Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 2)

– Это, в свою очередь, не только отводит подозрение от местоположения тюрьмы, – дополнил Леден, своими свежими выводами, – но и отвлекает материалистов от истины. От тяжбы, которая лежит на их руках и руках их отцов. Отвлекает от настоящего высокого искусства, которое созидалось монархами. А это то, что нужно для антимонаршего строя сенатора.

Райзгак был одним из немногих, кто знал культуру городских людей, ведь среди всех нас он был единственным коренным винтийцем.

– Мм… Интересно, – сказал я, догоняя детали.

– Верно, замглавы, – Райзгак похвалил Ледена и продолжил. – По всей видимости, сенат или Равенство триста соб назад поработали над конспирацией тюрьмы, объяснив наличие железной дороги до горы, халуфаидными аргументами. Святое место и прочее… С тех времён многие поколения были обмануты.

С лица Ледена я считал гнев. Он фыркнул, скрестил руки на груди и продолжил дальше слушать нашего рекрута, который наводил исторические справки о местных локациях.

Глава 3

Бабушка

Моя прострация была прервана бабушкой, что сидела напротив.

– Возьми-ка, сынок. Путь большой был пройден, а ты даже и пальца в рот не положил, – она протянула мне кусочек хлеба, завёрнутого в тряпицу.

– Благодарен вам, но не стоит, я вовсе… – начал отнекиваться я.

– Нам предстоит ещё треть пути, – настаивала она, – а у тебя ни сумы, ни чего перекусить, чтобы… Возьми, сейчас не съешь, так потом пригодится.

– Приму ваш дар за честь, – поблагодарил её я, а после свернул хлеб и спрятал во внутренний карман своего сюртука.

Бабушка была добродушной, и на протяжении всего пути старалась поддерживать общение. Путь был действительно длинным, так что в какой-то момент наше взаимодействие плавно вернулось в пассивное состояние.

Поезд мчался, пронося мимо меня блестящие снежные земли. Я глядел в окно и размышлял над предстоящей операцией.

Глава 4

План: Гарантии

Когда Райзгак закончил свой рапорт и сел, к карте вышел Леден – координатор операции, и приступил посвящать нас в детали плана.

– Как нам уже известно от информатора, паломнические наименования поездов, отправляющихся на аль-Засафат, являются лишь прикрытием. На самом же деле, в пятёрке ближайших к локомотиву вагонах, провозится продовольственный груз. Это может быть всё что угодно. Пропитание, вода, оружие или люди, приговорённые к каторге.

– Он назвал людей продовольственным грузом? – послышалось откуда-то.

Рекруты перешёптывались, выражая своё недовольство. Леден выждал паузу, пока все не смолкнут, и продолжил.

– Официально, конечная станция рейса – «Святые источники». На самом же деле, на этой станции поезд открепляет большую часть своих вагонов и, огибая гору, отправляется к воротам Маар. Однако, если Элео будет находиться в последнем вагоне, лохеи не позволят себе откреплять вагоны, а вероятнее всего, отправятся к воротам тюрьмы, даже не высадив прочих пассажиров. Такая вероятность есть, но в разрезе. А я хотел бы представить картину целиком. Вначале напомню, что основной целью нашей спецоперации стоит освобождение тысячи шестисот заключённых, скинутых за оппозиционные идеалы.

– Я правильно понимаю, замглавы, – возмущённо вмешался Танер, – вы уверяете нас в том, что лохеи по каким-то причинам будут знать, что Элео в поезде? Объясните же, как вы это себе представляете.

Леден отвесил холодный взгляд и нехотя объяснил. А нехотя, потому что питал необъяснимую конкуренцию к нему.

Строго держа осанку и сцепив руки за спиной, замглавы, он же Леден, принялся пояснять:

– Мы пустим слух о том, что среди пассажиров поезда был замечен монарх. Будь уверен, спустя одну – другую станцию, вся шотерия уже будет поднята на уши и судорожно вырабатывать план действий, который мы абсолютно без торопки можем предугадать, а заодно построить грамотную стратегию. Так что я продолжу, если это всё что ты…

– Нет, не всё, – продолжал Танер.

Наблюдая со стороны, как Танер, сын владельца железнодорожной кампании, сэра Райбзенкрули, начинает действовать на нервы Ледену, холодному и строгому командиру ордена, мне хотелось вмешаться. Однако находясь в роли лидера за эти собы, я почерпнул одну мудрость: лучше не вмешиваться в мелкие перепалки рекрутов.

– Допустим, слух разойдётся. Где гарантии, того, что они не попытаются захватить главу прямо на месте. Скажем, на станции или по пути, ещё в самом поезде?

– Гарантии, конечно же… – начал отвечать Леден, но Танер вновь его перебил.

– Также: где гарантии того, что остальные пассажиры не станут жертвами наших планов?

Почти все вокруг смотрели на Танера с той нетерпеливостью, с какой смотрят на человека, который задерживает очередь по, очевидно, эгоистичным причинам.

