Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 58)

— Знаю, докладывали. — Богин резал копченую колбасу тонко и сноровисто, как продавец Елисеевского магазина. — Идея интересная, но требует изучения. В виде опыта можно было бы попробовать… А есть ли у нас время на опыты?

— Думаю, должно найтись.

— А чтоб опыт не провалить, не дискредитировать, ему материальное обеспечение необходимо, не так ли? Материалы, техника, транспорт — в первую очередь. Но ведь бригады других СМУ вправе спросить нас: а почему, собственно, Яковлеву создаются особые условия?

— А Стаханов, Борткевич?.. Яковлев не требует особых условий, только двусторонний договор и обоюдное его соблюдение. Не знаю, кто и как тебя информировал, на вот яковлевскую тетрадь, познакомься.

— Хочешь, чтоб и у нас почин родился? Тебе плюс, понимаю.

— Государству плюс.

— Да я и не возражаю, — поднял вверх руки Богин. — Выделим авторитетных экспертов, ознакомятся и доложат. Решат положительно — начнем эксперимент проводить. Я — за.

— Можно было бы без экспертов. Почитай сам.

— Сам не буду: времени нет. Но завтра я это дело закручу, а через недельку мы их заслушаем. Подожди, неделя ничего не меняет. Как твое сердце?

— Ничего.

— С удовольствием выпью сегодня. — Они чокнулись. Богин сказал: — Твое здоровье! — и одним духом опорожнил объемистую рюмку. Запил минеральной, хрустнул долькой огурца, аппетитно зажевал колбасу, сказал размягченно: — Прекрасно! Каких приятных вещей мы лишаем себя. Не умеем отдыхать, не умеем, и не учит нас никто.

— Истина в вине — и древние утверждали.

— Эти древние ребята мне давно по душе: умели строить и веселиться. Давай еще по рюмке. Ты ешь, ешь!

— Мне половину, пожалуй, — сказал Глеб.

Они опять чокнулись и выпили за «взаимопонимание», как предложил Богин. И тут же спросил:

— А почему ты не похож на победителя? Вроде и не утер носа начальнику строительства?

— Вон что тебя беспокоит?

— Беспокоит. И как у нас дальше пойдет — заботит.

— Так ты же сказал: не сработались.

— Недооценил тебя.

— И переоценил себя?

— До чего ж ты въедливый, Базанов! — Богин покрутил головой, засмеялся.

— А ты думал!

— Я, признаться, думал, ты в обком побежишь Сафарову на меня жаловаться.

— Выходит, я с тобой и без Сафарова справляюсь?

— Выходит. Только не зазнавайся, богом прошу.

— Я тебе вопрос задам, а ты подумай… Возьмем предприятие, неважно какое — большое, энское. Все отлажено. И вдруг директор его отбывает на полгода. Он уехал, а предприятие работает, будто и директора там не существовало. Хороший или плохой он руководитель?

— Никудышный! — уверенно ответил Богин. — Зря кабинет занимает — зачем, если все без него обходятся?

— А если с другой стороны посмотреть? Ведь вся организация, вся отлаженность — его рук дело. Это он воспитал людей, которые — каждый на своем участке — справлялись со своим производством без его руководящих указаний. Личная ответственность — это коллективная ответственность. Директор сумел воспитать ее в каждом из своих руководящих подчиненных. Поэтому и предприятие работает. А американцы, как мне рассказывали, даже специальный эксперимент проводят. Если после отъезда руководителя предприятие работает так же — руководителя оставляют. Лучше или хуже — увольняют. Если лучше работает предприятие — значит, не нужен он там, хуже — значит…

— Намек понял. А Богин уедет, думаешь, и стройка станет? Так ты что — против единоначалия?

— Все дело в пропорциях. Твое сегодняшнее единоначалие рождает Шемякиных.

— Пережитки! Плохо мы с людьми работаем.

— Какие, к черту, пережитки? Твой Матвей родился при советской власти. И это ты ему создал условия, дал почувствовать полную безнаказанность.

— А тут и Базанов появился — хвать нас за шиворот!

— Я, признаться, запаздываю по неопытности. Меня работяги, как ты их называешь, все подталкивают, у них, оказывается, более обостренное чувство справедливости. Для рабочего человека хороший или плохой руководитель — это не только его оперативность, инициатива, хозяйственная мудрость, но и его человеческие качества.

— Ну, раз ты признаешь свои ошибки, и я признаю, — сказал Богин и добавил беспечно: — Давай! С этими разговорами мы совсем запустили пьянку. — Он снова наполнил рюмки.

Было прохладно. Прохладный вечер — как награда за тягостное от жары лето. И Базанов засиделся у Богина за полночь. Уходя, он спросил начальника стройки:

— Так как, оставить тебе тетрадку Яковлева?

— Оставляй, — усмехнулся Богин. — Ничего ты не забываешь.

— Просмотришь через день-два?

— Просмотрю, — отмахнулся Богин. — У меня свежая проблема: скоро жена приезжает…

— Так радуйся, начальник!

