Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 33)

Глеб пошел в столовую. В зале было почти пусто. В дальнем конце уборщицы ставили стулья кверху ножками на столы, большая часть плафонов не горела. За буфетной стойкой-холодильником подсчитывала дневную выручку продавщица.

— Глеб Семенович! — раздалось слева.

Глеб обернулся. Его звала Морозова. Он взял поднос и пошел к ее столику. Голубой платок на голове, синяя, под мужскую, рубаха навыпуск с подвернутыми рукавами, потертые джинсы и видавшие виды кеды — таков был ее наряд, и рабочий и чуть щеголеватый одновременно, очень молодивший Наталью Петровну. Она была озабочена чем-то. Глеб спросил, как устроились архитекторы и всем ли довольны. Морозова коротко ответила, что, в общем-то, ничего, и пригласила его посмотреть, как они работают. Глеб пообещал.

— Опять мы с вами, как тогда, в «Европейской», — сказала она, загадочно улыбаясь.

— Я часто вспоминаю тот вечер, — сказал он.

— Да. Безумно вкусно вы меня тогда накормили… А почему вы так поздно работаете?

— А вы?

— Представьте, когда нечем заняться, отлично работается.

— Ну, для дела это неплохо…

И они заговорили о делах. Из Москвы уже звонил Попов: в Госстрое начало затирать с девятиэтажным галерейным домом («Зачем так высоко? В Средней Азии в больших городах таких домов еще нет, лифты будут вечно ломаться, и все это неэкономично»). Кирилл Владимирович бился как лев — он ведь боец, по натуре спартанец (Глеб улыбнулся — спартанец! Так он назвал Попова при первой встрече). Опять, но теперь во всеоружии, доказывал Попов, что прейскурант на стоимость почти такой же, как в типовых пятиэтажных, экономия пойдет за счет плотности застройки и сокращения коммуникаций — такие дома украсят городской силуэт. Попов хотел уже вызывать Базанова как подкрепление, но снова помог Серафим Михайлович Тулин, заместитель министра, — проект пробили, правда опять как экспериментальный. На очереди такая же борьба за семиэтажный и молодежное общежитие, задуманное как дом-трилистник. Попов ругается («Знаете, как он ругается? Самое страшное в его устах — к чертовой матери»), говорит: если так пойдет, будем сначала проектировать и строить, а потом утверждать: мы не можем позволить себе бездарную трату времени.

— Передо мной поставил задачу окончательно привлечь на нашу сторону Богина.

— Ну, и как с Богиным?

— С Богиным дальше будет легче, — загадочно улыбнулась Наталья Петровна.

Она сказала, что и отношения с дээсковцами складываются хорошие. Познакомилась с Либеровским. Главный инженер — человек творческий и неробкий, всегда готовый к эксперименту, — это главное. И, судя по всему, увлекающийся. Он готов думать о нестандартных плитах, балках, панелях, не перестраховываться, не шарахаться от роста номенклатуры изделий. И просил лишь об одном: взять на себя Василия Яковлевича Швидко — директор ДСК в каждом конфликтном случае был как ребенок, испуганный при рождении и до сих пор боящийся собственной тени. Швидко заботится о вале, плане и премиальных и если видел, что к концу месяца «цифирьки выстраиваются», как он говорил, то в начале следующего эксперименты Либеровскому разрешал… Ну а вал идет качественный — монтажники обязались собрать панельный дом почти за сорок дней, прямо ленинградскими темпами.

Глеб спросил, из чего будет конкретно состоять работа ее группы архитектурного надзора сегодня-завтра.

Морозова ответила: Попов потребовал от группы «стать интеллектуальными щупальцами Ленинграда». Главную задачу группы она видит в соблюдении культуры застройки второго микрорайона («Все, что мы придумали хорошего, мы вложили в этот микрорайон») в целом и в частностях. Частности для растущего города имеют громадное значение. Что? Хлам на галереях, белье во дворах и лоджиях, какая-нибудь аляповатая афиша, тумба, ларек, которые способны испортить впечатление от целой улицы. Значит, их задача — проектирование на месте и малых форм: автобусных остановок, афишных стендов, витрин и тому подобного. Во-вторых, утверждение такого положения, чтобы в городе без их разрешения никто не имел права не только на то, чтобы разбивку улицы изменить или павильончик для газводы соорудить, но и объявление на самодельном щите выставить. Тут будет борьба долгая, как у Алой и Белой розы. Попов обещал позднее прислать и подкрепление — увеличить ее группу. Хочет она, чтобы занялись и интерьерами.

— Вот сидим мы с вами, Глеб Семенович, в милешкинской типовой столовой, от вида которой, простите, несварение желудка начинается. Не «Европейская», нет. Я и подумала: под видом капитального ремонта можно ее закрыть и реконструировать. И встанет тут двухэтажный ресторан или молодежное современное кафе — плохо разве?

— Неплохо.

— Вы нам только помогайте.

