Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 25)

Начал Шемякин со скромной должности не то завхоза, не то завсклада золотошвейной артели, что тюбетейки изготовляла, и скоро стал в деловом мире города считаться одним из самых предприимчивых людей. В короткий срок артель прогремела на всю страну. Ее продукция представлялась и на международных выставках. О ее молодом директоре Шемякине местная газета напечатала очерк.

Шемякин пошел наконец в гору. Его бросали на самые отстающие участки: он командовал автоколонной, возглавлял кирпичный завод и трест горочистки (это было явное понижение, но и на этот раз никто не узнал, почему Матвея Васильевича заставили переехать из одного кабинета в другой). Внешне командир комендантского взвода не изменился — приветливое лицо, красные ребячьи щечки, подвижная фигура. Но уже явственно стали проступать временами черты Шемякина-руководителя — поджатый рот, выпяченный подбородок, пронизывающий взгляд. Матвей Васильевич тренировал, «ставил» голос. Однако в городке не имелось подходящих объектов. Шемякину просто негде было развернуться.

Узнав о строительстве в пустыне, он обрадовался и, ни минуты не раздумывая, поехал устраиваться на любую работу. Правда, он не обладал дипломами и в графе «специальность» писал — «хозяйственник» (а иногда и «экономист», с обязательным добавлением: «по опыту работы»). Шемякин сразу и не претендовал на руководящую должность, знал — вырвется. Верил… Он сумел обратить на себя внимание Богина во время борьбы с селем. Следовало сделать так, чтобы Богин не забыл о нем, и напомнить о себе через день, через три, через неделю. Оказать незаметную услугу, и сделать это тактично, без намека на ответную благодарность. Чтоб и мысли о каких-либо карьеристских планах не возникло, не дай бог!

Шемякин принялся действовать как опытный, выполняющий задание разведчик. Он изучал биографию Богина, как историк. Как опытный психолог, провел осторожные беседы с десятком людей из его большого окружения, чтобы узнать, что любит и чего не любит начальник стройки, каковы его привычки, кто его друзья и недруги, в чем он нуждается здесь и как легче всего найти путь к его сердцу.

Однако личные контакты не налаживались. Фантастические планы, достойные знаменитой создательницы детективов Агаты Кристи, ежедневно возникающие в голове Матвея Васильевича, отбрасывались им же к утру как совершенно бредовые. Шемякин приуныл.

И тут, как бывает в самых сложных ситуациях, нежданно пришел на помощь случай — простой случай. Такой простой, что Шемякину и придумывать ничего не пришлось.

Шло еженедельное оперативное совещание, которое Богин проводил с начальниками и главными инженерами СМУ. На этот раз, во изменение правил, на совещание были вызваны и заместители начальников строительно-монтажных управлений, которые ведали вопросами материально-технического снабжения. Стройку лихорадило, каждую неделю чего-то не хватало: то кирпича, то леса, то сборного железобетона, то транспорта и водителей. Срывались графики, хрипли диспетчеры. Себестоимость работ оказывалась высокой, а качество оставляло желать лучшего. Такое положение — лучше, хуже — было почти во всех СМУ. Во всех, кроме Первого — там, где трудился снабженцем Матвей Васильевич. Начальник и главный инженер СМУ, поднятые Богиным для обмена опытом, так прямо и сказали: Шемякин — вот наш ангел-хранитель.

Шемякин встал перед лицом представительного собрания, не готовый к этому конкретному выступлению, но готовый к речи вообще, потому как не раз уже продумывал и мысленно произносил такую речь и лишь ждал часа, когда его вызовут. Он откашлялся и начал говорить.

Нисколько не рисуясь, он рассказал об одной своей поездке в Ташкент, когда он «выбивал» фондовые материалы, и во сколько обошлась эта поездка строительству. На снабженца привыкли смотреть как на «доставалу», «левака», «толкача», а ему электронно-вычислительной машиной работать приходится, шесть тысяч операций в секунду производить. Почему такое происходит? Потому, что и в снабжении вал преобладает над номенклатурой. Впрочем, для того чтобы обеспечить план по валу, ему, Шемякину, нужны лишь телефон и некоторое количество знакомых. А вот с номенклатурой сложнее. Кроме телефона и добрых друзей, рядом должен постоянно находиться инженер, а еще лучше технически подкованный экономист. Это самая большая трудность. Такой должности нет. Нужна масса энергии не только для того, чтобы доказать начальству СМУ ее необходимость, но и выбить эту должность и посадить за стол человека с приличным окладом.

— Есть и второй вопрос, которого я обязан коснуться, — заявил Шемякин. — Хотя, вероятно, вопрос этот и не в моей компетенции, но присутствие здесь начальника стройки, известного всем умением сразу разобраться в обстановке, обязывает.

