Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 18)

– Если мы однажды и правда решимся на это безумие, то всё должно работать как часики.

– Да, – согласился Элео. – Время – наш главный союзник.

– Это не составит труда, – уверенно кивал Карей.

Он покосился на Эбвэ. Лучше него никто не подойдёт под эту роль, однако он единственная шаткая переменная во всём плане. Если в чём и могут возникнуть сложности, пожалуй, крайнего искать не придётся…

Брюнет тяжело вздохнул.

Глава 16

Спешка

План диверсии:

360°– Начало рабочей полусмены в Маар

50°– Прибытие на святые источники.

80°– Завершение первой рабочей полусмены.

90°– Обед в Маар. Отправление Крысы в карцер.

100°– Совет офицеров в цитадели.

130°– Плановое начало операции.

Из архива Алэрозо: Протокол диверсии Маар на Ф.412.6.9

Нагревающаяся от собственного дыхания, преющая, сырая камера.

Теснота. Рукой не двинуть, в полный рост не встать. Всё что ты можешь – абстрагироваться, пока пребываешь в почти неизменной позе, сидя на корточках. Единственное облегчение – время от времени встать в позу два – подняться, сгорбатив спину буквой «Г». Остаётся лишь метаться от одной стойки к другой каждые пять-десять коротких вечностей. А именно ими тут, в кромешной тьме, исчисляли своё пребывание заключённые, теряя объективный счёт времени.

Эбвэ разминал рукой шею, пытаясь ещё несколько коротких вечностей пересидеть на корточках. Ведь если слишком часто менять позу, когда тебе доступно всего лишь две, то в один момент можно почти совсем упустить наслаждение от перемены.

Не выдержав, он всё же поменял стойку, по очереди разминая голеностопы.

– Карей… – стенал он себе под нос. – Я нашёл… Нашёл этого засранца.

Реки пота лились по всему телу. Всё чесалось. Но это была проблема только первых двух-трёх коротких вечностей. Зато живот больше не болел. Или просто было не до него.

Со рта полились слюни, и он сорвался: закричал, бился головой в потолок и пытался размахивать руками, колотя стены.

– Ты же знал, да… Что так будет. А, Леден?

Слёзы покатились по солёной щеке. Прежде чем они попадали, Эбвэ отёр их рукавом. От горести защемило в груди. А ведь он был так близко, чтобы справиться. Так близко, чтобы передать Карею, что именно тот, три тысячи четыреста пятый и есть крыса! Именно три тысячи четыреста пятый спохватился за ту информацию и на тот вброс, что служил крючком в его миссии. Но теперь он сам оказался в том месте, где должен был запереть крысу. Вернее, запереть должен был Карей, сославшись на подозрения и беспорядки, которые были бы подстроены в отношении этого самого подонка. Но поплыло всё в безжизнь, ведь теперь не только крыса, но и он… и он заперт в месте, которое будет замуровано в начале диверсии. А сколько до неё остаётся времени-то? Уж вечностями там и не пахло.

Карей метался по корпусу, стараясь не выдавать своего беспокойства. Подойдя к камере Самодура, он постучал. В ответ тишина.

– Щенок! Ну-ка отзовись… – пробурчал он с надеждой.

Молчание.

Он оглянулся, удостоверяясь, что поблизости нет никого со званием. Треск ключей и щелчок замка. Шаг внутрь – в камере никого. Бровь лишь чуть дёрнулась, и никакого другого возмущения нельзя было заметить, хотя именно в этот момент пошатнулся один из столпов его чести, который поддерживал дворец выверенных до безупречности деталей плана.

Брюнет спустился в столовую. Оглядел всех. Нету.

– Ты не видел заключённого-дурака, тощий, со смазливым личиком, недавно поступил?

– А, 2555-го? – уточнил стражник, в наряде у входа, проверяя списки людей: напротив числового номера Эбвэ был пропуск. Обратив на это внимание, Карей понял, что тот ещё не появлялся: А ведь его группа уже отобедала. – Нет, такого здесь ещё не было, – подтвердил дневальный.

Брюнет невозмутимо покачал головой и попросил сообщить ему, если тот появится, а сам зашагал в госпиталь.

Бушевал ветер, кружил снег. Его серая утеплённая униформа – шаровары, сапоги и дублёнка с меховым капюшоном – с трудом выдерживала натиск разъярённой природы: мороз пробирался через стыки застёжек, а снежные хлопья забивались за капюшон. Порядки были строги – снег убирали стражники, и за этим следили тщательно. Однако в такую бурю избежать проблем было невозможно, поэтому приходилось прокладывать путь по свежим, белым волнам снега. Твёрдые снежинки царапали лицо, заставляя опустить веки так низко, что дорогу приходилось искать почти вслепую.

Он зашёл в госпиталь и быстро зашагал по лестничному маршу. Навстречу люди: все спускаются, вынужденно отдавая друг другу честь.

– Скажите, с зарена к вам не поступало инцидентов? – интересовался Карей, дойдя до стойки регистрации.

– Конечно, поступало, – отвечала полная медсестра, – вы хоть представляете, как много подобных случаев мы имеем? Опишите подробнее. Кого ищете? – она стала перебирать бумаги.

– 2555-го, высокий юноша, дурноватый, худой…

Брюнет отогревал руки дыханием, одновременно пытаясь отследить глазами нужные надписи в бланках возле женщины.

– Как давно был инцидент?

– Полагаю ближайшее зарено…

Медсестра перебрала уголочки бумаг, просмотрев номера всех поступивших за зарено, и вынесла вердикт:

– Голубчик, такого у нас не было.

Она пожала плечами. Карей потупился.

– Уверены?

– Я как есть говорю. Есть случай, придавило бедолагу, – она снова листала документы. – Есть, киркой в колено, дурак зарядил…

– Может он? – поспешно поинтересовался Карей.

– Голубчик, я тебе что сказала?

– А? – постучал он глазами.

Медсестра испытывающе посмотрела, после чего с тяжёлым вздохом заключила:

– Нет, кирку в ногу себе зарядил 493-й. Тоже дурак, но не тот, по всей видимости.

– Спасибо, – кивнул Карей и побежал к выходу.

– Так, а что приключилось-то? – крикнула сестра вслед, любопытно вытянувшись из окошка.

Карей махнул рукой:

– Занимайтесь своими делами!

– Грубиян!

Остаётся карцер.

Кабальеро отправился в зону персонала. На выходе, возле стоянки пассажирских вагонеток (у двери крепостной стены, за которой нет моста), прямо перед его носом из-за угла повернул подполковник со стеллой.

Снег бил по зрению. Вопреки плохой видимости Карей опознал в шедшем высший чин, возможно, определив фигуру по походке, отдал честь и застыл в приветствии, ожидая, пока тот пройдёт:

– Пребудьте в здравии!

Подполковник небрежно ответил, продолжая беседу с коллегой по пути к корпусам:

– И монарх окажется тут через несколько градусов? – спрашивал он у коллеги.

Карей не сразу осознал серьёзность такого мимолётного диалога, но когда вдумался в слова, навострил слух, насколько это было возможно в условиях безумного ветра, спустя пару ответов, собеседник подполковника отвечал:

– …Но это всё генерал-майор Рэт.

Обрывком, Карей уловил отдаляющийся голос подполковника:

– …Надеюсь, этот тщеславный барбос знает, что делает.

В момент, когда пришло осознание ситуации, подполковник уже был в десяти метрах. Карей пришёл в замешательство, – Откуда они узнали?