— Так об этом мы договорились, Наталья Петровна. Все, о чем говорили, очень интересно, я голосую за обеими руками. А теперь, еще раз, как вы устроились?

— Хорошо, но, признаюсь, тесно: архитекторы, инженеры, техники — все в одной комнате, не развернешься.

— А надо для нормальной работы?

— Три. Ну, по крайней мере, две большие на первое время.

— А если получите трехкомнатную квартиру в первом сдающемся доме?

— В квартире должны жить люди.

— Так что?

— Нам бы физкультурный зал в управлении.

— О, этот зал для собраний! Богин на это не пойдет, да и я, признаться, сомневаюсь.

— А вы натяните большую палатку для ваших заседаний, не так уж они и часты. Или давайте мы вам спроектируем приличный открытый кинотеатр, постройте его и заседайте там. И городу польза: в свободные вечера хороший фильм люди посмотрят.

— Но зима уже на носу, — возразил Глеб.

— Будете собирать людей в этой столовой.

Помолчали. Потом Морозова спросила:

— Хочу поговорить с вами о Богине. Как вы определите его в двух словах?

— В двух словах сложно. — Глеб подумал, сказал: — Истый начальник. — Еще подумал. Вспомнились ему недавние мысли о Наталье Петровне и Богине, и Глеб решил не говорить больше на эту тему.

— Что же вы замолчали? — спросила она нетерпеливо.

— Нормальный начальник… Не хочется навязывать вам своего мнения: может быть, я субъективен.

— И потом, лучше раз увидеть, чем сто услышать — как в Азии любят говорить?

— Именно.

— Меня все пугают — Богин, Богин! А мне почему-то он совсем не страшен…

Это была новая, незнакомая Глебу Морозова — деловая и инициативная женщина, которая, можно подумать, только и делала, что моталась по далеким стройкам, руководила людьми, с легкостью добивалась задуманного, пробивала все свои идеи. А ведь это был ее первый выезд и первый опыт руководства. Она сама говорила, что все годы после окончания института просидела в Ленинграде. Он почувствовал, что эта новая Морозова нравится ему больше той, ленинградской, о которой составил какое-то уже представление и был уверен, что она вообще не при едет в Солнечный. К счастью, он ошибся. «Почему — к счастью?» — подумал Глеб. И не смог себе ответить. Просто ему было приятно и интересно говорить с ней здесь, следить за тем, как меняется выражение ее лица, как то светлеют, то темнеют ее глаза. Он спросил, где живут архитекторы. Она ответила, что на этом участке полный порядок, живут отлично в двух вагончиках дружной коммуной — лучшего и не придумаешь в нынешних условиях.

— А сколько вы предполагаете пробыть здесь, Наталья Петровна? — задал он еще один вопрос и отчего-то смешался, отвел глаза.

— Еще не знаю, Глеб Семенович. Командировка у меня на год. Хочу на летние каникулы вызвать Антошку, посмотрю, как северный ребенок перенесет здешний климат, хотела бы пробыть подольше, но кто знает, как все сложится. А почему вы спрашиваете?

— Ну, если Антошка, надо бы вам квартиру. — Минутное смущение прошло. — В вагончике будет жарко.

— Спасибо, Глеб Семенович. — Углы пухлых губ ее чуть дрогнули. — Не знаю, приедет ли он вообще. А вот семейку одну я привезла, архитекторы Толя и Зоя Бакулевы — помните? Они ведь муж и жена. И дите с ними пятилетнее. Так что, если вы добрый, им квартиру в первую очередь и добывайте.

— И добуду, — сказал Глеб. — Если с ребенком приехали, они — наши кадры, их не на год задержим. А чтоб я больше не попадал в положение, подобное только что случившемуся, расскажите мне про каждого из вашей группы. За исключением Ивана Олеговича, пожалуй. О Яновском я имею представление.

— Какое? — живо поинтересовалась Морозова.

— Самое положительное.

— У него светлая голова и золотые руки, — добавила она, словно боясь, что он перебьет. — Вы еще убедитесь. Но один недостаток ему мешает — обожает казаться циником.

— Пройдет.

— Мы с Иваном из одного выпуска. И все годы вместе. Знаете, вся поповская мастерская — выпускники Ленинградского инженерно-строительного. Старшие не только курируют молодых, но следят за учебой старшекурсников своей alma mater и забирают лучших к нам, в проектный. Так приказал Кирилл Владимирович, и так происходит ежегодно. Создается своеобразная каста, у которой общая работа на одних и тех же строительных площадках и в какой-то мере общая биография.

— Понимаю. Попов формирует единомышленников. Это, по-моему, и помогает делу.

Морозова стала увлеченно рассказывать про своих ребят (кроме Яновского, супругов Бакулевых и конструктора Леонида Михайловича Свирина, все действительно могли бы еще называться молодыми специалистами и ребятами), хвалить их за энергию, напористость, которую ей придется сдерживать от максималистских решений. В этот момент за их столиком появился Яновский. Ни Глеб, ни Наталья Петровна не заметили, когда он подошел. Все трое молчали.