Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 20)

— Прошу, — сказал министр, переворачивая страничку в своем блокноте. — Члены коллегии ознакомились с докладной товарищей из Солнечного? Вопрос, не часто встречающийся в нашей практике, поэтому и вынесен на ваш суд. Слово товарищу Тулину.

Глеб удивился: замминистра находился уже во главе стола, по правую руку от министра. Когда только и каким путем успел вернуться?

Серафим Михайлович коротко изложил суть дела, никак не окрашивая ее своим отношением, и, сказав, что министерство ждет плодотворного обмена мнениями, опустился на место.

— Слово парторгу строительства товарищу Базанову, — сказал министр. — Ваши аргументы. Пять минут.

— Наше стремление в том, чтобы геологи жили по-человечески, чтоб золотодобытчики жили в городе без палаток и бараков, — сказал Глеб. — Мы думаем о базовом городе. Будет комбинат. Останутся буровые, шурфы и шахты. Только туда мы будем летать, а жить в городе. Самолет и вертолет дешевеют, полет на работу станет привычен, как поездка на «газике». Потом построим электрифицированную железнодорожную ветку. И люди охотней пойдут к нам, о текучке забудем, и труд станет производительней. Как видите, подобный город нам просто выгоден. — Почувствовав общий интерес, Глеб заговорил уверенней и менее торопливо, отмечая про себя, что, защищая идею города, научился выступать перед самыми разными людьми, перед любой аудиторией. — Каждый город — книга по истории народа. Старый город — старая история. Молодой город — современная история. Разве она менее богата всемирными событиями? Архитекторы должны создать город, который не только выразит специфику нашего промышленного края и станет центром развивающихся отраслей хозяйства, но и средоточием культуры. Основные градообразующие факторы у нас — рабочие золотодобывающего комбината, газовщики, а значит, и химики. Комбинат уже в чертежах и расчетах. Он строится. Город, который еще в наших головах, должен догнать его, — закончил он.

— На коллегии присутствует директор института по проектированию застройки городов, уже распропагандированный представителями Солнечного, — министр позволил себе слегка улыбнуться. — Вам слово, товарищ Попов. Пять минут.

— Не распропагандированный, а убежденный! — Попов вскочил, победно посмотрел по сторонам. — Наш долг помочь всесоюзной стройке. Какой стройке!.. И мы решили помочь. С чего начать? С поисков варианта нового дома! Перебрали несколько серий, имеющихся в обороте Госстроя. Извините, Николай Николаевич, они мало подходят для пустыни… Мы изучили сочинские и ташкентские дома, ознакомились с практикой строительства в Африке и Бразилии. Докладываю, что рождается новый дом — галерейный. Он обязательно ориентирован в отношении солнца: все жилые помещения окнами выйдут на большую лоджию, кухня и санузел — на открытую галерею, опоясывающую дом поэтажно. Квартиры, вытянутые между лоджией и галереей, будут отлично проветриваться. Плюс солнцезащита! — одно это снизит температуру в квартире почти на десять градусов… Я не говорю об улучшенной планировке и увеличении высоты комнат — это аксиома, товарищи! Подчеркиваю: наш дом пятиэтажный, крупнопанельный, из типовых деталей. Следующий этап — семи- и девятиэтажные галерейные дома. Они станут ядром микрорайона. Но об этом, видимо, позднее. — Попов сел, не очень довольный своим выступлением. Сказал, наклонясь к Базанову: — Неудачно говорил, как на лекции. На коллегиях лекторский, поучающий тон не любят.

— Будут ли вопросы? — бесстрастно спросил министр.

— А почему именно этот город должен стать исключением? — спросил один из присутствующих, пришедший на заседание вместе с госстроевцем.

На этот вопрос Базанову приходилось уже трижды отвечать за время своей поездки, и это просто бесило его.

— Люди трудятся в пустыне и дают стране золото, — сказал он, стараясь не повышать голоса. — Они должны жить в домах со всеми удобствами. И потом — это сегодня город будет исключительным, а лет через десять и он окажется типовым, если мы с вами ничего не придумаем.

— Логично, — сказал министр.

— Товарищей не устраивает деятельность наших местных архитекторов. Почему, собственно? Ведь они проектируют не первый населенный пункт, — спросил бородатый импозантный старик с дальнего конца стола. — Во всяком случае, лично я не припомню случая, чтобы одному проектному институту за другим приходилось подчищать. Чем недоволен был заказчик?

Базанов достал из папки несколько крупных фотографий, изображающих дома первого микрорайона, передал их на стол членов коллегии и, выдержав паузу, сказал:

— Мы не хотим, чтобы Солнечный стал очередным населенным пунктом. Десятки их построены, и все на одно лицо. Жить в них неудобно, тоскливо, если хотите.

— Ну, это лирика, — сказал бородатый.

