Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 8)

Умственно отсталых здесь ценили по-особенному. Таким образом, за их счёт могли передавать контрабандные ископаемые, которыми подкупали стражников. Ими же и прикрывались в случае провинности. В условных законах тюрьмы – они были третей кастой.

И когда Эбвэ только попал в Маар, на досмотровом пункте его определили именно в эту категорию.

С тех пор минуло пять солсмен.

Как бы почувствовал себя пингвин в сорокоградусной жаре? – эти и ещё многие другие вопросы задавал себе Самодур, выбивая киркой серую каменную породу из остывающей после взрывчатки скалы.

– Ну а если серьёзно? Пингвины ведь живут на дальних краях Северных Ледников. У Северных Земель должно быть сообщение с Западными. Так почему же им просто не перейти туда и не устроиться там покомфортнее?

– Заткнись ты уже! – оборвал его другой заключённый.

От столь резкого негатива Эбвэ присел и стал разминать шею. Пока его чуткий, меланхоличный темперамент приходил в себя, прочие заключённые активно обсуждали идею того, что болтунам нужно отрезать язык.

Эбвэ сглотнул слюну в холодном поту и продолжил молча сравнивать формы породы до и после очередного удара по ней, одновременно закрепив свой вывод насчёт не дружности местных сеньоров.

А дружными были те, кто умел выживать. Стаи образовывались ежесменно, даже несмотря на то, что офицеры умудрялись миксовать заключённых при каждой возможной вылазки из темниц. Среди полторы тысячи заключённых, каждую декаду погибало в среднем пятнадцать человек, так что мало кто из членов таких стай встречался друг с другом чаще, чем два-три раза.

Стук. Юноша смахнул пот, замах, стук. Смахнул пот, посмотрел по сторонам, вниз на руки, израненные мозолями и снова замах…

Послышался грохот.

Пещера сотряслась, и ближайшие факелы затухли. Грохот будоражил внутренности, и, казалось, будто вся вселенная содрогается гневным рёвом. Разум Эбвэ мгновенно замкнулся, пытаясь сыскать в глубинах бессознательного хоть малейший ответ на происходящее. Юноша держал голову руками, свернувшись калачиком. Что за кошмар! Только после стало доходить: что-то в пещере рушилось, создавая унисон. Стены тряслись, с потолка валились сталактиты, а сам источник шума растворился, отдав большую часть вибрации. Продолжающиеся удары утихли, а в воздухе остался туман пыли.

Послышалась ругань, пробивающаяся между промежутками кашля:

– Коллапс!

– Кого-то завалило?!

– Кто это ещё?

Дым стал усаживаться.

– Кажется, тут работал Серхо… – сказал один из заключённых, что со стороны смотрел на обвал.

Эбвэ подошёл ближе.

Пыль, подгоняемая сквозняками тоннеля, медленно осаживалась.

– Жалко его, – выронил кто-то.

– Да, был славный малый.

– Задирался, правда, но кто же будет в тюрьме любезничать.

Мужчины столпились вокруг обвала, и сняли свои шапки, чтобы отдать честь умершему. А кто-то и приставил большой палец к шее, выказав тем самым жест преданности монархам и королю. Этот кто-то проронил:

– Серхо, ты не отрёкся. Твоё имя помнят.

– Вы с ним из монархистов? – спросил у него ещё один заключённый.

– Да, – кивнул первый. – Мы из надела Длан-га-Гат, из одного имения, – он опустил взгляд и обездолено произнёс, – хоть и не были близко знакомы.

Из-под груды камней густо вытекала кровь, смешанная с пылью.

Эбвэ завладела паника. Он пытался схватить воздух ртом, но в груди бушевал судорожный ритм. От вдоха заболела грудь. Кто-то сзади постучал ему по спине, и он наконец-таки смог выдохнуть.

– Дыши, малец… Дыши, – сказал его спаситель. – Такое случается.

