Марк Филвальд – Камень колдуна (страница 2)

Агай пригубил чай, задумался.

— Избушка там всегда стояла, сколько я себя помню, — продолжил он. — Я в ней останавливаюсь, когда охочусь в тех краях. Редко кто ещё туда захаживает…

Он опять отпил чай.

— А про Чёрный Камень мне один старик рассказывал, когда я был мальчишкой. Говорил, будто давным-давно его туда забросил один шаман. А зачем — никто не знает. Так-то.

Николай воодушевился.

— Слушайте, ребята! Расскажу я вам три истории. Считается, что они связаны с вашим Черным Камнем. Первая история известна из сказок: один охотник заплутал зимой в тайге...

Все притихли, приготовившись слушать.

— Долго он ходил и наконец вышел к бескрайнему болоту. Куда идти — совсем не знает. Стал он через болото перебираться и увидел одинокую черную скалу вдалеке. С большим трудом добрался до нее. Недалеко от скалы в лесу стоял небольшой домик.

Николай сделал паузу, обводя взглядом слушателей.

— Зашел охотник туда — а там старушка. Чаем его напоила, лечить стала — заболел он сильно. Три дня прожил охотник в той избушке. За это время совсем поправился, набрался сил. Старушка указала ему дорогу домой, и отправился он в обратный путь. Но когда вернулся — никто его не узнал, и ему все люди были незнакомые. Лишь старый шаман, когда услышал его имя, припомнил, что рассказывали старики про охотника с таким же именем, который пропал в тайге сто лет назад.

Все сидели молча, лишь изредка прихлёбывая чай из пиал. Николай, собравшись с мыслями, продолжил свой рассказ:

— Вторая история произошла с одним казаком… — он на мгновение задумался, припоминая детали. — Это было в 1887 году. Его отряд преследовал банду разбойников в тайге. Загнали они преступников в болото, и завязалась перестрелка. Нашего казака ранили в голову, и он потерял сознание. Очнулся уже в лодке, а на вёслах сидели те самые разбойники. Недолго думая, он их убил. И поплыл к скале, которую увидел впереди. Возле скалы казачок нашёл избушку, где встретил охотника. Они вместе попили чаю, поговорили, и парень отправился в обратный путь.

Тут старик Агай утвердительно кивнул, подтверждая достоверность рассказа.

— У одного из тех убитых разбойников при себе была карта, — продолжил Николай. — С её помощью наш казак смог выбраться к людям. И тут оказалось, что на дворе тот самый 37-й год. Более пятидесяти лет пролетело как один миг.

Собравшиеся переглянулись, не скрывая удивления.

— Парня забрали в НКВД, сначала допросили, а потом предложили служить в их войсках. Он согласился, да недолго прослужил. За год сильно одряхлел и был отправлен на покой. А еще через три года умер. Эта история, что интересно, зафиксирована уже документально.

Николай сделал паузу, чтобы перевести дух.

— Интересно? — спросил он, обводя взглядом слушателей.

— Продолжай, — попросил Агды-хан, подавшись вперёд. — Рассказывай третью историю.

Все присутствующие закивали, с нетерпением ожидая продолжения.

— После приключения казака прошло около тридцати лет, — снова стал рассказывать Николай. — Ту скалу в болотах отыскали уже специально. И одного человека заставили идти к ней, найти ту избушку… Но строго-настрого приказали: в избушку не заходить, сразу поворачивать назад.

Агай снова утвердительно кивнул.

— Так он и сделал, — продолжал Николай. — А когда вернулся… никого не нашёл. Сорок пять лет промелькнуло как одно мгновение. Почти все, кто отправлял его в то путешествие, уже умерли. Но кое-кто всё же был ещё жив. Этот человек сумел отыскать одну женщину, которая занималась этим проектом, и всё ей рассказать.

В юрте повисла напряжённая тишина. Собравшиеся затаили дыхание, ожидая продолжения.

— Что же было потом? — не выдержал кто-то.

— А потом началась следующая история, — загадочно улыбнулся Николай.

Все выжидательно смотрели на него.

— Эта женщина, которой было уже больше семидесяти лет, была моим учителем истории, а потом и моим научным руководителем, — продолжил Николай. — Много раз мы были с ними — с ней и ее мужем, Вячеславом Геннадьевичем, в разных походах и хорошо друг друга знали. Она меня сюда и отправила, чтобы продолжить исследование этого загадочного места.

— Зачем же вам это надо? — спросил Горг. — Дело явно нечисто, и ты можешь никогда не вернуться к своим.

Николай замолчал, и в повисшей тишине слышался лишь стрекот кузнечиков.

— Мне не к кому возвращаться, — тихо ответил он. — Вот почему меня и попросили. Мои дети уже выросли, с жёнами я разошёлся, родители умерли. А работа... Да что там работа...

— Сколько же тебе лет? — с недоверием посмотрел на него Агай.

— Сорок четыре, — улыбнулся Николай. — Не так уж много.

