Марк Грегсон – Среди змеев (страница 46)

За ними я бы отправился на край неба.

– Ты дрался с королем… за нас? – ошеломленно произносит Родерик. – Чтобы мы были вместе?

– Ради семьи я на все пойду, – отвечаю, оборачиваясь, а после в наступившей тишине прибавляю: – Если примете меня.

Заходящее солнце окрашивает небо в розовый цвет. Взгляды друзей обращены на меня.

– Какой же ты, брань такая, глупый, – произносит Родерик. – Еще как примем!

Брайс сжимает мою руку. Китон с Арикой ободряюще улыбаются. Однако я не закончил, и следующее откровение дается мне тяжелее. Впрочем, мама учила говорить даже через силу. Не потому, что я был чертовски скрытным, а потому что знала: секреты постепенно превращаются в яд. Черт подери, мама и отца могла разговорить, хотя Урвины, в особенности мужчины нашего рода, просто не умели выражать мысли и чувства по-человечески.

– Элла, – говорю я, – больше не член экипажа. И ей не место в моей жизни. – Я краснею от злости. – Она сломала материнскую трость.

Друзья смотрят на меня в ужасе, но постепенно шок сменяется отвращением. Брайс и та поняла, какой тяжести грех совершила моя сестра.

– Как она посмела?! – сжав кулаки, негодует Громила.

Сломать чью-то трость – преступление хуже убийства. Возвышаясь ли, падая – человек в Скайленде всегда сохраняет трость при себе. А если после смерти ему не удалось оставить наследника, то оружие привязывают к его телу и вместе с останками отдают великому небу.

Трость основателя нашего рода переходила от Урвина к Урвину, тогда как мама оставила свою Элле. Однако моя сестра, можно сказать, плюнула в лицо покойному родителю, отвергнув наследие.

Достав из кармана черного оленя Хейлов, кладу его на кофейный столик.

– Она просто крачье дерьмо, – произносит наконец Громила. – Урвин. И знаешь что, Элис? Семья меня бросила. Даже не впустили, когда я пришел к воротам их нового поместья. Я ждал несколько дней – и ничего. Когда тебе вот так являют свое нутро, сомнений быть не может.

– Мы тут все брошенные, – произносит Брайс.

Все замолкают.

– Ну я-то нет, – подает голос Родерик. – Моя семья меня любит. Мама вот даже присылает пироги. Пальчики оближешь!

Команда в недоумении смотрит на Родерика, а Китон так и вовсе готова его прибить. Однако Громила внезапно разражается хохотом. Его смех так заразителен, что вскоре уже все сгибаются пополам от хохота.

Потом Арика достает из кармана небольшой предмет. Кристаллик, похожий на камушек для коммуникатора.

– Что это? – спрашивает Громила.

– Дорогая вещица, – отвечает Арика. – Слушайте.

Она щелкает пальцем по кристаллику, и тот оживает, наполнив комнату нежными аккордами струнной музыки. Мягкие звуки окутывают нас, заставляя притихнуть. Они прогоняют гнев и возвращают к спокойствию. Арика говорит, что это – запоминающий камень, он воспроизводит звуки и голоса. Эту замечательную техническую новинку недавно создали в цехе Науки.

Мелодия необъяснимым образом захватывает нас в нежные путы своих нот. Брайс заставляет меня встать и, положив мои руки себе на талию, уводит в танце.

Громила ржет.

Впрочем, он – единственный. Вот уже и Родерик с Китон танцуют.

В стороне остаются Арика с Громилой. Громила, почесав затылок, поворачивается к Арике. Обычно он груб и напорист, ничего не боится, однако в присутствии нашего кока… Она вдруг берет его за ручищу и заставляет подняться. Он тут же краснеет. Чувствую, все закончится очень плачевно. Он, поди, станет запинаться, путаться в ногах, потеряется, но… Пунцовый Громила двигается неожиданно плавно. Видимо, раньше танцевал с младшей сестрой и племянницами. Со всеми юными представительницами своего рода, которых больше никогда не увидит.

И вот мы все кружимся в танце под музыку, пока снаружи, за бортом корабля, опускается за горизонт солнце и тихо завывает ветер.

Брайс кладет мне руку на шею. Прикосновение теплое, и я тону в омуте ее синих глаз.

