Марк Фрост – Список Семи (страница 49)

— В некотором смысле… Я использовал свои знания математики, урду, санскрита и ряда финно-угорских языков.

— Следовательно, никому, кроме вас, эта картотека ничего не скажет.

— Вот именно. Она не предназначена для общего пользования.

— Понятно. И все-таки, какая информация заключена в этой карточке? — Дойл протянул карточку Спарксу.

— Джимми Малони. Родился в Дублине, в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году. Образования никакого. Младший из пятерых сыновей. Отец — шахтер, мать тоже работает на шахте. Разыскивается ирландской полицией, подозревается в изнасиловании и грабежах. Вместе с братьями прошел выучку в банде Фина и Рости, графство Корк. В Англии — с тысяча восемьсот семьдесят шестого года. Первое преступление и арест — в Лондоне в семьдесят восьмом. Отбыл два года в тюрьме Ньюгейт. После освобождения работает в одиночку. Из оружия предпочитает тяжелые дубинки с гвоздями на конце. Подозревается по меньшей мере в одном нераскрытом убийстве. Последнее место убежища: Ист-Энд, улица Адлер возле Гринфилд-роуд. Рост пять футов, восемь дюймов, вес сто шестьдесят восемь фунтов, лысеющий шатен с реденькой бородой. Пороки: карты, пьянство, проститутки — короче, весь набор. Известен под кличкой Джимми-Крюк.

— Понятно, — сказал Дойл, засовывая карточку на место.

— Ох уж этот Джимми, — рассмеялся Ларри. — Ну что за болван.

— А вас не беспокоит, что, проснувшись однажды утром, вы вдруг обнаружите, что забыли ключ к вашему шифру? — спросил Дойл.

— На этот случай ключ хранится у «Ллойда» в Лондоне вместе с распоряжением о передаче архива в полицию, — ответил Спаркс, выливая дымящуюся жидкость в химический стакан. — Хотя, думаю, воспользоваться архивом должным образом в Скотленд-Ярде не сумеют.

— И вы не боитесь, что в квартиру могут вломиться незваные гости и унести все это? — покачал головой Дойл.

— Попробуйте открыть, — неожиданно предложил Спаркс, кивая на входную дверь.

— Зачем?

— Откройте, откройте.

— Эту дверь?

— Да-да. Открывайте.

Недоуменно пожав плечами, Дойл повернул ручку и толкнул дверь. В то же мгновение из темноты коридора на него ринулось огромное животное с горящими, как угли, глазами и оскаленными клыками, готовое вцепиться ему в горло. В ужасе Дойл едва успел захлопнуть дверь.

— Господи боже! — воскликнул он, прижимаясь спиной к двери, за которой слышалось злобное рычание.

Ларри и Спаркс добродушно посмеивались.

— Видали бы вы свое лицо, — от души веселился Ларри.

— Что за дьявола вы там прячете? — спросил Дойл.

— Вот вам и ответ на ваш вопрос, — сказал Спаркс и негромко свистнул. — Теперь можете открывать.

— Нет, благодарю покорно.

— Ну же, Дойл, я подал сигнал, и теперь этот зверь так безобиден, как ягненок.

Повернув ручку, Дойл чуть-чуть приоткрыл дверь и спрятался за ней. Огромный дог протиснулся в комнату. Голова собаки была размером с тыкву, мощное тело почти как у теленка. Собака стояла на пороге, ожидая приказания хозяина.

— Хорошая собачка Зевс, — улыбнулся Спаркс. — Поздоровайся с доктором Дойлом.

Обнюхав Дойла, спрятавшегося за дверью, Зевс сел перед ним на задние лапы, чуть не ткнувшись мордой в живот доктора. Он посмотрел на Дойла удивительно умными глазами, а потом протянул лапу как бы для рукопожатия.

— Ну что же вы, док, — хмыкнул Ларри. — Он обидится, если вы откажетесь подружиться с ним.

Дойл пожал протянутую ему лапу. Довольный Зевс опустил морду на пол и поглядел на Спаркса.

— А теперь, когда вы уже познакомились, поцелуй доктора Дойла, Зевс.

— А вот это совсем не обязательно, Джек, — запротестовал Дойл.

Но Зевс поднялся на задние лапы, заглянул Дойлу в глаза и, повиливая хвостом, лизнул его в щеку.

— Хороший мальчик Зевс, — неуверенно пробормотал Дойл. — Хорошая собачка. Хорошая. Хорошая собачечка…

— Вы с ним не сюсюкайте, док, — предупредил Ларри. — А то он решит, что ему все дозволено.

— Не буду, — согласился Дойл. — Ну, хватит, хватит, Зевс.

Явно понимая, что ему говорят, Зевс сел на пол у ног Дойла и снова посмотрел на Спаркса.

— Теперь вы убедились, что беспокойство по поводу воров абсолютно беспочвенно, — с гордостью произнес Спаркс, разливая кипящую жидкость в пузырьки.

Дойл почесал собаку за ушами.

— Замечательное существо собака, — сказал Спаркс. — Никакое другое животное не расстается со своей свободой столь охотно ради того, чтобы верно служить человеку. Люди в большинстве своем на это совершенно не способны.

— Особенно если собаку кормите вы сами, — заметил Дойл.