— Это настроение, — возразил Глеб. — Но именно настроение и помогает людям работать. Я не архитектор, по образованию я геолог. Но мне нравятся хорошие строения, и, кажется, я понимаю, когда они хорошие. И уж конечно понимаю, что каждый архитектор должен учитывать климатический паспорт города, проблемы отопления или охлаждения, вентиляции и так далее. Местные архитекторы на практике отказались учитывать и это. И мы отказываемся от их проектов.

— Ужасающие сооружения, — заметил Тулин, передавая снимки министру. — Это не для людей двадцатого века.

«Все же он за нас, — с благодарностью подумал Базанов. — Замминистра, от него теперь многое зависит, только бы сам министр не выступил против».

— Хотелось бы все же послушать начальника строительства, — подал реплику коренастый мужчина справа. — Помнится, мы на коллегии и о городе говорили, когда проект комбината утверждали.

Богин встал, сказал с подкупающей прямотой:

— Если быть откровенным, я против данного эксперимента. Вернее, так: я хотел бы, чтоб товарищи экспериментировали в другом месте. У меня с комбинатом проблем достаточно. Я еженедельно докладываю вам, товарищ министр. О чем? О комбинате. О городе вы меня и не спрашивали ни разу. — По залу пробежал вежливый шумок. — Так же и я со своими архитекторами живу: они что-то сооружают, а я их и не спрашиваю.

— А вы говорили, поддержка руководства обеспечена, — Попов недоуменно посмотрел на Глеба.

— Он обещал при всех случаях нейтралитет.

— При таком нейтралитете коллегия пускает под откос и более обоснованные проекты. А у нас с вами пока только добрые идеи.

— Есть еще обстоятельство, товарищи, — говорил между тем Богин, преданно глядя на министра. — Стройка разворачивается, народ прибывает и прибывает. И все юноши и девушки — они женятся, несмотря на жару и мороз, им жилплощадь подавай, детсады, ясли, они меня ежедневно осаждают, им романтику подавай, но и крыша над головой требуется. Об этом меня с парторгом, кстати, давно наш архитектор предупреждал. Строить ли мне по-старому или ждать новых проектов? Я согласен со своим архитектором — строить, строить!

— На всех стройках подобная ситуация, товарищ Богин, — перебил замминистра. — И все же мы должны вперед смотреть, тут ваш парторг прав — хороший город задумывается. Идея нуждается в поддержке.

— Этот город поближе бы посмотреть и пощупать, — благожелательно сказал бородатый.

— И прицениться, узнать точно, во что обойдутся нам эти девятиэтажные гиганты, — подал наконец первую реплику госстроевец, сидящий справа от Глеба.

Предупреждая ответ Глеба или Богина, встал Попов. И сразу страстно стал говорить о том, что среднеазиатская малоэтажная застройка привилась давно, потому как она-де близка к земле и более устойчива во время землетрясений и вроде бы дешева, но на деле оказывается весьма дорогой, если смотреть с точки зрения не отдельного дома, а микрорайона или всего поселка, города: коммуникации удлиняются, городская территория используется нерационально, усложняются транспортные проблемы.

— А все же сколько будет стоить метр жилплощади в твоем доме, Кирилл Владимирович? — перебил его тучный, улыбаясь загадочно, как Мона Лиза: мы-то, мол, слышали подобные разговоры, они звучат, но вы нам цифры, цифры давайте — цифры не обманут, не подведут — говорила, казалось, его улыбка.

— В пятиэтажном мы не выйдем из лимитов, Николай Николаевич. В семиэтажном — рублей на пять, а в девятиэтажном рублей на одиннадцать дешевле, чем в двух- и четырехэтажных домах.

— Вы считали или это прикидка?

— Мы считали.

— Что ж… пять рублей звучит убедительно, — сказал министр, делая пометку в блокноте. — Они считали, вам, экспертам, проверять расчеты… Ну, кто еще бросит в них камень?

— Меня интересует ДСК, — сказал бородатый с дальнего конца стола. — Домостроители прежде всего. От них зависит работа проектировщиков, гибкость вариантов, использование и варьирование унифицированными изделиями из единого каталога. Надо быть дипломатом, чтобы ладить с домостроительным комбинатом. Что за люди возглавляют у вас ДСК?

— Во! — наклонился Попов к Базанову. — Обычные каверзные вопросы. Начинается!

Ответил Богин:

— У них есть свои инструкции, и мы не вправе обходить их. И требовать этого от других.

— Вы дипломат, точно дипломат, теперь я убедился, — хмыкнул бородатый.

Его реакция оказалась неожиданной для Базанова. Думал, навалится, начнет пытать, сомневаться в возможностях строительной базы и с этой позиции валить идею, но бородатый, недовольный ответом Богина, лишь пробурчал что-то и замолк. Воцарилась короткая пауза, и тогда Глеб сказал: