Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 25)

– Так точно.

Все смотрели друг на друга, забыв о распрях, пока Даяк не прервал тишину:

– Что прикажете?

– Не верится, что у юнца есть столько власти, – сказал Гасэй, пребывая в замешательстве. – Три с половиной собы назад, его статус еле бы достиг горизонтального… Пусть даже вертикальный, как неполноценный монарх смог бы такое провернуть?

– Я не знаю… – потупился Даяк, – Быть может, это какой-то резервный путь Лозы? Западная Земля лишилась последних монархов, и, быть может, на плечи мальчика пала власть нассиха, – как бы по-автоматически… – предположил Даяк.

– Звучит смешно. Но и мне ничего другого в голову не лезет.

– В таком случае у вас нет выбора, кроме, как подчиниться воле этого сосунка, – сказал Рэт, высмеивая бесполезность их выводов.

– Здесь сфера ответственности сенаторского диапазона. Необходимо получить разрешение… – оправдывался Гасэй, осознавая, что Рэт насмехался.

– А если что случится, прежде чем сенатор ответит? – вкинул Рэт, чем вызвал смятение у присутствующих. – Я не учавствую в принятии решений, Гасэй. Плечи твои несут груз этих стен, и карманы тоже твои пополняются золотишком. Я пытаюсь критически мыслить, посуди сам.

– Нам нужно вступить в переговоры с монархом, – сказал Гасэй, уставившись в пустоту.

– Не спеши, старик, – остановил его генерал. – Вступать в переговоры с монархом тебе никто не разрешал. Конституция к тебе так же равнодушна, как и к любому гражданину. Если что попросишь, я, так и быть, выбью это из мальца, – нахально заявил Рэт, отряхивая несуществующую пыль со своего красного аксельбанта, который зазвенел при тряске.

Дело было в том, что после визита Элео в Жезэ, сенат внёс правки в конституцию, в которых обозначили запрет на переговоры с монархами. Единственное, что можно сделать при соприкосновении с древней фракцией (так республиканцы называли монархов, пытаясь скрыть их принадлежность к атрибутике власти, опустив лишь до чего-то посредственного и устаревшего) – это доложить об этом в ближайшую вооружённую структуру. Более того, в лохеии, шотерии и всех подразделениях стражей существовало ограниченное число людей, привилегированных на вступление в контакт с монархами. Это были особенно близкие к сенаторскому кругу люди, прозванные цепными офицерами. Прозвище отталкивалось от наличия металлического аксельбанта на груди униформы. Красный аксельбант Рэта был особенно редким и многофункциональным, что и позволяло ему чувствовать себя беспардонно в любых обстоятельствах. Оно же и сковывало прочих служащих, оказавшихся на его дороге.

– Но вообще, на такой случай протокол предусматривает совещание старших офицеров, хотя и оно не сможет даровать тебе нужного разрешения.

Начальник покосился на часы. Оставалось семнадцать градусов до следующей казни.

– Созывай старших офицеров, – немедленно – приказал он Даяку.

Глава 22

Слабина

В цитадели бурно обсуждалось присутствие монарха:

– Вы сами послушайте себя, вы противоречите всему, что есть в протоколе! – возмущался один из старших офицеров. На его груди красовалась стела подполковника. – С монархом мы можем сделать две вещи: – мужчина в жаркой манере загибал пальцы, – во-первых, убить его, а во-вторых, передать лично в руки тех, кто вершит волю суда республики, и я полагаю, что на первое вы не способны!

– Подполковник, прошу вас соблюдать порядок, – успокаивал того начальник, позади которого стоял генерал-майор.

– Юноша он или старик, – проигнорировав начальника, продолжал он, – это не даёт нам права вступать с ним в контакт. Уполномочены на такое лишь цепные, и вам следует вспомнить, начальник, что вы были вынуждены отказаться от этой привилегии.

Мужчина перешёл на личность начальника, что заставило генерал-майора возмутиться несмотря на всю его нелюбовь к старику. Рэт, как лохей до мозга костей, не мог терпеть такого бунта внутри вооружённых структур.

– Встаньте подполковник! – скомандовал он, врезаясь в ход переговоров.

Мужчина резко переменился в лице. Ища поддержки в глазах остальных членов совета, он потупил взгляд. Затем, с явной неохотой, отодвинулся от стола, скрипнув стулом. В итоге он всё же встал, хотя явно не хотел этого, давая понять своим видом, что внутренне бунтует. Рэт, с надменностью, присущей его лохейской натуре, не терпящей ошибок, сквозь зубы процедил:

– Представьтесь по протоколу, – потребовал офицер.

Тот озвучил имя: Забат такой-то, звание и предел своей власти: командующий первым батальоном.

– Замечательно. Вы женаты? – продолжил Рэт.

– Так точно, – лениво ответил Забат.

– Какая она, ваша избранница? – спросил генерал, заметив намечающееся молчание, и сменил тон на более добродушный. – Красивая?

