Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 21)

Глава 18

Пропускной пункт

Офицер каторжной стражи раздавал команды, перенаправляя одних стражников к поезду, других разгоняя по постам. Осознав, что скоро указания дойдут и до него, Карей решил не медлить. По мнению рекрутов он был великим импровизатором, так что, вероятно, на него и были поставлены карты.

Входить в контакт с Элео сейчас было бы глупой неосторожностью: Импульсатией, потому что было неизвестно, был ли пойман неофит, а он проследил бы лийцур. А физический контакт был опасен в связи с чуткостью двух старших офицеров: генерал-майора Рэта и начальника Гасэя. Один неверный взгляд со стороны Элео, и затаятся подозрения. А Элео при всей его сноровке и монаршем превосходстве, всё же в первую очередь был подростком, уж никак не шпионом. Это могло навредить плану.

Скрываясь за толпой, Карей пробрался к краю вокзала. Один из офицеров накричал на него за медлительность, и он, притворно смирившись, ускорил шаг. Разумеется, в нынешней суматохе никто не заметил, что ему вовсе не давали никаких приказов, а в такой обстановке было бы глупо упускать шанс подобраться ближе к поезду.

Первая партия заключённых спускалась из вагона. Какой-то парень, девушка, взрослый мужчина… Никого из наших, – проследил Карей. С наружной стороны вагонов выстроились шотеры, которые, вероятно, прибыли взводом вместе с генерал-майором.

Заключённых выстраивали рядами под присмотром стражей. По одному их вели от досмотра к тюремному корпусу, приписывая на выходе из досмотровой одну из трёх повинностей: дурак, убийца, революционер. Наблюдая за этим, Карей чуть ли не упустил важной детали: в поезде не оказалось никого в серой униформе. Ни водитель локомотива, ни следящие за порядком стражники в первых пяти вагонах не находились. Пока что весь персонал, прибывший с поездом, показал бордовые униформы шотерии. Даже на пропускных пунктах над каждым сидящим стражем стоял один из шотеров, указывая, что писать в паспорт заключённого.

Влиятельный же человек, этот Рэт, – подумал Карей, покосившись назад на площадь, где уже не было ни Рэта, ни Элео, ни начальника. На миг адреналин ударил в голову. Глаза забегали в поиске их. Он попытался убедить себя в том, что способен предсказать, куда увели Джустизию. Более чем на девяносто процентов это будет карцер. С пятью процентами той погрешности, что на период допроса это может оказаться цитадель. Остальное останется в непредсказуемом диапазоне, как, например если Достопочтенный решит сопротивляться, или его попытаются покалечить… – маловероятно, но неизвестность подстёгивала его мысли суетиться ещё быстрее. Поскорее закончу здесь и вернусь в карцер за двумя сразу, – заключил он.

Десятка два заключённых покинули вагон, оставшись в ожидании у досмотрового пункта. Глаза кабальеро забегали в поисках знакомых лиц. Перед входом в тюремную зону, позади двух других заключённых, стоял Джади, и это не могло не радовать. Значит, все же остальные тоже здесь — Карей оглянулся по сторонам, одновременно пробираясь украдкой к посту. Он намеревался перехватить Джади у другого стражника.

Когда очередь дошла до Бурёнки, он уже разглядел в проталкивающемся стражнике Карея. Не подавая лишних слов, брюнет во вражеской форме, взглядом, дал знать тому, что его часть плана тоже пошла наперекос. На что Джади кивнул: у нас есть план! – значил этот кивок.

Это хорошо, заключил Карей.

– Джади? Твоё имя ещё страннее, чем прошлого, – подозрительно покосился стражник, на пропускном пункте.

– Ты пиши молча, время не ждёт, – строго обрезал его стоящий над ним шотер Рэта.

– Документов на этих заключённых суд не выносил, по какому праву они здесь, никто не понимает. Толком даже паспорта не у всех есть. На каком основании всё это?

– Тебе уже все объяснили. Это особый случай. Разглашать лишнего вахтёру никто не станет. Пиши!

– Вы скажите, что писать, раз из воздуха берём! – недовольно огрызнулся стражник, скрежеща зубами от того, что его, государственного служащего вооружённых сил, приравняли к вахтёру.

– Этот за убийство. Особо тяжкое, – диктантным голосом объявил шотер.

Стражник цинично оглядел Джади, пока записывал что-то. Взгляд юноши был холоден.

– Молодой такой… – проворчал страж раздражённым голосом. – Убийство… И кого?

– Это несчастный случай, – отмахнулся Бурёнка.

Мужчина поднял голову. Его не устраивала доблесть, которую пародировал заключённый.

– За несчастный случай сюда не приводят, урод. Кого?

– Разве у вас есть такой пункт в протоколе? – огрызнулся юноша.

– Довольно. Номер присвоил? – оборвал их шотер. – Тогда следующий.

