Марк Хэппи – Язык Ветра. Элео (страница 5)

Дыра в памяти. Она засасывает внутрь себя факты и противостоит моим попыткам выудить из сознания хоть какие-то воспоминания. Не за что ухватиться, для того чтобы рассудить. Это пустота. Я уже сдался ей.

Дыра в сердце. Призывает к абсолютному бесчувствию. Словно изнутри что-то шепчет о жутких эмоциях, которые мне довелось пережить когда-то. Быть может, то, что я не помню всей боли, сейчас даже к лучшему…

Производным пустот во мне стала нахлынувшая волна безразличия. Кажется, и слезы больше не имели смысла. Ну льются они, и что?

На вопрос о том, как я погиб, Леден ответил, что ранение было нанесено в грудь, что должно было задеть сердце.

– Тогда почему я ещё жив? – спросил я.

– Плоды древа мудрости. Помнишь что-то об этой легенде?

– Нет, – ответил я с ходу, решив не напрягать попусту свою и без того немощную память.

– Это плоды, сок которых имеет сильнейшие целительные свойства. Сок смешался с твоей кровью, тем самым, ускорив регенерацию. Но ты был уже мёртв, почему сердце забилось вновь, мне бы хотелось узнать самому, – я обречённо кивнул, пытаясь принять сказанное.

После того как мы закончили трапезу, он рассказывал о многих базовых аспектах мира, некоторые из которых я и сам помнил, а о некоторых слышал впервые. Далее он поведал и о причине моей смерти.

– Ты сын Рэкки Рессана Джустизия. А значит, один из немногих, обладатель королевской крови. Таких, как ты, называют монархами. У твоей семьи было большое имение, служащее домом для многих людей. Мы, простые люди, относимся к монархам с большим уважением, с почётом. И дело вовсе не в материальном превосходстве, напротив, монархи для нас – это святыня, к которой мы стремимся, и которую не переступаем. Ведь мы отдали свои жизни вам. А вы, наши духовные поводыри. Но несмотря на это, есть и те, кто противится монархам, видя в их высоком статусе лишь надменность и прочие гнусности. Таким образом, три солсмены назад, эти люди подняли восстание. Поместье было разрушено, похоронив вместе с собой множество жизней. Одним из их жертв стал ты.

Его слова, звучали на заднем фоне, обменивая моё внимание на резкие силуэты беспорядка вокруг. Трещина верха стены казалась ослепительно разящей молнией, а опавшая под ней штукатурка – плодом её разрушительной силы. Гора мусора стала зловещее, чем прежде, теперь она не просто существует вместе со мной в одном помещении, но и насмехается надо мной. Солнце, казавшееся из щелей крыши, исчезло. И все это я заметил только сейчас. Только после того, как осознал свою беспомощность перед величием знания, которым не обладаю.

Глава 6

Союз без главных

Из того, что рассказал Леден, многое до конца не укладывалось у меня в голове.

Для начала я монарх. Насколько я смог понять смысл слова, монарх – это человек высоких идеалов, имеющий у себя в подчинении множество людей, которые служат не на принудительной основе, но из особого почтения. Также благодаря тому, что монархи для людей – святыня, люди стараются всеми силами сблизиться с ними, чтобы обрести то, что имеют только они – лийцур, некоторую силу, которая выходит за рамки возможностей обычного человека.

Прочих людей, принято называть материалистами. Материалисты привязаны к монаршим семьям, таким образом, что не в силах перестать служить им, однако, большая их часть, довольна таким положением.

– Элео, – голос Ледена прервал мои размышления, – я направляюсь в город, если тебе, итак, ничего не остаётся, тогда, может быть, присоединишься?

Я постарался вспомнить значение слова «город», но единственное, что смог разыскать в очертаниях неизвестности, так это какое-то глупое чувство. Мне не было известно, как я выгляжу, однако, казалось, будто я отчётливо представляю свою физиономию в подобных, нелепых ситуациях. В чем я и убедился, после того как нуаретом увидел в отражении разбитого стекла, того маленького мальчика с кругловатым лицом и толстыми губами, густыми, как масло бровями и вьющимися тёмно-русыми волосами.

– Не мог бы ты мне напомнить, что такое город. Я забыл, кажется, и это, – уточнил я, чем вызвал смех у Ледена.

– Да не страшно, ты мог об этом и вовсе не знать. Ведь я и сам до конца не представляю себе, что город из себя представляет.

Я уселся поудобнее, настолько, на сколько это было возможно на деревянном паркете, а Леден разлёгся вдоль того места на полу, что было использовано, как стол.

– Со слов господина Донэха, город похож на поместье, – начал он, – в нем тоже обитает большое количество людей. Но, в отличие от поместья, в городе люди не имеют иерархии: там каждый волен выбирать, чем ему заниматься.