— Мы сами кормим и наших епископов, и наших священников, только я что-то не слышал, чтобы кто-нибудь из них пожертвовал своей жизнью ради другого.

Дойл кивнул, еще раз с удивлением оглядывая спартанское жилище Спаркса.

— Это действительно ваш дом, Джек? — спросил он.

Спаркс вытер руки полотенцем и начал смывать с себя грим; сначала он отклеил седые брови и снял парик.

— Иногда я здесь ночую и, как вы могли заметить, провожу различные эксперименты. Точнее было бы сказать, что я чувствую себя везде как дома, потому что считаю себя гражданином мира. Дома в обычном смысле у меня нет с тех самых пор, когда мой брат превратил в пепел наше поместье. Такой ответ вас удовлетворяет?

— Вполне, — смутившись, ответил Дойл.

— Отлично. — Спаркс снял свой театральный наряд, отстегнул высокий воротничок, мягкую накладку с живота. — Если вам интересно, я могу продемонстрировать весь свой гардероб.

Дойл последовал за Спарксом в гардеробную, где спал Зевс. Стены комнаты были сплошь завешаны разнообразными костюмами. Их было так много, что хватило бы на целую театральную труппу, репертуар которой состоял из нескольких спектаклей. Здесь же стоял и гримерный столик с большим зеркалом и целым набором всевозможных красок и кисточек. В углу на полке выстроились деревянные болванки для париков, с приклеенными усами и бородами. Кроме того, здесь было все необходимое для того, чтобы по желанию изменить фигуру: накладные плечи, подушечки, накладки и прочее. А швейная машинка, стоявшая там же, в углу, и рулоны разнообразных тканей наводили на мысль, что Спаркс вдобавок ко всему шил сам. Он мог выйти из этой комнаты совершенно неузнаваемым, одетый в любой — мужской или женский — костюм, подходящий для разноликой толпы Лондона.

— И все это вы сделали сами? — спросил Дойл.

— Мое увлечение театром не прошло бесследно, — ответил Спаркс, вешая на место костюм священника. — Извините, Дойл, мне надо привести себя в порядок.

Дойл вернулся в комнату. Ларри кормил Зевса суповыми костями, которые дог грыз с огромным удовольствием.

— Потрясающая собака, — сказал Дойл.

— На вашем месте, сэр, я был бы польщен, — проговорил Ларри. — Впервой вижу, чтобы наша собачка пропустила постороннего. С ним так просто не справиться, скажу я вам.

— Извините, Ларри, а что, в Лондоне многие знают Джека?

Ларри с задумчивым видом попыхивал сигаретой.

— Я отвечу вам так, сэр. Имеется три сорта людей, они подразделяются между собой очень даже заметно. Одни сроду о мистере Джеке не слыхали и никогда не услышат. Это, понятно, честные лондонцы, которые заняты своими делами и знать ничего не знают о преступном мире родного города. Другим — а их по счету всего ничего, — считайте, повезло; они отлично знают, как ловко справляется с ихними делами мистер Джек — это всякие секретные поручения королевского двора. Есть еще третьи — бандиты разные, всякие мерзавцы и негодяи, которые из-за грязных делишек очень даже близко знакомы с мистером Эс. От одного его имени их в дрожь бросает. Но их-то как раз больше всех, только многие лондонцы об этом даже не подозревают. Думаю, док, вы, к вашей чести, с ними тоже мало знакомы. Потому и задали свой вопрос, я так мыслю.

Ларри бросил Зевсу последнюю кость.

— Так уж вышло, что мы с братом Барри тоже в этой группе числились. И недавно совсем. Гордиться этим не приходится, но что поделаешь.

— Позвольте спросить, Ларри, как вы встретились с Джеком?

— Валяйте, сэр. И хочу признаться, что благодаря нашей работе с мистером Джеком мы имеем честь знакомиться с такими замечательными джентльменами, как вы, сэр.

Дойл в смущении отмахнулся.

— Это чистая правда, сэр. А так бы мы могли познакомиться, если б я влез к вам в дом ночью, а вы бы взяли и неожиданно вернулись. Или если б мне срочно понадобилась медицинская помощь из-за какой-нибудь раны, полученной в драке, сами понимаете. Мы с Барри были отчаянными ребятами, но винить в этом некого, кроме нас самих. Папаша у нас был добряком и трудягой, на железной дороге работал и старался как мог, чтоб мы были сыты. Даже когда он бывало разбушуется, это и сравнить нельзя с тем, чего мы потом навидались. Ну ему, конечно, трудновато приходилось с близнецами-то… А мамаша у нас была натура деликатная, да, сэр, нам отец рассказывал. Вот тут у меня и фотография имеется.

Ларри вытащил из кармана бумажник и раскрыл его. Там лежала фотография привлекательной молодой женщины, причесанной по моде двадцатилетней давности, с виду похожей на продавщицу. Снимок был затертый и блеклый, но веселые огоньки в глазах женщины, такие же, какие часто светились и в глазах ее сыновей, были хорошо видны.

— Она очень хорошенькая, — сказал Дойл.

— Ее звали Луиза. Луиза Мэй. Это был как раз ихний медовый месяц: двое суток в Брайтоне. Папаша снимал ее на пирсе.