Марк Грегсон – Край неба (страница 54)

– Какого дьявола? – рычит в передатчик Громила.

– Шахтеры зарылись слишком глубоко, – объясняет Родерик.

– Мы у сердца острова, – добавляет Элдон. – Рабочие обнажили его.

Мы все жмуримся, но даже сквозь закрытые веки видно сияние. Элдон каким-то образом ведет судно дальше вслепую, и вот мы оставляем сердце острова позади.

– О чем они только думали? – Громила, сдвинув очки на лоб, растирает глаза. – Заиграешься с этой штуковиной – и весь остров падет.

Зрение толком не восстановилось, а Элдон совершает еще несколько поворотов. Тоннель расширяется – и мы в центре шахты. Я благоговейно ахаю. Некогда эти великие своды сверкали тысячью огней, под ними эхом разносились голоса сотен рабочих, что ходили по деревянным платформам, кроша руду кирками. Однако сейчас здесь темно и тихо, как на заброшенном корабле.

От этого зала ответвляется множество других тоннелей; какието идут дальше, вглубь острова, прочие – к выходам под водопадами. Проплываем мимо скальных столпов, что не дают шахте обрушиться. На одной из колонн видим вырезанные в камне имена рудокопов.

– Смотрите, что за дурацкое имя, – указывает Громила. – Тимфью из Спиффи. Вот не повезло человеку…

– Уж всяко лучше, чем Эвергрин, – замечает Родерик.

Громила с ревом накидывается на него, но Родерик, смеясь, пригибается.

– Спокойно, – говорю, потом: – Штурман, давай к центру.

Элдон кивает и, выведя корабль на позицию, гасит огни. Нас поглощает тьма. Теперь единственный источник света – далекие выходы из тоннелей. Я присматриваюсь к каждому в подзорную трубу, надеясь разглядеть проплывающий мимо в небесной белизне силуэт.

Запах наш из-за водопадов горгантавны не учуют, во всяком случае на это расчет.

Если забыть о глухом рокоте воды, то вокруг тихо. Китон с Громилой перепроверяют оружие. Родерик отстегивается и запрыгивает на турель.

– Лучше целься как следует, – велит ему Громила. – Надо же попасть в горгантавна.

Родерик тянет за рычаг, разворачивая пушку:

– Ставлю пять монет на то, что я своего завалю раньше, чем ты своего.

Громила ржет:

– Я что, по-твоему, из денег сделан? Семья отказалась от меня.

– Ладно, тогда приготовишь мое любимое блюдо.

– А если я убью зверя первым?

– Завтра сам готовлю завтрак на всех. А ты отсыпаешься.

– Фигушки! Ты, поди, готовишь хуже Себастьяна. Честное слово, я после его бобов ветры пускал как не знаю кто.

Родерик воет от смеха.

– Тихо! – прикрикиваю на них и снова сосредотачиваюсь на выходах из тоннелей.

Интуиция велит мне готовиться.

– Ладно, тогда набью кладовую на кухне, – бормочет Родерик.

– Идет.

В этот момент восточный выход заслоняет длинная тень, еле заметная из-за пенной завесы.

– Вон, – говорю. – Восточный тоннель. Ходу!

Несколько секунд – и мы уже несемся наружу. Встречный ветер обжигает нам лица. Выстрелив из-за водяного полога, врываемся в открытое небо. Над нами на фоне облаков кружит стая. Тихая и спокойная. И нашего запаха они не чуют, не знают о нашем приближении.

– Мастер-канонир, – шепчу я в коммуникатор.

– Есть.

Турель, пощелкивая, разворачивается, и Родерик наводит прицел. Сосредоточенно морщит лоб. Задирает ствол выше, метя в восьмиметрового детеныша, парящего в гуще стаи.

– Пли!

Гарпун выстреливает, увлекая за собой цепь. Я подаюсь вперед, мысленно заклиная его попасть в цель. Все застыли. Еще миг – и гарпун, вонзившись в брюхо детеныша, выходит у него из спины. Хлещет белая кровь.

Маленький горгантавн визжит, обращая на нас внимание стаи.

Родерик давит на рычаг под ногой, фиксируя цепь:

– Жми!

Мы устремляемся к другому острову. К мертвым тоннелям – и заодно к следующему этапу нашего плана. Разъяренные взрослые особи подбирают хвосты, готовясь совершить бросок смерти. Детеныш мечется на цепочке, сотрясая «Гладиан».

Элдон с криком нажимает на струны, подаваясь вперед.

Мы проскальзываем в узкий тоннель. Детеныш мотает своей жуткой башкой и хлещет стальным хвостом по каменным стенкам. Искры фонтанами бьют во все стороны.

Взрослые особи влетают в тоннель следом, по одному, щелкая серебристыми зубами. Их глаза горят в свете наших задних огней.

Громила как оглашенный орет, указывая на приближающегося самца. А стоит тому подобраться к бьющемуся на цепи мальку, как Громила палит ему прямо в глаз из наплечной пушки. Взрыв сотрясает стенки тоннеля.

– Еще хочешь? – кричит Громила. – Ну, давай сюда, уродина чертова!

Элдон ловко проводит нас извилистыми тоннелями. Огибает толстые перегородки и старое брошенное оборудование.

– Пригнуться! – кричу я, и в следующий миг мы насквозь пролетаем старую деревянную платформу. По палубе, едва не врезаясь в Родерика, скачут разбитые доски.

Самец не отстает. Он шире раскрывает пасть, обнажая розовые складки гортани чуть ли не до самого пищевода. Громила быстро перезаряжает пушку, спеша воспользоваться шансом. Один меткий выстрел – и зверю разорвет нутро.

– Родерик, – говорит он, – готовься заполнять кухню.

– НЕТ! – ору я. – Туша заблокирует тоннель.

Громила ворчит. Он встает, закинув пушку на плечо… и просто смотрит, как самец приближается.

– Давай, Элдон! – кричит Китон. – Быстрее!

Элдон борется со струнами. И в самый последний миг, уже когда самец готов окончательно сократить разрыв, мы ныряем в центр шахты. Я пригибаюсь, а самец проносится сверху, обдавая нас потоком воздуха.

За ним – еще три горгантавна.

Мы облетаем свод пещеры, взмывая в последний момент и уходя от зубов горгантавнихи. Та врезается в складку, прикусив породу и потеряв клык. Стены пещеры дрожат. Сверху сыплется камень.

– Берегись! – кричит Родерик.

Элдон уводит нас из-под падающего валуна. Потом разворачивается обратно навстречу стае и выбрасывает руки вперед.

Два горгантавна с шипением задирают головы, ошеломленные внезапным разворотом «Гладиана». Громила палит, а мы по дуге взмываем над щелкающими пастями. И когда оказываемся между двух зверей, Родерик отсоединяет цепь, освобождая детеныша.

– Ходу, ходу, ходу! – подгоняет Элдона Китон.

Мы снова можем двигаться плавно и без усилий. Два горгантавна тормозят у извивающегося детеныша, оглядывают его, но вот третий – нет.

– Она идет, – говорит Родерик. – Жми!

Самка третьего класса преследует нас и в тоннеле. Она приближается, вытянув мясистый язык. Мы же летим к свету. На выход.

– Сейчас! – кричу я. – Подрывай!

Родерик с Громилой сбрасывают с кормы огромную бочку. Оказавшись в воздухе, она начинает издавать шипение.

– Вот дерьмо! – ревет Громила. – Слишком рано.