать такие сложные дела. Он все решал за тебя и ставил одно условие: либо ты играешь за ЦСКА, либо садишься в тюрьму» [112].
Валерий Тихоненко: «В те времена в СССР никому ничего не предлагали. Мне просто пришел приказ о зачислении в ЦСКА. Я не хотел, но у меня не было выбора, я не мог оставаться в Алма-Ате. Когда я отработал два сезона, они должны были меня отпустить, но не отпустили. Сказали, что ЦСКА не хочет этого делать, меня повысили в звании, хотя я ничего не просил и не подписывал. Я сказал, что все равно поеду в Алма-Аты, но тогда мне пригрозили, что на меня заведут дело и передадут его в суд, поэтому мне пришлось остаться. Все это оказывало на меня давление, меня могли даже посадить в тюрьму за неповиновение, но я все равно принял решение уезжать. В тот момент Гомельский сыграл очень важную роль, он пообещал мне, что если я отыграю еще один сезон, то меня отпустят. Я согласился, но все то время, что меня не отпускали, я перестал выполнять их приказы, на меня завели дело, вызвали на Красную площадь в Кремль и сказали, что посадят. И они, на самом деле, могли это сделать, поэтому каждую ночь я должен был нести дежурство, как настоящий военный. Я был молод, не понимал многих вещей, но, к счастью, великий Гомельский умел все решать, договариваться, и через год я смог вернуться в Алма-Ату. Я его уважаю, он очень много сделал для моей карьеры, и благодаря ему я играл на таком высоком уровне» [115].
Едешко: «В первый год работы в ЦСКА я выиграл чемпионат и Кубок Европы, но все равно хотел вернуться <…>. Меня привели в кабинет руководителя, где мне сказали: ”Мы хотим, чтобы ты остался“. Я отказался, Москва всегда казалась мне скучной. Тогда они предложили мне двухкомнатную квартиру с отличным расположением. Я снова отказался. Мне напомнили, что это международный клуб, что у меня будет возможность ездить за границу, но я все равно не хотел менять свою точку зрения. Тогда лейтенант сказал мне: ”Хорошо, возвращайся в Беларусь, но через месяц я призову тебя офицером в военную казарму. Потом ты вернешься в Минск, а через две недели тебя снова призовут. И будешь ты не в Москве, а в месте гораздо хуже“. Это были не очень многообещающие перспективы… Я уже несколько раз слышал, как Тарасов[54] отправлял некоторых хоккеистов служить на Дальний Восток <…> В общем, я остался, о чем ни разу не пожалел, там прошли мои лучшие годы» [110, с. 136].
Владимир Ткаченко: «Я отыграл в киевском ”Строителе“ восемь сезонов и эта команда стала для меня родной. Но в 1982-м я окончил Киевский институт физкультуры, и у меня закончилась отсрочка от армии. Москвичи только этого и ждали. Никаких предложений в современном понимании тогда не было. Меня просто забрали на службу. Подчеркиваю – забрали. Меня с милицией разыскивали. Я прятался, неделю жил по разным квартирам – у друзей, знакомых. Действовал по всем законам конспирации – два раза в одном месте не ночевал. Но не помогло, потому что решение о моем переходе в ЦСКА было принято на самом высоком уровне. Мне потом уже сказали, что приказ о призыве меня на воинскую службу подписал лично маршал Гречко – тогдашний министр обороны СССР. Меня вызвал к себе тренер ”Строителя“ Владимир Шаблинский и говорит: ”Володя, никто ничего уже не может сделать. Если не хочешь, чтоб тебя судили как дезертира, собирай чемоданы и езжай в Москву“. Вот как я и стал игроком ЦСКА» [116].
