Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 38)
Югославы, в свою очередь, имели мощную команду, возглавляемую набирающим обороты Крешимиром Чосичем. В состав входили молодые таланты, начинающие проявлять себя, такие как Еловац, Тврдич, Шолман и Симонович.
СССР, в свою очередь, приехал с командой, которая была примерно такой же, что и на Евробаскете в Неаполе, единственное отличие – возвращение центрового Алжана Жармухамедова после «остракизма», которому подверг его Гомельский за отказ подписать контракт с ЦСКА. Казахский игрок заменил Поливоду, который отказался продолжать играть под руководством Папы. Поколение 1944–1945 годов[62] полностью взяло на себя ответственность за команду, ветеран Яак Липсо завершал свою карьеру в сборной, в то время как Александр Белов только начинал проявлять свой невероятный талант.
Поливода: «Я отказался играть за сборную перед чемпионатом мира в Югославии 1970 года. Это было равносильно объявлению войны Гомельскому и федерации. Потом меня положили в больницу в Москве, чтобы я восстановился, так как у меня были серьезные проблемы со здоровьем» [95].
Первый тур у команды Гомельского не вызвал особых трудностей. Советские спортсмены практически без проблем справились с командами Уругвая (+18), Панамы (+58) и Египта[63] (+65). Как и на чемпионате мира в Уругвае, финал проводился среди группы из шести лучших команд плюс принимающая страна. Первым финальным матчем вновь стал матч против Бразилии. Благодаря активной игре Жармухамедова команда Гомельского в перерыве вела в счете (38:27), но во втором тайме бразильские спортсмены сделали все, чтобы счет стал в их пользу. В заключительные минуты матча обе стороны допускали ошибки, но в итоге победу одержала сборная Бразилии (66:64).
Андреев: «Я провел несколько подготовительных матчей перед турниром и был совсем не доволен своим уровнем игры. Я сказал тренеру, что не хочу ехать, но меня все равно взяли в Югославию. Я выступал на этом турнире без всякого желания и мотивации. Хотя, если прочитать отчеты, я выступил вполне неплохо, лучшими игроками были Сергей Белов, Паулаускас и я» [92].
Матчи против Чехословакии (+26) и Уругвая (+52), в ходе которых СССР разгромил противников, помог частично восстановить репутацию. В четвертом туре в качестве соперников СССР выступали США, не имевшие до этого момента поражений. В равной борьбе от начала и до конца СССР удалось немного вырваться вперед в середине второй половины (66:58), но американцы с помощью Кенни Вашингтона все-таки сравняли счет.
Как и в матче против Бразилии, команде Гомельского не повезло на последних минутах игры (72:75). На этот раз большая часть вины легла на Паулаускаса, который в решающие минуты совершил четыре неудачных штрафных броска подряд. С двумя поражениями золото для СССР стало утопией. СССР после выиграл у Италии в равной игре (+4), но Югославия победила США, и на глазах у родной публики завоевала титул.
Сергей Белов: «После поражения от США в решающем матче мы окончательно утратили шансы на победу в турнире. В этой игре Модестас неудачно пробивал штрафные – в частности, на последних минутах не забил четыре или три из четырех, точно не помню. В какой-то степени можно было сказать, что мы проиграли из-за него <…>. По возвращении в номер Паулаускас был мрачнее тучи. Тут появился Стяпас Бутаутас, известный литовский баскетбольный специалист. На жуткой смеси литовских слов и русского мата он стал ругать Паулаускаса, укоряя его за смазанные штрафные. Выслушав эту тираду, Модя сорвался – бросив свирепый взгляд на меня, он крикнул: ”Да, да, зато вот некоторые не мажут!“ <…> У меня к тому моменту в играх на чемпионате мира результат исполнения штрафных был 32 из 32. Не знаю, почему это разозлило Модестаса, скорее всего, просто был расстроен человек. Тем не менее меня это задело. Но дал понять я это Моде весьма своеобразным способом. На первых минутах следующего матча с Югославией, от результата которого зависело, сумеем ли мы взять хотя бы бронзу, я встал на линию пробивать штрафные. И, глядя Паулаускасу прямо в глаза, умышленно бросил мимо кольца. Второй бросок, разумеется, забил, на результат матча мой демарш не повлиял, но Модя все понял без слов и скандалов. Больше мы эту тему никогда не обсуждали» [98, с. 197–198].
Чистая победа в финальном матче над хозяевами обеспечила бронзу, но, на самом деле, это было слабым утешением, как и приз лучшего игрока турнира для Сергея Белова. Неудовлетворенность плохими результатами на двух последних крупных международных соревнованиях имела свои последствия: при неожиданном таможенном досмотре по возвращении в СССР у Гомельского были найдены доллары, что являлось серьезным преступлением по действующему в то время Уголовному кодексу.