– Не уродина.

– Мм… В гроб за ней прыгнули бы, если бы погибала? – последовала пауза, наполненная молчанием. – Дети есть?

Подполковник с ухмылкой повторил:

– Дети есть. Какое отношение это имеет к нашему заседанию, товарищ генерал-майор, – мужчина изо всей своей гордости выцеживал умеренный тон.

Да они тут совсем забылись. Думают, что Гасэй им папка? Сможет от верховной власти спасти, раз территория его? – подумал Рэт, пытаясь представить, что бы он сделал с шотером, который осмелился бы так с ним разговаривать, будь они в пределах его власти.

– Порадуйте деток перед праздниками. Вы отстранены. Свободны!

– Генерал-майор! – встал из-за стола начальник Гасэй, – Покуда я здесь, вашим приказам не прыгнуть через мою голову, – возмущался он.

– Очнитесь! Вас на глазах у старшего состава сравняли с дерьмом, – отрезвил его Рэт. – Покуда вы будете разрешать им, они так и будут вытирать об вас грязь.

– Позвольте… – попытался обратиться к начальнику провинившийся мужчина, стараясь обойти волю Рэта.

– Вы разжалованы и уволены досрочно, товарищ! – холодно констатировал генерал-майор, испытующе уставившись на начальника. Тот метался в нерешительности, переводя взгляд то на подполковника, сверлящего его глазами, то на Рэта, чей взгляд внушал куда больше уверенности.

В конце концов начальник сел, всем своим видом показывая, что, по сути, Рэт прав. Он махнул рукой, как бы одобряя решение. Рэт, довольный, улыбнулся и указал нарушителю на дверь.

Провинившийся подполковник, осознав, что Гасэй принял сторону генерала, горделиво отдал честь и молча вышел.

– Хуже не придумаешь, так ведь? – обратился Рэт к девяти присутствующим офицерам. – Семья наверняка гордилась папой, что почти дослужился до полковника.

– Где я возьму столь талантливого руководителя первому батальону? – пробубнил поднос начальник.

– Лучше уж погибнуть героем, – продолжал Рэт свою речь, – чем вернуться домой с таким позором, так ведь? Это вам первый урок.

– Он был лучшим среди всех моих людей, генерал, – потирая брови, сказал полковник Гасэй, сидящий во главе стола.

– Он мусор. Я верну этому месту достоинство.

Начальник тюрьмы – большой человек, теперь казался нагим перед всеми. Он будто был лишён всего благородства, которого так старательно держался. Какое-то время ему понадобилось, чтобы побороть самого себя, и всё же принять сторону генерала.

– Продолжайте заседание, начальник, – кинул Рэт, отходя в сторону, где изначально и стоял, сцепив руки.

Старчески выдохнув, начальник подобрал подходящий тон, в котором сочетались нотки понимания и лидерской решительности. Он заговорил:

– Подполковник прав. Мы действительно не имеем права вступать в контакт с монархом. Однако этот мальчишка… – он потёр брови, словно стараясь снять напряжение, которое охватило его при одной только мысли о сложившихся обстоятельствах, – мальчишка не так прост, как нам кажется. Ранее нам удалось получить от моего внука весть об этом Джустизии. Вспоминая его рассказы давности трёх соб, можно понять, что мальчишка обладает властью. У него есть монарший статус, по крайней мере, в этом Тозгайк нас заверил.

Оживился мужчина с правого конца стола, он выставил руки над столом, в объяснительной манере:

– Вы говорите о заседании сената в Жезэ три собы назад? – начальник кивнул. – Я думаю, что каждый запомнил речь Тозгайка по прибытии в Маар.

Начальник очевидно кивнул, оценивая мужчину через приспущенные очки.

Генерал-майор Рэт приметил отличительный знак, на груди говорящего мужчины, и смекнул, по каким критериям можно опознать командующих. Знамя слегка отличались, хотя принцип был такой же, как и в шотерии, – Значит все кроме секретаря и того справа – подполковники. Но выше начальника, разумеется, им не скакнуть. Как же он планирует удерживать тут людей, которым некуда больше стремиться?

– Продолжайте, товарищ, – ободрил его начальник.

– Да-да, – этот командует четвёртым батальоном, подметил Рэт. – Вы хотите сказать, что мальчишка, которого сегодня нам доставил взвод генерал-майора, – и есть тот самый монарх, что перехитрил сенатора, обогнул всю цепную лохеию и личный состав сенатора, а после ещё и уничтожил вторую энергетическую сырьевую станцию в республике?

– Да, – недовольно кивнул начальник.

– Тогда нам нечего ответить на его присутствие здесь, – пожал плечами командующий четвёртого батальона, выражая очевидное безумие происходящего.

– Дело как раз в том, что ответственность в случае чего ляжет на мои плечи… А мой ответ вы уже услышали.

Повисла тишина, офицеры осмысливали и сопоставляли.