Марк Эльсберг – Блэкаут (страница 41)
Затем заскулила собака. И шепотом прозвучала команда. Манцано почувствовал, как лоб его покрылся испариной. Он проковылял к кровати и схватил костыли. Осторожно вышел и прислушался.
Звуки доносились с лестницы. Неужели Хартланд все-таки вернулся?
Пьеро стоял возле лифтов и прислушивался. Голоса и шаги становились ближе. Сбежать по лестнице он уже не мог, и куда ведут коридоры, тоже не знал. Вполне могло оказаться, что там тупик или другие выходы заперты. Манцано еще лихорадочно соображал, когда из коридора донеслись выкрики и собачий лай.
– Полиция! Кто вы? Выходите!
Шеннон закрылась руками, ослепленная фонарями.
– Я журналист! – закричала она по-английски. – Журналист!
– Что она говорит?
– Покажите руки. Поднимайтесь с кровати!
– Я журналист!
– Поднимайтесь!
Лай собак.
Шеннон ничего не видела и продолжала кричать, пытаясь высвободить ноги из-под одеял.
– Это женщина!
– Что она говорит?
– Говорит, что журналистка.
Наконец-то Шеннон выпуталась из-под одеял и поднялась, одной рукой прикрывая глаза, а другую подняла словно в приветствии. Собака зарычала.
– Кто вы? – спросил один из полицейских на хорошем английском, хоть и с легким немецким акцентом. Это был высокий мужчина, крепко сложенный, с короткой стрижкой. – И что здесь делаете?
– В отелях не осталось места, и я хотела переночевать здесь, – честно ответила Шеннон.
Мужчина обшарил ее фонарем с ног до головы. Она вспомнила его: это он преследовал Манцано и потом доставил в больницу.
– Вы кого-нибудь видели здесь?
– Нет.
Полицейские обыскали другие кровати, но никого не нашли. Когда они выходили, их предводитель обернулся в дверях:
– Вам бы поискать другое место для ночлега.
Шеннон стояла у кровати, пока группа ломилась в следующую палату. Она чувствовала, что дрожит, но не знала, от испуга или от холода. Затем забралась обратно под одеяла и слушала, как полицейские с собаками обыскивают одну палату за другой. Голоса и шаги становились тише, затем группа вернулась, снова миновала ее палату, и все смолкло.
На третьем и четвертом этажах поиски ничего не дали. Было далеко за полночь, люди и собаки валились с ног от усталости. Больница, не самое приятное место даже в нормальных условиях, теперь производила совсем уж гнетущее впечатление. Когда они поднялась на пятый этаж, собаки заскулили громче обычного.
– Это он? – спросил Хартланд кинолога.
– Не исключено. Хотя причина может быть в другом.
– То есть?
– Надеюсь, я все-таки ошибаюсь…
Собаки потянули сильнее. Люди их не удерживали и шли, пока не оказались в последнем помещении. Фонари выхватывали из темноты контуры кроватей: всего их оказалось восемь, накрытых простынями от изножья до изголовья.
Хартланд шагнул к ближайшей кровати и отдернул простыню. Взору его открылось бледное лицо старой, изможденной женщины. За свою карьеру ему пришлось повидать достаточно трупов, и это зрелище было для него привычным. Он подошел к следующей кровати. Там лежала тощая женщина – скорее всего, наркоманка, решил Хартланд, когда окинул взглядом тело.
Двое человек тем временем осмотрели кровати с другой стороны.
– Похоже, что сюда временно свозили умерших, – заключил один из них.
Собаки жались у дверей и скулили.
– Наверное, уже не было возможности доставить их в холодильную камеру, – согласился второй.
Хартланд направил фонарь на оставшиеся кровати, где лежали два внушительных тела.
– Взгляните. Не представляю, как бы их спускали по лестнице. – Он направился к двери. – Да и зачем, если холодильники все равно не работают… – Подал остальным знак и вышел. – Идем дальше.
Тяжелое тело придавило Пьеро к стене, закрывая его целиком. Голова покойника лежала прямо перед его глазами. Шаги постепенно затихли, но Манцано до сих пор боялся вдохнуть. Его душили тяжесть, страх и первобытный ужас.
Отчаяние погнало его вверх по лестнице. Уже тогда в голове у него созрел этот план, и другого выхода Пьеро не видел. Он спрятался за трупом, который располагался у самой стены. Запах был невыносимый – мертвец лежал в засохшей крови и экскрементах. Из тела сочилась жидкость, но Манцано заметил это, когда уже забрался под него. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Возможно, Пьеро испытал бы не меньшее облегчение, если б Хартланд его обнаружил – тогда можно было бы покинуть это жуткое укрытие.
Манцано с трудом выбрался из-под тела, сбросил с себя окоченелые конечности и достал костыли. Сделал несколько шагов и привалился к стене, скованный ужасом. Дыхание по-прежнему было прерывистым. Он чувствовал, как по лицу катятся слезы.