Не исключено, что кто-то в высших эшелонах власти был недоволен успехами команды и специально решил таким образом избавиться от него. В результате Гомельскому был запрещен выезд за границу, и, не имея возможности продолжать работу в качестве тренера в таких условиях, на его место был назначен Владимир Кондрашин, тренер ленинградского «Спартака».
Старший сын Гомельского, Владимир, хорошо помнит эпизод, приведший к увольнению отца: «Мы, как всегда, поехали встречать отца в аэропорт Шереметьево. Стоим, ждем в зале ожидания, как вдруг появляется папа. Без чемоданов, без багажа, он свистнул мне, мы быстро пошли по залу и оказались в мужском туалете. Там он передал мне какой-то небольшой сверток, помещающийся в кармане, и бумажку в сто долларов, сказав при этом: ”Иди отсюда“. После этого он вернулся обратно в таможенный зал, где ожидал багаж <…>. И вот я, вместо того чтобы взять такси и уехать домой, остался вместе с мамой в аэропорту. Буквально через несколько минут ко мне подошли двое, одетые в гражданское, не представились, а просто попросили пройти с ними. Уж не знаю, почему я послушался, но пошел. Меня привели в какую-то комнату – я потом узнал, что там проводились личные досмотры, – и попросили достать все из карманов. В этот момент в комнату ворвался отец, причем его туда явно не пускали, и с ходу начал объяснение на повышенных тонах, что ребенок тут ни при чем – а ребенок – это я, – что то, что у него в карманах, принадлежит ему, и оставьте его в покое. В итоге обыск проводить не стали, потому что я честно достал из карманов то, что мне передал отец. Тут-то и выяснилось, что это были четыре золотые цепочки с золотыми часами-кулонами в виде собачек. Конечно, был составлен протокол об изъятии. И в результате нарушения таможенного режима страны папа уже третий раз в своей жизни стал невыездным. Я до сих пор чувствую свою вину за этот инцидент. Но через много лет мы выяснили, что, оказывается, был сигнал. Кто-то послал анонимку в контрольные органы, и таможня встречала отца, уже твердо зная, что у Гомельского что-нибудь найдут <…>. Однажды я разговаривал об этом с мамой, и она со мной полностью согласилась, что если бы не это, то нашли бы другой предлог и все равно бы отца с работы сняли» [24, с. 217–220].
Андреев: «Да, я думаю, что произошло что-то, о чем мы не знаем. Гомельскому запретили выезжать из страны, и он сделал все, чтобы и я не смог выехать. И ему это удалось. Я не понимал, почему Гомельский, такой интеллигентный человек, пошел на такое. Он говорил мне: ”С Алачачяном ты играешь хорошо, а со мной – плохо“. Еще он говорил, что когда мне обещали деньги, я играл лучше. Это была чушь. Может быть, он шутил, но я таких шуток не понимал» [92].
Владимир Гомельский: «Через некоторое время была получена информация о том, что ту злосчастную анонимку на папу написал Арменак Алачачян. Его цель была абсолютно понятна. <…> И Арменак считал, что если у него хорошо получается работать с командой ЦСКА, то по логике вещей, если Гомельского снимут, первым претендентом на должность главного тренера станет он сам <…> Судьба сложилась таким образом, что решение Федерации баскетбола СССР в декабре 1970-го было вынесено все-таки не в пользу Алачачяна. На должность главного тренера был назначен Владимир Петрович Кондрашин <…> В 1994 году чемпионат мира по баскетболу проходил в канадском городе Торонто <…>. И однажды на трибуне увидели Арменака Алачачяна, который практически не изменился <…>.
И представляете, именно там, в Торонто, два бывших тренера команды ЦСКА все-таки помирились. Еще раз встретившись в ресторане, где мы сидели, они отошли за дальний столик и о чем-то долго разговаривали. После этого я понял, что примирение произошло. Через двадцать четыре года, не желая слышать друг о друге ни единого слова, они снова нашли общий язык. Арменак Алачачян пригласил папу в гости, после чего сам приезжал к нам в гостиницу. И расстались они все в тех же теплых и дружеских отношениях, в которых они были в 1960-х годах» [24, с. 217–220].
Эта версия только лишний раз подчеркивает то противостояние, которое, по мнению ряда игроков, было у Алачачяна и Гомельского внутри ЦСКА. Однако, по признанию самого Владимира, у его отца было много врагов, а Папа, как и многие другие, в своих зарубежных поездках занимался бизнесом, в большинстве случаев вне закона. Единственная вещь, в которой можно быть уверенными, так это наказание: Гомельскому запретили покидать страну до конца 1972 года, и только через несколько лет он вновь стал тренером национальной сборной.