— Я и радуюсь, — ответил Богин неопределенно. И растерянно улыбнулся…

26

«Дорогой Андрей свет Петрович!

Спасибо тебе за письмо и заботу о человеке. И лекарства получил. Очень мил моему сердцу сустак, очень он способствует… Одновременно и коленопреклоненно прошу прощения за столь поздний ответ и позднюю благодарность. Все никак не сесть было за письмо: и не потому, что не хотел, а потому, что не мог. Я у тебя в долгу, но не будем считаться. На два твоих письма отвечаю одним — зато обещаю, что оно будет длинным: пользуясь свободным вечером, отвечу на все твои вопросы по порядку.

Итак, во-первых: поздравляю с новым назначением. Обожаю номенклатурных друзей!..

Во-вторых: чувствую себя пристойно. Вполне. А теперь под долговременной охраной заморского сустака и интенсаина мне даже и сам циклон не страшен. Тем более что…

В-третьих: лето кончилось, а осень у нас настоящая, азиатская. Теплая, благостная пора. Самое лучшее время для строителей, которым, увы, как всегда, к концу года не хватает десяти дней и приходится наращивать темпы. Эта благостная пора совпадает с периодом, называемым плохим словом «аврал», который направлен на выполнение недостающих процентов месячного, квартального и годового планов.

В такие моменты мы, руководители, волей-неволей становимся спасателями, авральщиками. Бывалые люди утешают меня — это, мол, неизбежная фаза для каждой стройки, постоянное ритмичное производство в наших условиях пока практически невозможно: слишком много специфических трудностей — пустыня, отдаленность, смежники и поставщики по всей стране, черт и дьявол…

Я — протестую, ибо порой этой спецификой хотят прикрыть и неорганизованность, и леность мысли, и безалаберность. Но!.. Но подходит конец месяца — то один объект, то другой начинает лихорадить по самым разным причинам. Остаются считанные дни, не хватает каких-то считанных процентов, а то и десятых долей процентов. И пошло-поехало! План, план! Невыполнение его — это не только материальный, но и моральный фактор, оно ослабляет сплоченность, боевитость коллектива.

Сегодня же имел очередную беседу с Богиным: как налаживать ритмичность, хотя бы стремиться к ней? Неужели жать на одну педаль, на энтузиазм? Во имя пяти десятых процента плана призывать людей к подвигу? И требовать от них этот подвиг постоянно? Ведь часто этот подвиг — плата за ошибки, просчеты и непредусмотрительность руководства, за наши ошибки… Задумался начальник. Начал было свою любимую песнь: твердое руководство, гибкость и современность лозунгов, которые мы должны выдвигать. А в конце концов плечами пожал: «А что ты предлагаешь?» Я ему говорю: «Задача руководства, вероятно, не только в том, чтобы оперативно реагировать на все и всяческие прорывы, ЧП, срывы плана и тому подобное, но и как-то предвидеть возможность их возникновения, предвидеть и учитывать в повседневной деятельности. Своей и своих подчиненных, снизу доверху». — «Скрытые резервы?» — «Скрытые резервы. И плюс мысль, инициатива на местах. Пусть не одни мы с тобой, пусть все об этом думают, о нашем завтрашнем дне…» Почти согласился, но, разумеется, и виду не показал.

Богин есть Богин. Он ястреб, он экстремист — это я понял отчетливо. Накинь на него узду — он сразу же перестанет быть Богиным. Но ведь и стройке во многом от этого будет хуже, представь себе. И это я понял… Верность идее, делу, избранному пути (и своему месту на этом избранном пути, конечно) сильнее его характера. Он ведь по натуре нормальный человек: добрый, и отзывчивый, и любящий, вероятно… Но характер тут не главное. Характер подчинен цели, по которой он выверяется; и предельный диалектизм, и своеобразное соотношение добро — зло, которое трактуется им не нравственно, а лишь прагматически, выверяется опять-таки лишь с точки зрения ценности, необходимости Идее и Делу. Отсюда и его настрой, постоянная заряженность и целеустремленность (устремленность к цели!). Это хорошо, правда? Но отсюда и некоторая «сверхчеловечность», которая, по его мнению, дает ему право переступать при нужде (нужде с его, богинской, точки зрения) и через людей, и через постановления, и даже через неугодные ему обстоятельства.

Вот с этим мне и приходится воевать. За него, Богина. За человеческое отношение к людям. Ведь отношение к людям и есть самое главное в моей партийной работе…

Здесь и результаты наглядны, очевидны, что ли.

А что значит работать с человеком? — спросишь ты. Я и себя об этом часто спрашиваю. И вот что сложилось в убеждение: работать с человеком (любым, независимо от поста, который он занимает) это, по-первых, знать его хорошо; во-вторых, стремиться всегда оказать ему помощь, сделать добро, наставить на путь истинный. Настоящий человек по природе добр. И добро, оказываемое человеку, никогда не должно противоречить интересам, устремлениям целого коллектива, той массы, которую мы с тобой и призваны зажигать, мобилизовывать и вести.