— А я думал, тебе и до третьего десятка далеко, — искренне удивился охотник. — А ты ж погляди…

— Наверное, я здесь просто из любопытства, — Николай пожал плечами. — А вот Галина Андреевна, моя наставница, до сих пор занимается этим проектом. Для неё это важно — наука, исследования...

— Ты не прав, — покачал головой Агды-хан, — ты здесь не просто из любопытства. Так не бывает. Что-то ты должен сделать, даже если пока не знаешь, что именно.

Николай вздохнул. В воздухе повисла пауза.

— Можно я поживу в вашей деревне? Я вам помогать стану. А между делом погляжу этот Черный Камень поближе.

Николай просительно посмотрел на старого хана.

Тот неожиданно рассмеялся.

— А поживи! Все будут очень рады, всё тебе расскажут, что знают, — старик поднялся на ноги.

— Ну, пойдем, покажу, где можно на первое время остановиться!

— Погоди, погоди, — смущенно проговорил один из присутствующих, — Николай, а зачем ты лодку-то в лес потащил?

Некомими

Деревенька Шитэн-чулу, что означает «Камень колдуна» на наречии, бывшем здесь когда-то повсеместным, а ныне позабытом, располагалась на большой прогалине в устье ручья, впадающего в речушку, которая несла свои воды в бескрайнее болото.

Речка, именуемая местными Белянкой, делала большой изгиб в этом месте, образуя уютную заводь. Берега речки были высокими и обрывистыми, обнажая богатые залежи глины разных цветов: белой, синей и жёлтой. У воды они образовывали естественный пляж, покрытый мягким золотистым песком, местами поросшим камышом и осокой.

Возвышенность и относительная удаленность от леса делали деревню открытой всем ветрам. Это было несколько некомфортно, но зато избавляло людей от надоедливого таёжного гнуса.

Жители Шитэн-чулу занимались в основном охотой и собирательством. Иногда они ездили в город торговать плодами своих трудов. Там же покупали необходимые в их нехитром хозяйстве вещи. Раз в год выбирались на большую ярмарку, к которой старались заготовить побольше товара.

Обитали большей частью в хижинах, похожих на юрты или аилы, покрытых шкурами и ветками. Хотя встречались и бревенчатые избы. Кроме жилых домов имелась общая баня, просторная гостевая хижина, общий склад для припасов и товаров, и большой дом лекаря — самый большой и благоустроенный дом в деревне, искусно сложенный из толстых брёвен. Имелась и часовня, высившаяся немного за деревней, на возвышении и без того крутого берега. Неподалеку от неё располагалось кладбище.

Агды-хан с Николаем, сопровождаемые Горгом и стаей собак, возглавляемых Багбаем, неторопливо обошли всю деревню. Новичка представляли местным жителям, показывали ему, кто где живёт, объясняли, как здесь принято жить... Они спустились к берегу и уже поднимались к гостевой хижине, когда Николай заметил необычную картину.

На обрыве, в полном одиночестве, сидела девочка лет десяти. Она резко выделялась среди других жителей деревни: худенькая, неопрятная, в потрёпанной одежде. Но больше всего внимание привлекала странная деталь — на её голове красовались кошачьи ушки. Очень грустные ушки.

К девочке подошла женщина с едой, но та лишь молча отвернулась. Женщина, пожав плечами, удалилась, оставив ребёнка наедине с его горестями.

Николай, наблюдавший за этой сценой, удивился такому странному сочетанию. Как могли ушки-некомими оказаться в этой затерянной таёжной деревне? Ещё в прошлом году он сам покупал подобные в подарок дочери-косплейщице и прекрасно помнил, как непросто найти хорошие и сколько они стоят.

— А-а-а… Девчонка… — протянул хан, проследив за взглядом Николая. — Ума не приложу, что с ней делать…

— Что же случилось? — спросил Николай, не отрывая глаз от одинокой фигуры на обрыве.

Агды-хан досадливо поморщился:

— Беда случилась. Позавчера, не далее… Наши люди случайно ранили отца этой девочки. Нелепый несчастный случай на охоте. Принесли его к нашему лекарю, но уже не успели... Их люди потом пришли, забрали тело и выкуп, а девочку оставили. Она-то за ними побежала. А мать её разъярилась и как её ударит! Девчонка-то и упала без сознания. «Она его дочь, мне не нужна», — сказала она мне. Это мать-то…

Хан покачал головой, не скрывая своего возмущения.

— Мы пытались пристроить девчонку к кому-нибудь, — продолжил он. — Но она же не даётся. То в лес убежит, то по деревне бродит. Горг вон решил её поймать, догадался тоже… Так она его расцарапала — только держись. Потом всю ночь тут просидела. Что с ней делать — ума не приложу…

— Бедолага, — с сочувствием произнёс Николай, расчувствовавшись. — А можно с ней поговорить?

— Ты её только в руки не бери, — предостерёг Горг. — Осторожнее будь, она дикая.

Николай подошёл к обрыву и сел неподалёку. Открыл свой рюкзак и начал неторопливо перебирать вещи.