Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 17)
– Карей принесёт генералам весточку о том, что к ним едет монарх, – легко констатировал Элео, – И вот тогда-то мы въедем в Маар. Нам не придётся ломать мост или что-то вроде того, потому что нам проложат все маршруты сами стражники…
– Мы что, полезем на рожон? – вновь перебила Лучезарная. – А я всё ждала, когда же он начнёт объяснять конспиративную часть плана. А её вон, оказывается, и нет!
Леден смирно пояснял:
– Если мы хотим пробраться к Маар незамеченными, то не сможем провести в поезде свой инвентарь. Нас, как пассажиров не пустят. По документам мы ни одного поста не пройдём. А самое главное, мы не сможем провезти цельный поезд до Маар. По правилам, ещё на Святых Источниках открепляются все вагоны, кроме пяти. Нам же нужны все вагоны. К тому же у нас нет столько времени, сколько требуется для проработанной конспирации.
– Маар особо охраняема. И, попросту говоря, идея проникнуть туда незамеченными – почти что небылица, – говорил Леден. – Поэтому из их самого главного достоинства мы оборачиваем выгоду в свою пользу. Задолго до того, когда наш поезд достигнет Маар, до офицеров дойдёт информация о вторжении. Осознавая своё очевидное преимущество во времени, они будут вынуждены собрать экстренное заседание, чтобы обсудить свой ход действий.
– Откуда такая уверенность, что всё будет так, как ты говоришь? – поинтересовалась Йиви.
– У них нету протокола на случай, если к ним добровольно заявится монарх, – с насмешкой ответил Леден.
– Откуда знаешь?
– А сама подумай. Это из ряда вон выходящее. Они бы с радостью привезли монарха на каторгу, но им никогда не поймать его живым и уж тем более не довести добровольно.
– И вот тогда-то мы и замуруем их в цитадели. В этом и будет заключаться роль Карея.
– Я сомневаюсь, что на собрание соберётся больше десяти – двадцати, угрожающих нам стражей, – подметил Арчек. – И если и…
– Нам нужны только те, кто будут на совете, собранном по такому случаю, – оборвал его Леден.
– Я понимаю это, брат – отвечал Арчек, стараясь миновать жёсткость собеседника, – я лишь хочу сказать, что лохеия Маар даже и наполовину не состоит из таких стражей, с которыми в подобных ситуациях регламент или авторитет может вынудить старших офицеров советоваться. Вот запрём мы там даже сотню, куда деть ещё тысячу? Вопрос как бы вот в этом. А так план, конечно, звучит хорошо, чуть поработать над ним, и всё будет!
– Да, – сказал Леден, давая понимать всем своим недовольным видом, что абсолютно осознаёт сырость плана. – Собственно для такой проработки вы тут и собрались.
Леден всегда всё знал лучше всех, и Арчек делал скидку, осознавая характер мнимого гения. Поскольку Арчек был крайне эмпатичен, ему приходилось совать множество лишних слов для смягчения своих предложений, чтобы Леден ни в коем случае не посчитал их за упрёк и уж тем более за напыщенность и конкуренцию. Леден не любил, когда ровесники учили его. Он всегда всё знает лучше всех.
– Заперев мозг всей лохеии, мы получаем доступ к остальному телу, – медленно констатировал Леден. – И это ещё одно преимущество, которое мы выигрываем за счёт их превосходства.
– Обезвреживаем пешек, вынимая королей… Недурно… – искренне оценил Райзгак.
– Если весть дойдёт до них задолго до прибытия, то как же мы сумеем удерживать офицеров взаперти во время всего хода диверсии? – поинтересовался Арчек.
Разглядывая чертежи, Райзгак указал на чёрный квадрат вверху комплекса Маар.
– В цитадели. Мы запрём их в их же собственной буферной зоне…
– Правильно, – подметил Леден. – И это ещё одно достоинство Маар, которое обернётся против них. Цитадель.
– Место, предназначенное для больших шишек, – подхватил Элео, – в том числе и для членов сената, которые обязательно должны прибывать туда время от времени. Крепость внутри крепости. Она защищена, особенно прочной и гладкой стеной, по которой ни взобраться, ни пробиться.
– Самое главное – сделать всё чётко по таймингу, – подвёл итог Леден. – Обезвредить крысу. За тридцать градусов до вторжения пустить дезинформацию о прибытии монарха. Собрать всех офицеров в цитадели, начать совещание и запереть их там. За десять градусов до въезда всё должно быть готово.
Карей одобрительно кивнул.
– Где нам с Эбвэ нужно вас ждать?