Джади, как и все прочие, был скован в наручники, отведёнными руками за спину. Шотер схватил его за шиворот и откинул в сторону выхода, к стражнику, который и должен был сопроводить его в камеру.

– С этого хватит. Дай ему самых сладких соседей, – обратился шотер к стражнику, пока тот хватал заключённого.

– Извините?

– Его в зверинец, – пояснил шотер.

Карей подошёл сзади, пытаясь надавить на стражника, чтобы тот передал ему заключённого.

– Ожидай своего задания, – жалобно ответил тощий страж.

– Просто передай его мне, – приказал Карей, отдёрнув того за плечо.

Увидев на униформе старший чин, страж передал Бурёнку Карею, а сам встал в конец очереди.

– Шагай! – крикнул Карей, ведя Джади спереди. – Что случилось? – спросил он, дойдя достаточно далеко, чтобы посторонним не был слышен голос.

Глаза Бурёнки заблестели азартом:

– План поменялся, Карей.

Мимо пробежал отряд, возвращавшихся из корпуса стражей, в связи с чем была выдержана пауза. Отряд скрылся позади них.

– На святых источниках всё прошло не так гладко.

– Это я понял. Постарайся посветить меня в детали, – осторожничал Карей.

– На объяснения у тебя один градус, если, конечно, новый план требует оставить моё прикрытие невредимым. После того как я доведу тебя до камеры, мы уже не поболтаем.

– Требует, – вдумчиво кивнул Джади. Прикусывая губу, он перебирал мысли от наиболее значимых к менее. – Во-первых…

Глава 19

Карцер

Шесть стражников из специального отряда, подчиняющемуся напрямую Гасэю, снаряжённые с пороховыми харовами сопровождали Элео. Никуда не делся и сам начальник с генерал-майором. Расступившиеся дневальные открыли ворота в башню Цитадели, вся «свита» оказалась в квадратной клетке, которую с наружной стороны затворил стражник, после чего он отдёрнул какой-то рычаг, подошёл к большому штурвалу и стал безостановочно крутить его влево. С тяжёлым скрипом тросы стали спускать клетку вниз.

Элео слегка поддался впечатлению устройства конструкции. Пока клетка спускалась в тёмный тоннель, он видел, как шестерёнки реагировали на ручной штурвал, заставлявший в конечном итоге их платформу, спускаться вглубь. Конструкция была не сложной, однако все эти наглядные конструктивные особенности привлекали внимание смотрящих. Особенно тех зевак, кого вели сюда на длительные посиделки в тёмный карцер. Часто было так, что эти шестерёнки впечатывались в память так прочно, что оказывались перед глазами на протяжении всего отбывшего наказания. Да и снились они потом многим, не говоря уже о том, что для подсознания заключённых их вращающееся движение и скрип становились губительной ассоциацией с самим карцером.

Пахло мазутом и сыростью.

Фонарь на потолке клетки стал единственным источником света после того, как она опустилась ниже уровня пола.

– Удивлён? – спросил начальник Гасэй, уловив мимику Элео. – Не только монархи способны создать лифт. Немного смекалки, и вот уже свет научились воспроизводить сами.

Элео оставался безгласным. Гасэй уловил его решимость и по праву оценил.

– Нам можешь ничего не рассказывать, прибереги сил для Манакры, – заключил он.

Рэт знал, что начальник хитрил. Ему удалось учуять запах такого лжесмирения, отчего, казалось, физически зачесался нос. Нет, полковник, вы примените все хитрости для того, чтобы разговорить этого сопляка. И я покажу вашу истинную натуру.

Генерал-майор как и все прочие, стоял прямо, наблюдая, как за пределами решётки, движется стена. Или, вернее сказать, двигались они, отчего расплывался вид стен тоннеля.

– А вам не казалось интересным то, для чего господину сенатору нужен этот монарх? – сказал Рэт, пытаясь затронуть любопытство начальника.

– Это не моё дело, – обрезал старик.

Он держался благородно. В нём была эстетика, присущая скорее монарху, а никак не начальнику каторжной тюрьмы, что прослыла ужасными слухами в простонародье.

– Но вам же известно, – настаивал Рэт.

Начальник оглядел шестерых сопровождавших стражников из спецотряда.

– С нами посторонние. Вы не имеете права разглашать информацию.

– Разве они не ваш личный охранный состав? – искусительным голосом говорил Рэт. – И каково это – отдать жизнь человеку, что вечно держит нож у твоей спины? – обратился он к одному из стражей, по имени Даяк, что командовал всей спец шестёркой. В поисках выхода из возможного конфликта Даяк бросил вопрошающий взгляд на полковника.

– Уж лучше мой нож окажется за спинами моих людей, генерал-майор. Не стоит посвящать нэфэш моих людей в смертельные игры.

Рэт не отличался скромностью и скорее был из тех, кто последнее слово оставит за собой, однако такую возможность у него забрало дно тоннеля, на которое спустился лифт.