Марк Хансен – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя собака! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 18)
Когда мы переехали из Флагстаффа в более теплый климат Римрока, нам всем пришлось приспосабливаться к погоде и местоположению. Кэти быстро адаптировалась, почувствовав свободу. Ее больше не нужно было пристегивать к шлейке и поводку каждый раз, когда она хотела выйти на улицу. Ей больше не приходилось проводить часы в тесной квартире. Она была по-настоящему свободна! Мы все были по-настоящему свободны!
Мы совершали долгие утренние прогулки по дикой местности. Резкий запах ларреи и душистого люпина наполнял воздух, когда мы выходили на открытую площадку за нашим домом. Избегая колючек, мы пробирались сквозь высокую пустынную растительность. Кэти возглавляла шествие, высоко подняв хвост. Иногда она убегала далеко вперед, но затем возвращалась, чтобы проверить, сколько мы прошли. По нашим подсчетам, расстояние, которое она пробегала, было раз в двадцать больше того, что проходили мы.
Издалека мы наблюдали, как Кэти скачет по окрестностям, поросшим скудной травой. Заметив зайца, она мчалась за ним, петляя зигзагами по пустыне, и в конце концов хватала-таки бедное извивающееся животное. Улыбаясь пастью, набитой мехом, она клала трофей к нашим ногам. На обратном пути Кэти снова удивляла нас: притаскивала найденную в кустах изодранную, гниющую лосиную ногу.
По вечерам Кэти часами исследовала природу. Оказавшись снаружи, она чувствовала свободу животного, не обремененного человеческой дисциплиной. Я открывала дверь, и она мчалась на улицу, готовая к приключениям. Через несколько часов я светила фонариком в темноту. Свет отражался в золотистых глазах Кэти и действовал на нее гипнотически. Кэти спешила домой. От ее шкуры исходил мускусный запах. Листья и грязь липли к ее бокам.
Долгие вечера на свежем воздухе привели, в конце концов, к знакомству с кланом койотов. Мы представляли себе, как Кэти присоединяется к охоте всклоченной банды, и ее дикий дух переплетается с природой. Тем не менее она всегда возвращалась, чтобы подарить нам ласку и провести остаток вечера у камина. Она была членом семьи, готовым угодить, но неизменно стремящимся к бегству.
Было очевидно, что у Кэти сложились особые отношения с койотами. Она научилась тявкать и выть, как они. Однажды теплым летним вечером, когда мы все отдыхали на веранде, Кэти вдруг запрокинула голову и начала петь. Мелодичные созвучия вырывались из ее горла. Песня напомнила мне трель малиновки, вьющей гнездо. Мы с дочерью уставились друг на друга, разинув рты, пораженные красотой музыки, которую создавала Кэти. Наша пустота была заполнена. Мы возродились.
Битва с птицами
Неприятности – это часть вашей жизни, и если вы не делитесь ими, вы не даете человеку, который любит вас, достаточно возможностей полюбить вас достаточно сильно.
Мы ничего не знали о королевской истории породы бигль, когда покупали нашего первого питомца. Все, что мы видели – это очаровательное маленькое черно-бело существо с рыжими подпалинами и длинными шелковистыми ушами. Мы назвали щенка Бренди. С течением времени он также получил несколько дополнительных прозвищ, которые не имели никакого отношения к вину.
В возрасте шести месяцев Бренди совершал набеги на барбекю, воровал пиццу, носился за кошками по ухоженным соседским огородам и гонял соседских лошадей по пастбищу. Все наши попытки удержать его были бесполезны. Гудини из «гончих», Бренди рассматривал заборы, ошейники и любые другие ограничительные приспособления только как сиюминутный вызов своему маленькому подвижному мозгу.
Бренди отметил свой первый день рождения как раз к окончанию учебного года. Наша семья – мой муж Рон, трое наших детей (девятилетняя Джоан, восьмилетняя Кэрол и семилетний Стивен), бигль и я – переехала в летний коттедж недалеко от залива Мирамичи на реке Табусинтак. Той весной Рон купил древнюю моторную лодку. Гордый своей покупкой, он часто загружал семью на борт, и мы отправлялись в путь. Лодку назвали «Ненадежная».
Иногда старую лодку прилично качало, и нередко мы заканчивали наше путешествие, бредя вброд по мелководью с «Ненадежной» на буксире. Замерев,
Помню, как прекрасным июльским утром мы решили отправиться на один из близлежащих островов в устье реки, чтобы добыть моллюсков. Вся наша оптимистичная семья взобралась на борт, аккуратно сложив ведра, лопаты и коробки с обедами.
Поначалу «Ненадежная» прекрасно справлялась со своим рейсом. Рон сидел спереди за рулем, дети, я и припасы размещались сзади. Брен стоял, упершись передними лапами в приборную панель: его голова свесилась над лобовым стеклом, уши развевались на ветру. Восторг, который Бренди испытывал от нашего мини-приключения, был заразителен. Даже старушка «Ненадежная», казалось, бурчала лучше, чем обычно.