Потом Манцано еще долго стоял у двери и прислушивался. Из коридора не доносилось ни звука. Он приоткрыл дверь – ничего. Осторожно, шаг за шагом, стал пробираться в темноте. Врача с санитаром не было – должно быть, ушли еще до появления Хартланда. Его по-прежнему трясло, джинсы пропитались зловонной влагой. Манцано снял их и остался в одних трусах. Сейчас бы в душ! Горячей воды и мыла побольше!
Спустя целую вечность он добрался до второго этажа. Люди с собаками исчезли. Пьеро вернулся в палату, из которой сбежал пару часов назад, и забрался под одеяла. Теперь его била мелкая дрожь, и он даже не надеялся уснуть этой ночью.
День 7 – пятница
– Кажется, у меня жар, – пожаловалась Мари.
Она стояла, прислонясь к дверному косяку и обхватив себя руками, бледная, в свитере с высоким воротом. Несмотря на холод, лицо ее было покрыто испариной, глаза покраснели.
– Боюсь, не смогу дойти сегодня до раздачи.
Франсуа приложил ладонь к ее лбу. Слишком горячий. Мысленно он уже решал задачи, которые ожидали его в бюро.
– Ложись в постель. У нас есть что-нибудь от гриппа?
– Да, сейчас приму. Туда надо приходить пораньше, иначе ничего не остается.
– Где это?
Боллар пристегнул велосипед к дорожному знаку. Дальше передвигаться можно было только пешком. На маленькой площади, стиснутой между старинными домами, толкались сотни людей. Среди них стояли повозки и телеги, окруженные крепкими ребятами с вилами и дубинками. Послышался звук мотора, и Франсуа увидел, как к площади медленно подползает фургон. Толпа пришла в движение. С улицы, по противоположной стороне площади, забрезжил слабый свет, постепенно становясь ярче, и вот грузовик на тихом ходу въехал в людское море. Люди тотчас стали забираться на подножки и бамперы. Боллар начал проталкиваться к центру. Но он был не единственный и скоро, зажатый со всех сторон, не мог ни продвинуться вперед, ни отступить и вынужден был подчиниться людскому течению. Люди бранились, кричали, переругивались. «Вот как бывает, когда попадаешь в морское течение и уже не можешь выплыть», – подумал Франсуа. Несмотря на все его усилия, его оттеснили вбок, и грузовик, облепленный людьми, как пасечник – пчелами, остался в стороне.
Фургон остановился в центре площади, и с минуту ничего не происходило. Потом персоналу наконец-то удалось открыть заблокированные толпой двери. Еще несколько минут им потребовалось, чтобы в сопровождении двух полицейских добраться до задних дверей. Они открыли обе створки и забрались на платформу, в то время как полицейские оттесняли от машины самых настойчивых, которые пытались влезть в кузов.
Люди напирали, перекрикивая друг друга, тянули руки. Боллар увидел над толпой двух маленьких детей, чьи родители, вероятно, пытались показать, что им помощь требуется в первую очередь. По краям толпы начались первые стычки.
Служащие терпеливо раздавали пакеты тем, кто сумел пробиться к погрузочной платформе. Кузов был забит такими пакетами, но Боллар находился слишком далеко и уже ни на что не надеялся.
Полицейским становилось все труднее защищать груз. До сих пор они орудовали дубинками, но вскоре один из них что-то прокричал и поднял над головой пистолет. Когда и это не возымело действия, он выстрелил в воздух.
Толпа на мгновение застыла. Служащие воспользовались моментом, чтобы захлопнуть двери, вручить полицейским по пакету и спрыгнуть с платформы. Под эскортом вооруженных полицейских они протолкались к кабине и запрыгнули внутрь.
Люди в считаные секунды облепили фургон.
Боллар услышал урчание мотора и беспомощно наблюдал, как машина медленно двинулась сквозь разочарованную толпу. Люди не рисковали становиться перед грузовиком, чтобы не быть задавленными.
Даже сквозь крики толпы Франсуа услышал жуткий грохот, когда куски брусчатки стали ударяться в ветровое стекло. Водитель прибавил скорость, хотя перед фургоном находились люди. Боллар содрогнулся, услышав глухие удары. Грузовик выехал на улицу и поехал быстрее. Те, которые еще цеплялись, спрыгивали на ходу или падали. Люди вставали, кривясь от боли и ощупывали конечности. Некоторые так и остались лежать.
Манцано не знал, где в этом городе располагаются пункты раздачи. Впрочем, он и не решился бы там показываться – не исключено, что о нем уже знали. Первым делом Пьеро отправился на кухню, но ничего там не нашел и вернулся в фойе. По пути он заглядывал во все комнаты в поисках какой-нибудь одежды. Ему попадались пластыри, бинты и средства для дезинфекции. Манцано все распихивал по карманам куртки. Туда же отправились ножницы и пара скальпелей. Наконец он разыскал бельевую, заваленную белыми халатами и брюками. Все оказалось использованным. Стиральных машин Пьеро не увидел; очевидно, в больнице ничего не стирали, а пользовались услугами прачечных. Он снова поднялся на второй этаж, где располагались также гинекологическое и терапевтическое отделения. В одном из шкафов действительно нашлась пара брюк, кем-то забытых или оставленных. Первые оказались малы, вторые были относительно чистые и, похоже, подходили по размеру.