Наступала пора перерыва, первая смена подошла к концу. Однако вагонетки остались пустыми. Группа не отыскала залежей.

Обменявшись между собой насмешками над капитаном, что будет принимать у них отчёт, узники приняли свою участь и направились к выходу. Они пытались храбриться между собой, но знали, что обречены наказанием, и что не смогут так же улыбаться, когда тот самый капитан будет выносить их вердикт, пусть даже он и будет использовать те же слова и мимику, пародия которой сейчас их веселит.

Пройдя из глубины своей пещеры к погрузочной части шахты, они оседлали вагонетки и стали накачивать рычаги, отправляясь наружу, где их ожидал отряд стражников.

Главный записывал что-то в блокнот. Переведя взгляд на проезжающие ряды вагонеток с пустыми прицепами, на его лице показалась характерная мимика: грозные брови, хмурый взгляд. Его вердикт и ругань была весьма схожа с их спектаклями. Только вот, после того как их имена были записаны в его книжку, всё уже было решено. Их ждало наказание. И раздумья о том, каким способом наказывать будут в этот раз – было худшим во всём этом.

Столовая. Большое помещение с бетонным полом, где нет ничего кроме столов-стульев и пункта выдачи еды. Человек триста одновременно принимали здесь обед, находясь в ограниченный период – два градуса на одну группу. Таким образом, плюс-минус заминки на распределение, и уже через двадцать градусов все заключённые успевали поесть.

За стол помещалось до шести человек, и у каждого было своё место.

– Две тысячи пятьсот пятьдесят пятый! Мать честная, ну и номерок…

У входа в обеденный зал стоял стражник со списком людей. Всего входов было четырнадцать, и у каждого была выстроена очередь.

– Я! – отвечал заключённый.

– Столик номер сорок, – указал стражник. Заключённый кивнул, и два других стражника пропустили его в обеденный зал. – Тысяча тридцать шестой!

– Я!

– Твой будет левый – первый.

Эбвэ прошёл к окошку, где выдают еду. Без предварительных объяснений оттуда выкатился поднос с тарелкой горячей похлёбки, коркой хлеба и стаканом воды.

Отыскав своё место, он шлёпнулся на стул. Его разум всё ещё прокручивал события в пещере, но ложка машинально зачерпывала суп и отправляла в рот.

За пару градусов-то и не поешь нормально – подумал он.

Усатый сосед, сидящий перед ним, изучал его. Чего он пялится? Эбвэ опустил взгляд, но знал, что мужчина не прекращает глазеть.

– Чего вам? – выпалил Самодур.

Тот в ответ просто кивнул вниз, приподняв густые брови, мол: смотри.

И только тогда Эбвэ обратил внимание, как мужчина просовывает ему что-то под столом.

– Что это такое?

– Бери… – шёпотом крикнул тот.

Эбвэ обернулся по сторонам. Ближайший стражник проходил совсем рядом.

– Это алмаз – прошептал тот.

Между бровей у Эбвэ выскочила морщинка.

– Зачем это мне?

– Сынок, купи себе покровительство на это.

В голосе мужчины прорезался акцент, характерный для южан, когда гласная «е» в речи заменяется на более твёрдое «э».

– Покровительство? – переспросил Эбвэ, продвинув торс вперёд.

Соседи по столу с истлевшим интересом поглядывали на них.

– Ты же новенький. Тебе не выжить тут без связей.

– О чём вы? – сказал Эбвэ сглотнув. – Я просто хочу доесть свою похлёбку… И никого не…

– Да, что ты смотришь, я ж из добрых намерений.

– Мальчуган, – забасил старик справа, – бери, пока предлагают.

Эбвэ недолго думая взял крохотный алмаз и быстрым движением сунул его в штаны.

– За каждым заключённым стоит один из охранников. Тебе не помешало бы найти своего стражника, который будет ну, помогать тебе, – говорил усатый.