Танцор из меня неважный, однако я следую за ней. И на какое-то время, наслаждаясь этим славным моментом, забываю об Элле. Забываю о гигатавне, о Нижнем мире, о конфликте с лантианами, обо всем крачьем дерьме, что нас постигло.

Моя слабость – в том, как узко я смотрю на жизнь. Порой слишком сильно сосредотачиваюсь на целях, пренебрегая всем прочим. Долгое время я думал только об Элле. А что же теперь? Теперь мне хочется лишь уберечь своих близких. Ведь эта команда, эти люди…

С ними Скайленд становится лучше.

Глава 21

На следующий день на Холмстэде швартуется охотничье судно, доставившее нам новых членов экипажа. Их, наверное, отобрали, еще когда мы были на Венаторе, но из-за нападения на остров они не успели присоединиться к команде.

И вот Брайс, Громила, Китон, Арика, Родерик и я приветствуем пополнение на палубе нашего корабля, который наконец-то восстановили.

Первый новичок – Есения из Альваресов. Ее черные волосы собраны на затылке в хвост. Скрестив руки на груди и привалившись бедром к перилам ограды, она изучающе смотрит на нас. Есения – наш новый штурман. Вернее, метит на эту должность, которую я, к слову, так просто ей отдавать не думаю. Даже невзирая на рекомендательное письмо, подписанное лично мастером Коко.

Я же помню, что Есению подобрал для нас дядя.

Мы пожимаем друг другу руки.

– У тебя, – говорю ей, – будет шанс доказать, что ты достойна струн «Гладиана».

На это Есения отвечает возмущенным взглядом. Неужели надеялась, что просто так прибудет на мой корабль и с ходу получит чин штурмана, третьего по старшинству члена команды, высотника?

Арика в присутствии Есении неловко переминается с ноги на ногу. Похоже, они знакомы. Громила смотрит на нашего кока, ожидая объяснений, и та признается:

– Мы были подругами.

– Близкими подругами, – холодно дополняет Есения.

– Все меняется, – пожав плечами, бормочет Арика.

Посмотрев на них, я понимаю, что Есения – та самая девушка, с которой она сблизилась в Академии.

– Нам стоит ждать проблем? – интересуюсь.

– Мы профессионалы, – успокаивает меня Арика. – Верно, Ес?

Есения молча кивает.

Мы с Брайс переглядываемся. Очередные дрязги на борту ни к чему, однако суждению Арики можно верить. Если она готова отпустить прошлое, то нам до него дела нет.

Наконец на борт поднимается второй и последний новичок, совсем еще мальчишка, с небольшой сумкой. Он подходит ко мне и нервным голосом произносит заранее подготовленную речь, представляется.

Мы все потрясенно смотрим на него: Отто из семьи Сельма всего тринадцать лет, он на целую голову ниже Брайс и тощий как жердь. Однако на поясе у него уже висит баночка воска и пучок тряпок.

Дядя просто не мог выбрать его в нашу команду. Он ни за что не прислал бы мальчишку.

– Мой папаня был низинником, работал на Айронсайде, – докладывает Отто. – Не успел спастись. Когда я услышал, что цех Охоты набирает рекрутов, даже совсем юных, то записался. А когда Состязание отменили, нас с Венатора отправили прямиком сюда.

Мы с Громилой тревожно переглядываемся.

– Я умею наводить чистоту, ваш-сочество, – говорит Отто. – Драю до блеска.

– Обращайся ко мне «капитан».

– Капитан, – немного смущенно поправляется салага. – Папаня кухарил в кафе, и я с шести лет обслуживал столики.

Я смотрю на него, не веря своим глазам. Мне понятно, почему снизили возрастную планку для драйщиков – это логично, – но мой корабль участвует в войне. А Отто… слишком мал.

– Если собираешься служить на «Гладиане», – говорю ему, – придется проявить себя.

– Что угодно, ваш-со… капитан.

Я отхожу к пульту на середине палубы и жму кнопку. С нижнего уровня поднимается оружейная платформа, на которой лежат бесчисленные гарпуны и метатели. Прихватив один из тяжелых гарпунометов размером чуть ли не с самого Отто, кладу его перед мальчишкой.

– Подними.

– Что это? – глядя на оружие, спрашивает парень.

Громила, закрыв глаза, качает головой:

– И это – лучшее, что нам смогли прислать?

Уши Отто становятся малиновыми, и он неловко шаркает ногами в не по размеру больших ботинках.

– Громила, не будь ослом, – говорит Брайс.