– Вон как, – кивнул я, дав понять, что представляю себе то, о чем он говорит, но на деле это было не так легко. Ведь я и поместье лишь с трудом мог представить.

– Есть важное дело. Господин Донэх поручил его мне, – сообщил он, понизив голос. – Перед уходом из поместья он дал мне послание, – из своей сумки, что лежала рядом, он достал свиток из дорогой бумаги красного цвета, бархатный и позолоченный по краям, запечатанный красным воском. – Я должен передать это королевской гвардии.

После чего достал и другой пергамент, который развернул по полу – менее благородный. На пожелтевшем листе виднелись кривые линии и самые разные рисунки, треугольники, деревья, животные – это была карта.

– Ближайший штаб королевской гвардии находится в городе Жезэ, – он ткнул пальцем в правый нижний угол карты. – А мы находимся здесь, – вторая точка находилась вверху карты. – Путь до Жезэ от нас составит треть оборотосмены, а, возможно, и кварту, если поторопиться.

– Кварта оборотосмены?! – переспросил я, после чего Леден объяснил мне, что время полного оборота Агито-Омоэ вокруг солнца, это оборотная смена. А когда наша твердь огибает свою окружность, это солнечная смена.

– А время мы исчисляем в градусах, относительно движения солнца. Каждый градус соответствует определённому положению солнца над горизонтом, и этот угол показывает, сколько времени прошло с момента рассвета. Триста шестьдесят градусов – это полная солнечная смена, от зари до зари, девяносто – наступление зенита, сто восемьдесят – это половина солсмены, как раз то время, когда солнце уходит с небес. Условно вся солнечная смена делится на четверти: зарено, зенит, нуарет и лунь, так как редко можно определить точное количество градусов, минут и секунд – только если часы не под рукой.

– А кварта оборотосмены – это не слишком ли долго для путешествия? – спросил я. – Полная оборотная смена составляет триста шестьдесят солсмен. Значит, на весь путь уйдёт девяносто солсмен. Неужели нету города ближе?

– К сожалению, нет. Лучше скажи, чем ты займёшься теперь, узнав, что тебе некуда идти?

– А что мне ещё остаётся? Я пойду с тобой. – сказал я, на что Леден одобрительно кивнул.

– Хорошо. Но прежде давай заключим союз, – в тех словах был некоторый азарт.

– Что ты имеешь в виду?

– На какое-то время мы имеем общую цель, а значит, должны друг другу помогать и быть честными друг перед другом. Иначе может повториться то, что произошло в поместье… – голос Ледена затух, а после вновь загорелся, словно облитое маслом пламя. – Но! Чтобы мы могли быть уверены в том, что никто из нас двоих не предаст второго, давай заключим союз!

Значит, он видел нечто ужасное в поместье. То, что я вряд ли смогу представить. Кажется, он назвал это «предаст». Значит, мы не просто объединимся на пути в город, но заключим договор, который обеспечит гарантию доверия нам… Или нет, скорее обеспечит ему. Ведь у меня нет причин не доверять.

– Но, если ко мне вернётся память, и я вдруг вспомню, что у меня есть другие, более важные цели. Как ты поступишь тогда? – спросил я, пытаясь повторить его азартную манеру речи, на что он нахально улыбнулся. Что-то в этом выражении лица мне пришлось по нраву.

– Именно поэтому я и прошу о союзе, – уточнил Леден

Понятно. Это не просто иррациональные страхи, а даже очень правильное решение. Кто знает, вдруг до потери памяти, у меня действительно были какие-то срочные планы, вспомнив которые я готов буду сломя голову рвануться куда-то, оставив Ледена при этом одного на половине пройдённого пути. Либо второй вариант, я мог быть испорченным человеком и после того, как ко мне вернуться воспоминания, я вполне могу попытаться причинить вред Ледену. Однако первый вариант, более убедительный. Но и в том, и в том случае, союз между нами послужит для него надёжным средством. Я встал и серьёзным тоном произнёс решающую речь. Произнёс её так, словно говорю не я, а какой-то взрослый человек внутри меня:

– Да, мы заключим с тобой союз. Но прежде давай обозначим наши цели. Единственное, чего мне сейчас недостаёт, – это воспоминания. Я хотел бы понять, что значат эти тёплые чувства внутри, которым нет объяснения в моем сознании. Которые рвутся наружу, но я не могу понять, как их выпустить. Так что, моя цель – вернуть себе память, хочу узнать о том, как я любил родителей и какие они, – мгновение спустя, я переосмыслил некоторые свои слова, и мне стало не по себе, от примеренного образа. – А знаешь, я лгу… Достаточно и того, что я смогу помочь тебе.

Изумрудные глаза Ледена засверкали особенно ярко. В них было нечто звериное, нечто кошачье, какая-то насторожённость, присущая подготовительной процедуре охоты хищника. Опираясь рукой о пол, он поднялся и оказался напротив меня.