– Эбвэ сообщит о крысе заранее, и твоей задачей будет запереть её в карцере, – уточнил Леден. – Крайний срок на определение крысы будет перед обедом в смену диверсии, в то же время её необходимо сразу и изолировать. Из карцера не будет доступа к внешнему миру. Он расположен глубоко под землёй, окружённый подземными водами, – Леден кинул взгляд на Райзгака и тот развернул чертёж.
На чертеже был изображён вертикальный разрез Маар: от верхней точки главной башни (которая образовывала угол достроенных стен цитадели), разрез уходил к фундаменту, таким образом, можно было разглядеть низ башни, где размещалось подземное пространство, заполненное водой. И только узенький, как трубочка, путь, горизонтально протягивался внутри подземных вод. Это и было потайное пространство с карцерами.
– То есть карцер, по-вашему, сможет выдержать неофита? – уточнила Йиви.
– Неофит, окажись он в карцере – становится оторванным от внешнего мира, – пояснял Леден. Он указал на подземные воды на чертеже. – Вот, это подземная река. Она занимает почти всё пространство под скалой, на которой стоит комплекс. Мало того, там присутствует течение. И только один пролёт ведёт вниз – иначе говоря, никакого сообщения с внешним миром.
Леден указал на вертикальный спуск, тянущийся от верха стены цитадели к самому низу чертежа.
– И что там? – спросила Джуса.
Райзгак изменился в лице. Его лоб нахмурился.
– Капсулы метр на метр, – заключил он, – в которые ссылают провинившихся преступников.
– То есть, – говорила Йиви, в нотках голоса были слышны щекочущиеся нервы, – неофит – человек, который подобно монарху, способен управлять природой и воздействовать на законы мира, – почти по слогам говорила она. – Если его запереть глубоко под землёй, то всё будет лучше некуда? Я правильно поняла, вы рассчитываете, что он не воспользуется там своей силой, чтобы выбраться из карцера? Или в чём идея…
– Алийцур, которым наделены неофиты – это совсем не управление мирозданием. Но вмешательство в течение гармонии. Они воруют вектор жизни, вектор самой Гармонии. Они алийцурят хал – деструктируют, вносят хаос, – начал Карей, пытаясь пристыдить гордую самохвалку, которая так же, как и он, была кабальеро, пусть только начинающим, но уже позволяла себе некорректные высказывания в сторону монархов. – Ди-Рио, не могли же вы забыть, что нет другой воли, кроме
Йиви покраснела:
– Ты учить меня вздумал?!
– Вы сами присягнули на вассалитет или вас заставили? – обличающе заключил он, в своей невозмутимой манере.
– Да кто мог меня заставить! Ты! Жалкий…
– Тогда соответствуйте вашей клятве. И держитесь Иуриса, хотя бы в вопросах чинопочитания.
Лучезарную разрывало напополам. Кровь кипела.
Все вокруг слышали, как её пристыдили. Когда кому-то удавалось такое, ей хотелось решать дела расправой. Однако Карей был слишком опасен, так что критическое мышление в ней всё же перебороло звериный инстинкт, и позволило смириться с позором.
– Вы только взгляните, какой идеальный северянин нашёлся! – завершила она своё возмущение, так чтобы и самой не остаться в дураках. Во всяком случае, так казалось ей, и того было достаточно.
Карей не обратил внимания на вызов блондинки, но перешёл к пояснению изначального вопроса, к которому, вообще-то, и так собирался приступить, минуя нравоучения, которые по вынужденному долгу, озвучил перед оступавшейся кабальеро.
– Вопрос в чём: если неофит окажется в карцере, как это поможет его обезвредить, так?
Джуса покивала, обозначив этим изначальный вопрос Йиви.
– Конечно, мы не можем заранее предположить, в чём именно заключаются способности отдельного неофита. Равно, как и у каждого монарха есть своя предрасположенность к навыкам управления мироздания. Однако, заключив его в карцере, мы лишаем его взаимодействия с внешним миром. Опережая выводы, скажу, что да, есть вероятность, что он выберется оттуда, даже при всех наших усилиях, отрезать карцер или затопить коридоры. Если его могущество в алийцуре окажется слишком велико, возможно, не нам с ним тягаться. Но мы ставим все карты на то, что он останется в карцере по доброй воле, в качестве своего же спектакля, который сам и разыгрывает. Он играет роль обычного заключённого. И мы подстроим всё, чтобы он поверил в то, что провинился. Его заточат в карцер, а в это время наверху начнётся диверсия. Глубина карцера – сто пять и пять метров. Грунт – монолитный кварц, обогащённый прочными соединениями микромира. Если мы замуруем выход из карцера – мы обеспечим полную изоляцию от неприятеля. Даже будь он одним из бессмертных, плану нашему он не помешает.
Леден одобрительно отозвался о разъяснениях Карея, и лишь вновь добавил: