Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 71)

А Базанов все искал ключик к сердцу Антошки. Все не мог найти и уже начал отчаиваться. А тут случай. Смешной, в сущности, эпизод.

…Начало лета опять оказалось жарким. Чудеса в природе продолжались. Где-то лили дожди и реки выходили из берегов. Где-то впервые за сто лет выпадали снега, парализовали жизнь городов. В океанах гуляли ураганы и тайфуны с нежными женскими именами. Началось извержение вулкана, который с древних времен считался потухшим. Метеорологи пытались объяснить происходящее. «Теплые массы воздуха вторглись, холодные массы воздуха неожиданно переместились», — писали они. А на пустыню обрушилась жара. И даже ночи против обыкновения стали душными. Атмосферное давление прыгало. Глеб чувствовал себя препогано, уставал, плохо спал.

Однажды под утро он очнулся от ощущения тяжести. Ему показалось, что кто-то громко храпит рядом. Глеб сел, прислушался. Все вокруг было наполнено странными звуками — ревом, свистом, стонами, рычанием, стуком, писком. Звуки ни на минуту не смолкали, они наслаивались, переплетались, переходили друг в друга. Ничего не понимая, Глеб встал, подошел к двери, отворил ее. Город еще спал. Возле вагончиков ни души. На часах без пяти пять. Звуки неслись с юга, со стороны станции Дустлик. Что там происходит? Нашествие африканских слонов? Но и слоны не в состоянии разыгрывать такие мелодии. Может, стадо бронтозавров пожаловало? Глеб хотел одеться и пойти посмотреть, но отговорил себя и решил полежать до рассвета.

Лег и заснул. А когда проснулся, солнце по-летнему лупило в окна и странных звуков уже не было. Были обычные звуки стройки: мелодично звякал движущийся башенный кран, въедливо рычал экскаватор, шумели большегрузные автомашины, автоматными очередями стрекотал поблизости отбойной молоток. Наскоро перекусив, Глеб пошел в партком, раздумывая над странным ночным происшествием. А потом закрутился и забыл о нем. И только во время обеденного перерыва вспомнил и рассказал Надежде Витальевне. Красная засмеялась:

— Ночные кошмары, Глеб Семенович. А белая мышь вам не видится? Пить надо меньше.

Юморок был у нее несколько грубоват, ничего тут не попишешь, иногда начисто отбивал желание общаться — у неискушенных, разумеется. Те, кто был знаком с Надеждой Витальевной, знали: она милый, добрый человек. Впрочем, Красная и сама поняла, что высказалась не лучшим применительно к Базанову образом: при чем тут пить, при чем тут мышь? Она смущенно замолчала, привычно полезла за папиросами, закурила, но, спохватившись, что Базанов трудно переносит табачный дым, ткнула папиросой в спичечный коробок и заерзала, смутившись еще больше. Хорошо, главный конструктор Леонид Комов, приехавший в очередную командировку и сидящий за соседним столиком, сказал, как обычно нараспев, чтоб не споткнуться на каком-нибудь слове:

— Это зз-вери, тт-очно, Глеб. Не то ц-цирк, не то ззз-вери-н-ннн-ец ппп-ожаловал. С-смотреть ссс-трашно.

— Почему страшно? — не понял Глеб.

— Звери не из нашей ккк-омпа-ннии. Им в Норильск, а их с-сюда, ггг-оремык, по-о ошибке.

Глеб поел и пошел на южную окраину, где на ровной площадке, в полукилометре от последних домов, разместился передвижной зверинец. Базанов и не предполагал, что такие существуют.

Высокий сборный забор скрывал клетки со зверями. По обе стороны от входа красовались в натуральную величину дикие и необузданные хищники, нарисованные яркими (возможно, и светящимися) красками, которыми неумело воспользовались явно самодеятельные художники. Гремела музыка. «Добро пожаловать в зооцирк!» — призывал плакат. Инструкция из восьми пунктов предупреждала: руки к хищникам не просовывать, спящих животных не будить, угощать их только через служителей, а смотреть лишь в том положении, в котором они находятся. Последний пункт мог заинтриговать кого угодно.

Базанов купил билет и вошел в круг, образованный клетками, стоящими вдоль забора в один, два, а то и в три этажа.

Бедные животные, бедные хищники, как они не походили на своих собратьев, изображенных у входа! На них страшно и больно было смотреть. В маленьких, тесных клетках, обезумевшие от жары и музыки, они казались полудохлыми — даже обезьяны и змеи, даже старый потертый лев, знававшие иные времена и иные довольно теплые страны. Два бурых пыльных медвежонка с добрыми страдальческими глазами топтались на месте под прямыми лучами солнца, лизали прутья клетки, протягивая лапы. «Напоите, заберите нас отсюда, люди», — кажется, взывали они. И совсем страшен и жалок был огромный белый медведь. Стоя на месте, он мотал большой головой, будто причитал над самим собой. Голова ходила, как маятник, глаза — обреченные, непонимающие, черный язык вывален… Тигр валялся на полу, разбросав лапы. Как свидетельствовала надпись, тигр был знаменитый — принимал некогда участие в съемках фильма «Полосатый рейс». Рядом стояла клетка с бегемотом. Бегемот лежал в небольшой лоханке. Непонятно только, как он забрался туда, сложился пополам, что ли? Средних лет узбек остановился возле Базанова, с удивлением осмотрел невиданное животное, начал допытываться:

— А мясо ее едят?