Ровным голосом, не смущаясь, но и без лишнего пафоса Шемякин «выдал» в адрес Богина набор подхалимских фраз и перешел к сути дела. А суть дела состояла, как отметил выступающий, в том, что в план работ СМУ включают объекты, не обеспеченные документацией. Ничего, кроме названия, об этих объектах никто не знает, заявки на материалы составляются с потолка. Потом поступают чертежи. Потом материалы — совсем не те, которые нужны. А где взять те, которые нужны? Пройдет еще немного времени, объект начнет считаться сдаточным, на него бросят все силы, обратят все взоры. Давай разворачивайся, снабженец! На тебя надежда. А снабженец — на грани инсульта: все же он не электронно-вычислительная машина. Нормальная работа находится в прямой связи с нормальным планированием, обеспечением проектно-сметной документацией, с нормальным материальным обеспечением.

— Прогрессивно. — В наступившей тишине слово, сказанное Богиным, прозвучало как наивысшая оценка, и все поаплодировали, хотя, по существу, Шемякин не сказал ничего нового — просто сумел что-то сформулировать, сказать обо всем убедительно и складно…

После совещания был общий ужин. И за столом Шемякин не разочаровал Богина. Непонятно почему: другие и пили больше, и говорили больше, и шутили веселей, и с большим рвением и заинтересованностью обсуждали дела стройки. Шемякин скромно помалкивал, но охотно отвечал на вопросы, присоединялся к тостам и отнюдь не чувствовал себя скованным под взглядами Богина, который все с большим интересом присматривался — словно приценивался — к этому, уже однажды отмеченному им и выделенному из всех человеку.

Уходя первым, Богин поманил Шемякина, и они вышли вместе. Неизвестно, о чем спрашивал начальник и что отвечал ему многоопытный Матвей Васильевич (он всегда оставался «тихушником» и даже своими победами никогда не любил хвастаться), но вскоре заместитель начальника второстепенного СМУ, снабженец был назначен заместителем начальника основного строительно-монтажного управления, сооружающего золотодобывающий комбинат. Это было неслыханное и неоправданное повышение — тем более что переведенный Богиным на другое место человек ничем не скомпрометировал себя.

— Просто у комбината — любимого дитяти начальника строительства — должны быть лучшие, проверенные няньки, — отшутился Богин, спрошенный начальником отдела кадров Мостовым о причинах перемещений.

Базанова в это время на стройке не было. На эту акцию никто внимания не обратил. И Азизян, вероятно, не обратил бы, если бы строители не стали роптать: груб замначальника, заносчив, ни с кем не хочет считаться…

Когда Базанов вернулся, он вскоре узнал, что увольняется из СМУ прораб, уходит по собственному желанию. Позвонил Мостовому, предупредил: придет к тебе, пошли его в партком, выяснить кое-что надо, поговорить, может, и уломаю — не время нам кадрами разбрасываться, прорабов мало, а этот, по общим отзывам, дело знает.

Пришел молодой человек, отрекомендовался. Глеб пытался разговорить его, но тот хмурился, отмалчивался, отвечал односложно: не сработались, характер у Матвея Васильевича крутой, и у него самого не сахар — лучше разойтись. А вообще-то претензий у него нет. Федор Федорович Мостовой его на такую же прорабскую должность ставит, и зарплата такая же.

Базанов Мостового спрашивает:

— Чего ж ты, Федор Федорович, поторопился с переводом?

А тот отвечает и глазом не моргнув:

— К чему резину тянуть, Глеб Семенович, когда приказ Богина имеется. — Дурачком прикинулся и вроде бы о просьбе парторга забыл совсем…

Тогда и решил Глеб поближе присмотреться к Шемякину. С чего начать? С оперативки: тут и картина работы становится сразу ясной, и психологическая атмосфера, отношение людей друг к другу. Тем более Шемякин уже полмесяца заболевшего начальника СМУ замещает и, надо отдать ему должное, идет с перевыполнением плана. И ведь без образования, — не строитель! — а руководит вполне профессионально. Просто интересно, как это у него получается.

Собрался Базанов и поехал на Бешагач. И нагрянул на утреннюю оперативку, как инспектор из гороно на урок.

Только учитель оказался опытный, не робкого десятка. Он не хотел ничего скрывать от парторга, не вызывал к доске лучших учеников и сам не миндальничал. Подчеркнул: оперативки проводит так всегда и внезапный приезд Базанова («Кто его знает, не по кляузе ли какой прибыл?») ничего не должен изменить в их трудовом распорядке и в решении текущих проблем и дел.