Марк Грени – Серый Человек (страница 48)
Ригель чувствовал, что его голова лежит на плахе, как и голова Ллойда. Нет, не совсем как у Ллойда. Ригель был уверен, что в случае провала операции Лоран в итоге прикажет ему ликвидировать Ллойда. Сам он не умрет в результате фиаско, но тем не менее его карьера будет разрушена после того, как зверства корпорации в Африке попадут на всеобщее обозрение этим бесстыдным сукиным сыном, Джулиусом Абубакиром.
Телефон снова зазвонил. Со вздохом, который заклубился легким паром в ночном воздухе, он достал аппарат и принял звонок.
– Ригель.
– Сэр, это Техник. Вам звонят по стационарной линии. Могу переадресовать звонок на мобильный.
– По стационарной линии? Вы имеете в виду проводной телефон в замке?
– Да, сэр. Не знаю, кто это такой. Он говорит по-английски.
– Спасибо, давайте.
В трубке послышался щелчок.
– Простите, с кем я говорю? – осведомился Ригель.
– С человеком, которого вы все никак не можете убить.
По спине Ригеля пробежал холодок. Он не знал, что Фицрой сообщил его имя Серому Человеку.
– Мистер Джентри, – сказал он, собравшись с духом. – Разговор с вами – это честь для меня. Я следил за вашей карьерой и считаю вас весьма грозным противником.
– Лесть ни к чему не приведет.
– Я просмотрел ваше досье.
– Интересно?
– Да, очень.
– Дочитайте до конца, Курт, потому что я намерен забрать свое досье из ваших мертвых рук.
Курт Ригель издал смешок.
– Что я могу сделать для вас?
– Я просто хотел поболтать.
– Я всю жизнь охотился на всевозможную дичь, большую и малую, включая многих людей. Но я впервые веду светскую беседу с моей добычей незадолго до убийства.
– Могу сказать о себе то же самое.
После короткой паузы Ригель рассмеялся. Его смех раскатился по темному пространству заднего двора.
– Ах, значит теперь
– Вы знаете, что я приду за вами.
– У вас не получится, но даже если вы доберетесь до Нормандии, то определенно не приблизитесь ко мне.
– Посмотрим.
– Мы знаем, что вы находитесь в Париже.
– В Париже? О чем вы толкуете? Я стою у вас за спиной.
– Вы остроумный человек, и это мне нравится, – со смешком отозвался Ригель, но не удержался от того, чтобы оглянуться через плечо на пустую дорожку вокруг крыши замка. – Все ваши известные контакты находятся под присмотром десятков наблюдателей.
– Правда? А я и не знал.
– Да. Должно быть, вы переходите от одного старого знакомого к другому. Вы засекаете мои группы наблюдения, поскольку хорошо знаете свое дело, но вы недостаточно хороши, чтобы стать невидимым. Вы отрезаны от всех источников поддержки. Кругом вода, но нет ни капли для питья.
– Гордитесь собой, не так ли?
– Как только мы заметим вас, то устремимся со всех сторон. В Париже у меня почти столько же пушек, сколько и зорких глаз.
– Тогда мне повезло, что я не в Париже.
Ригель помедлил. Когда он снова заговорил, его тон изменился.
– Я хочу, чтобы вы знали: смерть Филиппа Фицроя была прискорбным инцидентом. В то время меня не было в замке, иначе этого бы не случилось.
– Не старайтесь очаровать меня вашим профессионализмом. Это не спасет вас, когда я приду. Вы с Ллойдом оба покойники.
– Вы продолжаете любезно напоминать об этом. Но вам следует знать, что я вернул телефон, который сэр Дональд взял у охранника. Ваш источник информации внутри замка был ликвидирован.
Корт промолчал.
– У вас мрачные перспективы, друг мой.
– Да. Может быть, я просто отступлю в сторону. Оставлю это дело.
Ригель немного подумал.
– Мне так не кажется. Когда вы повернули на юг и отправились в Женеву, мне показалось, что вы решили выйти из игры. Но нет: вы такой же охотник, как и я. Это у вас в крови, не так ли? Вы не можете повернуть обратно. У вас есть цель, которую вы преследуете, и это смысл вашего существования. Без таких мишеней, как я и Ллойд, вы были бы пропащей душой. Утром вы никуда не уйдете; нет, вы придете за нами и умрете по пути. Вы должны это понимать, но вы скорее готовы умереть в погоне за добычей, нежели отказаться от охоты.
– Вероятно, мы сможем заключить альтернативное соглашение.
Ригель улыбнулся.
– Ага, теперь мы подходим к причине вашего звонка. Значит, дело не только в светской болтовне. Слушаю вас с интересом, мистер Джентри.
– Вы потеряете контракт. Через семь часов, когда я по-прежнему буду жив, Абубакир отдаст сделку по природному газу вашему конкуренту и раскроет всю информацию о «Лоран Групп», которую он имеет против вас. Вам этого не избежать. Но если вы отпустите девочек вместе с матерью, если вы доставите их в безопасное место, то завтра утром, когда я появлюсь после дедлайна, я убью Ллойда, – сделаю за вас вашу работу, – но пощажу вас.
– Пощадите меня?
– Даю слово.
– Я всегда представлял вас в образе карикатурного хищника. Ловкий убийца, не более того. Но на самом деле вы умный человек, правда? При других обстоятельствах мы могли бы подружиться.
– Вы заигрываете со мной?
– Не смешите меня, Джентри. Но завтра я посмеюсь от души, когда буду стоять над вашим телом, очередным трофеем для мой витрины.
– Вам бы следовало рассмотреть мое предложение.
– Вы переоцениваете свою переговорную позицию, сэр. Мы получим ваш труп в течение часа.
Последовала небольшая пауза.
– Что ж, можете надеяться на это. Советую хорошо выспаться, мистер Ригель.
– Я еще немного обожду со сном. Я ожидаю добрых вестей от моих помощников в Париже.
–
– Только еще одно, мистер Джентри. Удовлетворите мое профессиональное любопытство. Киев… это были не вы, правда?
На линии наступила мертвая тишина, и Ригель зябко передернул плечами от холодного ветра, внезапно налетевшего с побережья, в четырех километрах к северу.
Глава 28
Наблюдателю было скучно, но он привык к скуке. Он провел двенадцать часов на углу одного и того же перекрестка и выпил эспрессо в трех разных кафе: первые два раза за уличными столиками ярким утром и серым холодным днем, а в третий раз – внутри, за столиком у окна, когда последнее дневное тепло исчезало с мостовых и тротуаров.
В девять вечера он переместился в свой автомобиль, маленький «Ситроен», стоявший у паркомата, который он регулярно подкармливал мелочью, словно голодного домашнего любимца.
Но наблюдатель был профессионалом, и скука не влияла на его внимательность. Он оставил двигатель включенным ради тепла, но не включил радио; его слух при слежке часто оказывался не менее важным, чем зрение. Работающее радио притупило бы остроту его чувств, необходимую для того, чтобы распознать незнакомого человека в проходившей мимо многотысячной толпе.