— Нет, — ответил Глеб.

— Много мяса… Можно, если сварить? Или сжарить, а?

— Нет, это мясо не едят.

— Значит, как у свиньи мясо, да? Много мяса — жаль…

«Нет, все это хуже, чем браконьерство», — решил Глеб, направляясь в дирекцию — маленький фанерный домик, воткнутый позади кассы. В дирекции за столом сидел лысый человек с приятным усталым лицом и ел со сковородки бифштекс с луком. Сковородка стояла на электрической плитке. Ровно гудел вентилятор «подхалим». Отрезая маленькие кусочки мяса, директор бросал взгляды в газету, жевал и одновременно подписывал какие-то счета, что подсовывал ему мальчик в форменной тужурке — не то лифтерской, не то цирковой.

— Вам не жалко ваших зверей? — спросил Глеб.

— Ничего с ними не сделается, — беспечно ответил лысый.

— Вы бы хоть свой вентилятор им поставили и клетки накрыли.

— А вы что — агент Общества по охране животных? — Лицо директора затвердело, и он жестом отослал мальчика, определив, что разговор на этой его милой шутке не кончится.

— Я секретарь парткома стройки, — жестко сказал Базанов. — Идите-ка со мной, идите. А шляпу можете здесь оставить. Ваши звери ведь без шляп на всеобщее обозрение выставлены, на солнце.

— У меня есть все документы, — поспешно сказал директор. Он вышел вслед за Базановым и потащился за ним от входа по кругу, бормоча: — У меня документы. Мне дают маршрут, и я еду. Дают зверей, автомашины, и я еду. Что я могу сделать?

— Вы что — попка?

— Да, я как попка, — послушно кивнул директор. — А что делать, когда нет специальности?

— Переквалифицироваться в управдомы, — сказал Глеб. — Вот, вот, вот и вот, — показал он на клетки с медведями и бегемотом. — Это же варварство, уважаемый! Подобное зрелище безнравственно. Разве настоящие звери похожи на ваших?

— А что я могу сделать? С меня план требуют. Приходится залезать в глубинку. Вообще-то мы шли по другому маршруту, но один человек из цирка мне посоветовал — поезжайте в Солнечный: новый город, то-се, там и кошке удивятся. Я вам откровенно.

— Спасибо за откровенность, но я не понимаю. Вы же человек, а это — беззащитные животные. Они к тому же и кормят вас, и одевают, по-видимому. Так позаботьтесь о них. Хоть немного. Накройте клетки, что ли, кормите их как положено, поите.

— Знаете, им ничего не поможет уже. Верьте мне.

— Вы плохой человек. Я не хочу с вами разговаривать. — Глеб нахмурился. — И вот что! День вам на сборы. Я позвоню в соответствующие организации. И в Москву сообщу.

— Стойте! — вскричал директор. — Вы же нас режете! Я буду жаловаться! — он заметался, смешно заламывая руки. — Я так не оставлю!

— Куда вы сможете жаловаться? Вас к зверям и на выстрел подпускать нельзя. Чтоб завтра вас здесь не было. — Глеб зашагал к выходу. Директор зооцирка шел следом, бормоча умоляюще, но Глеб не оборачивался. У кассы директор отстал наконец, но продолжал что-то кричать вслед.

И сразу же Базанова догнал Антон. Он был всклокочен и возбужден, лицо его пылало. Сказал с прорвавшимся восхищением:

— А я все слышал. Здорово вы его, дядя Глеб! Так и надо ему, гаду! Что он со львом сделал? А с медведем?! Здорово!

Оказалось, Антошка очень любит животных, мечтает быть биологом. А Глеб-то думал прельстить его «Техникой молодежи»…

— А куда вы теперь, дядя Глеб? Можно, я провожу вас? — спросил Антон.

— Я буду рад, идем.

— Мама говорила, что вы нашли здесь золото, да?

— Не один я, конечно. Много людей искало золото в пустыне. И много лет — сто, а может, и тысячу… Вот послушай одну историю. Хочешь?

— Давайте.

— В давние времена тут, где мы с тобой идем, стояла юрта чабана, а рядом был колодец. И вот однажды вечером из песков к колодцу вышел человек. Он шатался от слабости и жажды, был гол и бос и на плечах тащил большой черный камень. «Интересно, — подумал чабан, — зачем несет этот сумасшедший такой тяжелый и бесполезный камень?» Он не мог спросить об этом у незнакомца: незнакомец не понимал его языка. Чабан хотел, по обычаю, пригласить его в юрту, чтобы гость мог напиться, поесть и отдохнуть, но пришелец, оттолкнув чабана и его детей, кинулся к колодцу и припал к ведру, в котором была вода, и пил жадно и долго, пока не выпил всю воду. Опорожнив ведро, он снова бросил его в глубокий колодец, а когда вытаскивал, вдруг отпустил веревку и упал. Полежав неподвижно, человек пополз к своему камню и, обняв его, умер. Чабан вырыл могилу и похоронил в ней незнакомца, о котором он не знал ничего, кроме того, что ему очень дорог был большой черный камень, ставший, по-видимому, причиной его путешествия и гибели. Чабан прочел молитву и, чтобы как-то отметить место безымянной могилы, положил на нее тот самый черный камень… Тебе интересно?