Марк Хэддон – Повод для беспокойства (страница 17)
– Что с тобой? – Протянутая рука замерла на полпути.
– Извини. Все хорошо.
– Точно? – спросил Грэм.
– Да. Мы женимся. – Кэти плакала уже открыто. – О, черт… не надо было…
Он протянул ей салфетку.
– Прекрасная новость.
– Да. – Она высморкалась. – А ты как?
– Все так же.
– Нет уж, рассказывай.
– Ну, я встречался с одной девушкой… с работы. – Грэм отобрал у нее мокрую салфетку и подал свежую. – Не срослось. Как тебе объяснить… Она классная, но понимаешь… она надевает резиновую шапочку перед душем, чтобы не намочить волосы.
Они пили чай, ели инжирное печенье и говорили о всяких безопасных вещах. Как Рэй допрашивал Джейми, как бабушка Грэма снималась для каталога вязаной одежды. Через десять минут Грэм собрался уходить. Кэти погрустнела и сама удивилась этому. Бывший муж задержался ровно настолько, чтобы показать, что чувствует то же самое. На короткий миг она подумала, что сейчас кто-то из них сморозит глупость, однако все обошлось.
– Береги себя. – Грэм чмокнул ее в макушку и ушел.
Кэти посидела еще немного. Джейкоб затих. Пока они болтали, боль ушла, а сейчас вернулась с новой силой. Проглотив еще две таблетки ибупрофена, Кэти поднялась на второй этаж. Заглянула в детскую. Малыш лежал на кровати, отвернувшись к стене, а Рэй сидел рядом, тихонечко напевая «Десять бутылок».
Кэти вновь заплакала. Не желая, чтобы Джейкоб с Рэем это увидели, развернулась и спустилась в кухню.
Что ни говори, несправедливость просто вопиющая. Джордж отнюдь не был наивным. Он знал – и с хорошими людьми случается плохое. Как и наоборот. Но когда семейство Беннов ограбил бойфренд дочери или когда первой жене Брайана пришлось удалять импланты из груди, его не покидало чувство, что восторжествовала какая-то первобытная справедливость.
Он знал мужчин, которые всю жизнь имели любовниц. Людей, которые становились банкротами, а на следующий день открывали ту же самую фирму под другим названием. Был знаком с человеком, сломавшим ногу собственному сыну лопатой. Почему это случилось не с ними? Тридцать лет Джордж устанавливал оборудование для детских площадок. Пусть не такое дешевое, как у конкурентов, однако лучшего качества.
Да, он тоже совершал ошибки. Надо было уволить Алекса Бэмфорда, когда тот явился в офис в стельку пьяным. И потребовать у Джейн Фуллер письменное свидетельство о проблемах со спиной, а не ждать, пока она побежит в газету.
За время работы в компании Джорджу пришлось уволить семнадцать человек, но все они получили достойное пособие и такие хорошие рекомендации, какие он только мог написать, не подставляя себя под удар. Он, конечно, не кардиохирург, но и не торговец оружием. Он приносил людям пользу по мере своих скромных возможностей.
И вот теперь… Что толку жаловаться? Всю жизнь Джордж решал проблемы. Надо просто решить еще одну. Привести в порядок мозг. Такое случалось и раньше. Восемнадцать лет он прожил в одном доме со своей дочерью и не сошел с ума. Когда умерла мать, вернулся в офис уже на следующее утро, чтобы не упустить крупный контракт в Глазго.
Нужно разработать стратегию.
Джордж нашел лист плотной кремовой бумаги, написал список правил и спрятал в огнеупорную металлическую коробку в углу шкафа, где хранились важные документы.
Что до занятий, то свадьба – подарок судьбы. В прошлый раз он свалил организационные вопросы на Джин. А теперь убьет двух зайцев одним выстрелом – будет отвлекаться и заработает очки в свою пользу.
А прогулки – вообще чистое удовольствие. Особенно по пешеходным маршрутам вокруг деревушек Нассингтон и Фотерингей. Они помогали поддерживать форму и уснуть. Не обходилось, разумеется, и без трудностей. Однажды на плотине в Рутланд-Уотер загудела заводская сирена, и Джорджу стали представляться картины промышленных катастроф и ядерного удара. Он очень испугался и все же сумел дойти до машины, распевая бодрые песни, затем включил на всю громкость «Эллу в Монтре» и доехал под нее домой.
Идея выключать свет в душе во время переодевания выглядела вполне разумной, и все проходило без сучка без задоринки, не считая случая, когда Джин влетела в ванную, включила свет и завизжала, обнаружив, что там кто-то есть.
Красное вино не сочеталось с традиционной медициной, однако два-три бокала каберне оказались незаменимыми для психологического равновесия.