Анализируя имеющуюся информацию, можно отметить, за некоторым исключением, что существует некая разница между мнениями игроков российского происхождения, которые чаще принимали приглашение играть за ЦСКА, и остальными. Сейчас тяжело сказать, что могло грозить игрокам из других республик при отрицательном ответе. Учитывая, что большинство из них не играло в Москве, представляется очевидным, что у прибалтийских республик было больше шансов для противостояния.
Анатолий Поливода, успешно выдержавший давление Гомельского, отмечает, что и на Украине у игроков были способы пройти военную службу без участия в московском клубе. Хотя опыт Волкова и Ткаченко свидетельствует об обратном[55]. В любом случае, справедливо отметить, что такие игроки, как Едешко, Жармухамедов или сам Ткаченко, несмотря на первоначальное сопротивление, в конечном итоге строили свою карьеру в столице, а Волков признает, что это был прекрасный опыт. Несмотря на довольно жесткие способы набора игроков в команду, попадая в ЦСКА, спортсмены знали, что о них позаботятся.
1970–1974
На вершине
Превосходство «красных». Не говори «чемпион», говори ЦСКА
К концу 1960-х годов, с приходом Сергея Белова, московский ЦСКА вновь собрал легендарную команду. Московский клуб без особых проблем побеждал во внутреннем первенстве, но незавершенным делом команды, которую в то время тренировал Алачачян, была победа на Кубке Европы. После двух пропущенных сезонов ЦСКА вернулся в 1968–1969 году в высший клубный турнир, где в последние годы доминировал «Реал Мадрид» под руководством Педро Феррандиса[56]. На групповом этапе команда Алачачяна преподнесла сюрприз, выиграв в Мадриде с минимальным отрывом (67:69), несмотря на отсутствие Сергея Белова. Однако в Москве испанцы отыгрались (78:89) и заняли первое место. В полуфиналах обе сборные одержали победу над своими соперниками, как и в соревнованиях 1963 и 1965 годов, но на этот раз состоялся один матч.
Сергей Белов: «С 1966-го судьбу Кубка стали определять в единственном финальном матче на нейтральном поле. В сезоне 1969-го финал был назначен в Барселоне. ”Нейтральность“ этой площадки вызывала у нас некоторое сомнение. Мы опасались давления трибун, но по ходу матча быстро поняли, что каталонцы болеют за ненавистный им ”Реал“ не так уж и активно. Это позволило нам прибавить, хотя игра складывалась очень тяжело» [98, с. 112].
Андреев: «Мы должны были играть на нейтральной территории, но нам предложили сыграть на территории противника, в Барселоне, и за это нам обещали заплатить деньги. У нас была не такая сильная команда, и, честно говоря, я не думал, что мы выиграем у ”Реал Мадрида“, тем более в Испании. Даже наши руководители считали, что мы проиграем. Но, конечно, мы должны были хотя бы попытаться. Но в конце концов нам удалось одержать победу. Нас спросили, какую награду мы хотим получить, и мы попросили билеты на самолет. Мы отправились в Венецию, это было моей мечтой» [92].
Селихов: «Конечно, я все помню! Я играл в конце второго тайма и в двух дополнительных таймах, защищал Эмилиано. Это наша самая символичная победа – обыграть ”Реал Мадрид“ на их территории. До этого мы обыграли их в Мадриде, они нас в Москве, а в Барселоне, несмотря на судейскую помощь на последних минутах, мы сумели победить».
Сергей Белов: «Игра превратилась в настоящую мясорубку. На последней минуте матча мы проигрывали 9 очков, но сумели сравнять счет. Первый овертайм также закончился вничью, а во втором мы сломали соперника. В том матче феноменальный результат в 39 очков показал наш центровой Владимир Андреев, мы с Вадимом Капрановым добавили примерно по 20. Я провел на площадке 50 минут без замен и после игры от изнеможения с полчаса не мог подняться» [98, с. 112–113].
Эмилиано Родригес: «Да, мы проиграли там в дополнительное время, на глазах у зрителей, которые больше болели за ЦСКА, чем за нас (