Оказавшись, наконец, на полоске песка и травы, которую мы считали «островом», мы обнаружили, что прилив прекратился, а значит, добраться до моллюсков будет легко. Поскольку Бренди был заперт на лодке водой, мы не потрудились проследить за ним. И не заметили, как он исчез в высокой болотной траве, которая густо росла вдоль возвышенного хребта острова.
Внезапно с берега раздался страшный шум. Развернувшись в направлении переполоха, мы увидели стаю серебристых чаек, поднимающихся из травы: их вопли нарушали спокойствие прекрасного летнего утра. Потом в траве мелькнула вспышка черного, белого и коричневого, и разъяренная стая бросилась в погоню.
– Маленький попрошайка, должно быть, забрался в их гнездовье, – пробормотал Рон.
Руководствуясь инстинктами, Брен на максимальной скорости ринулся к своей семье. Чайки, с криками, за ним. Все это так напоминало сцену из фильма Альфреда Хичкока «Птицы», что меня охватило непреодолимое желание накрыть всем телом детей в героической попытке спасти их. Рон выбрал более практичный подход.
– Бегите! – крикнул он, и мы всей толпой бросились прочь. Двое взрослых и трое детей врезались в палубу старой «Ненадежной» в такой спешке, что тринадцатифутовое фанерное судно чуть было не перевернулось.
Приведя за собой свою визжащую свиту пикирующих бомбардировщиков, Брен запрыгнул на борт последним.
Пока Рон изо всех сил подталкивал нас на глубину и пытался завести мотор, у птиц было достаточно времени, чтобы произвести разведку, а потом зависнуть и начать делать то, что лучше всего удается серебристым чайкам. Мотор чихнул и заглох как раз в тот момент, когда первый залп гуано попал в середину судна.
Верная своему названию и не вдохновленная ни шквалом птичьих бомб, ни криками детей, «Ненадежная» решила не заводиться. Пока Рон отчаянно старался запустить ее двадцатипятисильный двигатель «Джонсон», нас относило в сторону залива. Один только Брен, вовремя нырнувший под переднее сиденье, с честью выдерживал битву.
Наконец Рону все же удалось запустить сердце «Ненадежной» с помощью грубой силы и специальной подборки ругательств, и мы оставили «птиц-бомбардировщиков» позади. Брен вышел из своего бункера. Он окинул презрительным взглядом наши забрызганные тела и палубу. Зевнул, потянулся, а затем со вздохом (у биглей это эквивалентно пожатию плечами) вернулся под лавку, чтобы проспать там остаток путешествия.
Колли без стада
Женщины и кошки будут делать все, что им заблагорассудится, а мужчинам и собакам следует расслабиться и привыкнуть к этой мысли.
Спайси, черно-белый щенок бордер-колли, поселился в нашем доме в возрасте шести недель и сразу же начал искать себе стадо. Мы выращиваем крупный рогатый скот на ферме в Центральном Техасе и давно поняли, что пикап и несколько тюков сена (или ведер обогащенного протеином сухого корма) делают то, для чего раньше были нужны ковбои и пастушьи собаки. Поверьте, гораздо проще заманить коров в загоны с помощью угощений, чем гоняться за ними по сотням акров земли – такая практика работает только в старых фильмах про Дикий Запад.
Сначала Спайси занялась воспитанием наших четырех внуков. Младший из них, неуклюжий двухлетний малыш, постоянно спотыкался, падал на нее своим завернутым в подгузник задом, так что, в конце концов, Спайси пришлось смириться с тем фактом, что внуки не обладают стадным менталитетом. Ее краткие контакты с телками-отъемышами были такими же неприятными: вдоволь наевшись высокобелкового корма, они радостно гонялись за ней по загону, задрав хвосты.
Бордер-колли рождаются с инстинктом пасти других. У хороших собак есть врожденная способность, называемая «глаз колли» – они фиксируют животных-мишеней доминирующим взглядом, а затем гонят в нужную сторону. Колли всегда знают, куда повернут овцы, еще до того, как они это сделают.
Мы со Спайси прошли несколько базовых уроков послушания. Она училась удивительно быстро, однако ее жизнь все равно была неполной без того, чтобы пасти стадо, а мы не могли предоставить ей ни овец, ни коз, ни даже стаи уток, которых тоже иногда используют для дрессировки бордер-колли. Спайси любила людей, но ее не интересовали ни мячи, ни палки, ни какие-либо другие любимые щенячьи забавы. Наконец в отчаянии она сосредоточила свое внимание на Пеппер, черепаховой кошке. Пеппер была бывшей бездомной кошкой, бесконечно благодарной за то, что ее освободили из клетки в приюте. Повидав в своей жизни все самое страшное, Пеппер относилась к любого рода неприятностям философски.