Самым трудным было думать о другом. Джордж мог стричь ногти на ногах, смазывать ножницы, а мысли выскакивали откуда-то из глубины, словно темный силуэт в кино про акулу. В городе Джордж отвлекался, рассматривая симпатичных девушек и представляя их голыми.
Впрочем, он встречал не слишком много симпатичных девушек в течение дня. Будь Джордж посмелее и живи один, покупал бы порнографические журналы. Но ему не хватало смелости: когда на Джин накатывает стремление к чистоте, она способна залезть в самый укромный уголок. Пришлось ограничиться кроссвордами.
Настоящим спасением оказались разговоры. Джордж и не представлял, что попытки навести порядок в собственной голове принесут такую пользу его семейной жизни. Не то чтобы она была мрачной или безрадостной. Вовсе нет. Они с Джин находили общий язык гораздо лучше, чем многие знакомые, шпынявшие друг друга по мелочам или не разговаривавшие неделями, лишь бы не утруждать себя разводом. Они с Джин благодаря его сдержанности ссорились редко. Чаще молчали. Поэтому возможность поделиться с женой мыслями и получить интересный ответ стала для Джорджа приятным сюрпризом. Порой разговоры с ней приносили ему такое облегчение, будто он влюблялся в нее заново.
Через пару недель после выработки стратегического плана Джорджу позвонил Брайан:
– Привет, к нам приехала мама Гейл на десять дней, и я решил махнуть в коттедж. Посмотрю, как там после строителей. Подумал, вдруг ты захочешь составить мне компанию. Никаких изысков: походные койки, спальные мешки, но ты ведь крепкий орешек.
Обычно Джордж не мог выдержать с братом и двух часов, однако в голосе Брайана звучало восхищение девятилетнего мальчишки, которому не терпится похвастать новым домом на дереве. А мысль о путешествии в поезде, долгих прогулках по ветреным берегам Хелфорда и пиве у камина в местном пабе показалась невероятно привлекательной.
Можно взять с собой альбом для набросков. И Питера Акройда, подаренного Джин на Рождество.
– Хорошо, я приеду.
Джейми пропылесосил ковры и вымыл ванную. Закралась шальная мысль постирать чехлы от диванных подушек, только ведь Тони не заметит, даже если они будут заляпаны грязью.
На следующий день Джейми сократил свое пребывание в комплексе на Крейгтон-авеню до минимума, сообщил в офис, что с ним можно связаться по мобильному, и вернулся домой, заехав в супермаркет.
Семга. А на десерт – клубника. Вкусно, полезно и не слишком сытно, чтобы сил хватило на секс. Джейми поставил в холодильник бутылку «Пуйи-Фюме», а на стол – вазу с тюльпанами. Глупо. Он так расстроился из-за Кэти и ничего не сделал, чтобы вернуть главного человека в своей жизни.
Они с Тони должны жить вместе. Он будет приходить в дом, где светятся окна и играет незнакомая музыка. А субботним утром просыпаться от запаха бекона и звона посуды на кухне. Надо взять Тони на свадьбу. Провинциальная нетерпимость – чепуха. Джейми просто самого себя боялся. Взросления. Необходимости принимать решения. Верности и постоянства.
Будет, конечно, отвратительно. Все равно. Плевать, что подумают соседи. И что мамочка будет носиться с Тони как с потерянным сыном. И что отец упрется по поводу спальни. Плевать, что Тони захочет тридцать три раза танцевать с ним под «Трижды женщину» Лайонела Ричи. Я хочу разделить свою жизнь с Тони. Все – и хорошее, и плохое.
Джейми сделал глубокий вдох, и ему показалось, что он не в собственной кухне, а на голом скалистом мысе в Шотландии, где грохочет прибой и ветер свистит в ушах. Он будто сделался выше. Благороднее. Сильнее.
Стоя под душем, Джейми чувствовал, как смывается и стекает с него что-то грязное и неприятное. Потом он никак не мог выбрать рубашку, а когда прозвенел дверной звонок, схватил первую попавшуюся и помчался вниз.
У Тони было такое лицо, будто он узнал плохую новость. Наверное, отец заболел.
– Что случилось?
Тони тяжко вздохнул.
– Входи, – сказал Джейми.
Тони не сдвинулся с места.
– Надо поговорить.
– Заходи, поговорим.
Тони отказался заходить и предложил прогуляться в парк. Джейми схватил ключи.
Это случилось возле маленького красного контейнера для собачьего дерьма.
– Все кончено, – проговорил Тони.
– Что кончено?
– Между нами все кончено.
– Тони!
– На самом деле ты не хочешь быть со мной.
– Хочу, – возразил Джейми.
– Может, и хочешь, но недостаточно сильно. Эта дурацкая свадьба… заставила меня понять… Я не хорош для твоих родителей? Или для тебя самого?
– Я люблю тебя.
Почему сейчас? Как глупо и несправедливо.