Почти все.

Но важно упомянуть, что в наш новый орден добрая часть людей пришла именно вместе с Танером. Они-то как раз поперёк остальным, оказывали ему полную поддержку, каждым лишним взглядом, кивком и даже просто тем, что были рядом. В прямом смысле рядом, они постоянно отделялись своей группой от остальных борцов.

Среди шестидесяти четырёх рекрутов девятнадцать были друзьями Танера.

Его удивительная особенность заключалась в том, как он своенравно сочетает в себе гордыню и утопические идеалы о дружбе. Утопические не из-за высоких нравственных запросов, а из-за поистине зашедших далеко в своей эволюции отношений, теперь уже имеющих со словом «дружба» не так много общего. Фактически, большинство его друзей примкнули к нему ещё в академические годы, и пройдя вместе множество оборотосмен, пропитались к нему преданностью, напоминающую, по словам Ледена, отношения материалистов к их монархам.

– Я почему недоволен… Думаете, то, спроста?.. Охотясь за крупной наживой, – Танер кинул беглый взгляд на меня, – шотерия не посчитает препятствием, пожертвовать всеми пассажирами в вагоне. И если они решат драться в поезде, значит, они будут драться в поезде. Сечёте? Если они решат сбросить поезд с обрыва, или подорвать, они сделают это, лишь бы избавиться от монарха.

Сухие речи то от одного, то от другого, были ей неинтересны, Йиви только и ждала повода, как бы кому заткнуть рот. И вот он выдался. Она сидела на столе позади всех, вальяжно закинув ногу на ногу.

– Ошибаешься, Танер. Уж кого-кого, а главу шотерия и пальцем не тронет.

Загорелся тоненький, почти невидимый импульс между нами тремя (мной, Йиви и Леденом). Обменявшись быстрыми взглядами, с их стороны поступил запрос на разглашение нашего общего секрета. Моим кивком Ледену запрос был одобрен, и, что не менее важно, сигнал им был понят.

Тогда-то впервые во свет вышла тайна о том, что я сенату нужен живым ради сотрудничества в области мехаковых технологий. Леден рассказал и о том, как сенатор три оборотные смены назад поделился с нами своими намерениями вырастить из меня своего зама, а после смерти и вовсе был готов назначать преемником ради достижения мечты, связанной с мировым энергопроводом.

Всё собрание погрузилось в раздумье. Кто-то, выпучив глаза, был шокирован, кто-то молчал, ведь не мог поверить в услышанное. Наконец, отреагировал Танер. Он что-то пробормотал себе под нос, а после обратился к Ледену:

– То есть… Что это у нас получается? Манакре нужен глава, для того чтобы снабдить мехаком всю республику? Неужели это возможно?

– Вы просили гарантии, я вам их дал, – отрезал Леден, однако Танер выпал из дискуссии под грузом новой информации.

– А как связано вышесказанное с гарантией жизни пассажиров? – вмешалась Армаварма с характерной ей пылкостью.

Одна из людей Танера, девушка, что всегда яростнее всех расчищает путь перед ним. Своего рода Армаварма была номером один среди людей Танера. С одной стороны, потому, что она его сестра, а с другой, потому что только ей доводилось видеть его – их фактического лидера, и идеалистически – друга, в горе и слабости.

По словам Йиви, типичные северяне обычно так и выглядят: белая кожа, совсем пожелтевшие глаза и как высший знак гордости северян: блестящие дороговизной серебра, волосы. Люди, рождённые с такой внешностью, считались прирождёнными рыцарями в Северных землях. Это что-то вроде королевской гвардии, смешанной с лохеией… Так объяснял Леден.

Однако внешне разница между ней и Танером была колоссальная. Рост и возраст Танера шли в разрыв с Армавармой, а вот чистое лицо Армавармы и в подмётки не годилось лицу мальчишки, запятнанному веснушками; и уж очень сильно выбивались из общей картины эти его рыжие кудрявые волосы.

Очевидного превосходства ни у неё, ни у него не было. Однако Армаварма вверила Танеру свою жизнь, а Танер распоряжался жизнью Армавармы. Но делал это не из прихоти, нет. Танер – идеалист, который лучше умрёт, чем изменит негласным правилам, описывающим ту картину мира, что видна лишь ему и небольшому окружению вокруг. Так что его права на жизни друзей были вполне себе обоснованной мерой.

Вопрос Армавармы повис в воздухе, на что Йиви сочла своим долгом вмешаться. Раз уж другая девушка вознамерилась скандалить, то и ей в стороне нельзя быть.

– Армочка, – обратилась к ней Йиви.

По лицу Армавармы было видно, что такое обращение к дочери Райбзенкрули она считала возмутительным. Но под гнётом авторитета Лучезарной она научилась пропускать мимо ушей все эти её трюки.

– И Танер, – назвав второе имя, Йиви, заметно погрубела, – вы главное поймите. Пока Элео жив, все вы находитесь под защитой. Пока он жив, то и поезд тоже будет в порядке.