Марк Дуал – 23 дня (страница 6)

Пока я поднимал Ольгу с пола, она фигурно размахивала ножами над головой Игоря.

– Бежим! – зарычал я на подругу.

Втроём мы быстро покинули наше убежище.

Глава вторая. Перебежка

На улице была уже ночь. Мы оказались посреди темноты, которую временами прерывал тусклый лунный свет, пробивавшийся из-за плотного скопления облаков. И в эту июльскую ночь, когда город прорисовал свои очертания, сердце забилось в сумасшедшем ритме. Обычно иллюминировавший город теперь стоял в полной темноте, красуясь невообразимыми картинами постапокалептического будущего. Или настоящего?..

На улице не было ни души. Будто всех просто смыло какой-то гигантской волной. Тишина, царившая во дворе, ещё больше пугала, воздействуя на рассудок.

– Куда направимся? – нарушил эту давящую тишину голос Саши.

– К Вике, – твёрдо ответил, вместе с тем лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты. – Если она жива, то сейчас ждёт помощи.

– К ней на работу? – уточнила Саша.

Кивнул.

– Если она не успела уйти, то мы найдём её там. Вряд ли она рискнёт пробираться по городу, в котором творится чёрте что.

Думать о том, что с ней могло произойти, если она всё-таки успела уйти с работы, мне не хотелось.

– Значит, нам нужно на Ботанику, – констатировала подруга. – По оживлённым улицам нельзя, хрен его знает, кого там встретим. Лучше пойти через парк, а там до Дворца спорта.

– Давайте убираться! И побыстрей… – дрожащим голосом выдала Ольга. – Кажется, Игорь спускается!..

Она неожиданно сорвалась с места и устремилась прочь, быстро переходя на бег.

Услышав шорох со стороны подъезда, мы, не сговариваясь, бросились следом. Свернув в первый же проулок, дабы хоть как-то усложнить жизнь преследователю, мы начали пробираться сквозь деревья, растущие вдоль дорожного проспекта. Старались держаться ближе к домам. Так нас труднее было разглядеть потенциальным врагам.

Мы принципиально выбирали самые тернистые тропинки, которые разглядеть в темноте было невозможно. Намеренно искали самые трудные пути – так у нас больше шансов. Хотя, если это всё правда, если это не сон – шансы всё равно невелики. Те маленькие переулки, через которые мы пробирались, казались какими-то призраками, словно отголоском давно прошедших лет. В этой густой, как смола, черноте и в гробовой тишине, которую лишь изредка раздирали, как плоть ножом, вопли отчаяния, эти дворы казались зловещей пропастью, в которую мы вынуждены были прыгнуть.

Как ни странно, но по нашему пути в сторону лесопарка мы беспрепятственно пробрались до последнего спасительного угла дома, закрытого густыми ветвями раскидистой ивы. До следующих деревьев было не менее пятидесяти метров. Никому из нас не хотелось рисковать своей жизнью, чтобы узнать, останется ли данный марш-бросок незамеченным. Хоть нам и казалось, что в радиусе близлежащих домов никого нет, но быть уверенными, что район пуст, мы не могли.

Всё замерло. Я настороженно оглядывал окрестности, стараясь сильно из-за листвы не высовываться. На слух пытался уловить, нет ли кого поблизости. Тишина была, можно сказать, что зловещей. Где-то там, вдали, послышались звуки выстрелов. Они были столь далеки, что я даже подумал, что мне показалось. Сердце набатом стучало в ушах, мешая слушать окружающее пространство.

Так продолжалось минут десять, прежде чем я сделал вывод: если бы здесь был кто-то вроде покойного Игоря, то уже дал бы о себе знать. Вряд ли эти твари могли так долго хранить молчание. Возможно, я ошибался, но в тот момент мне хотелось верить в свои выводы.

Тихо бросил:

– Не отставайте.

Приготовившись ко всему, что только могло произойти в такой ситуации, я осторожно раздвинул ветви и шагнул вперёд.

Медленно ступая друг за другом, мы двинулись меж деревьев. Они были той преградой, которая осложняла нам путь, при этом защищая и давая шанс на спасение. Перемещаясь от дерева к дереву, мы с успехом продвигались вперёд. Каждые десять метров, пройденные нами, были словно долгий этап жизни, за который мы набирались всё больше опыта. Всё больше мастерства.

Я прошёл немного вперёд, расчищая путь спутницам, всеми доступными чувствами исследуя пространство на возможную опасность. Так погрузился в это, что не заметил, как отдалился от группы. Внезапный крик донёсся, как будто издалека, из другой реальности. На самом деле, это был отчаянный вопль Саши. Холод пробежал по моей спине.

«Что случилось?» – пронеслось в голове.

Тело автоматически развернулось и зверем метнулось назад, по своим же следам. Сознание обожгла какая-то отстранённая мысль:

«Успею ли я вовремя?»

Сломя голову, я нёсся в той непроглядной ночи, что так пугала меня, что так была нужна мне сейчас.

Саша замерла неподвижно, всем телом вжимаясь в ствол дерева и широко распахнутыми глазами уставившись перед собой. Ольга изваянием застыла возле, немигающим взором всматриваясь в ту же точку. Я проследил за их взглядом. Медленно и неотвратимо к ним приближалось самое мерзкое существо, которое я когда-либо видел. Причём вся мерзость состояла в самом факте его существования, в его правдоподобности.

Это был маленький мальчик, лет пяти, совсем ещё ребёнок. Точнее, таковым была его верхняя половина, что сейчас ползла в сторону своих жертв. Нижняя половина тела уродца отсутствовала. Вместо неё по земле, оставляя чёрные следы слизи, тащились кишки, которым просто некуда было деться, кроме как вывалиться наружу. Его маленькие ручки цеплялись за землю, словно за жизнь, и неумолимо сокращали расстояние.

Череп паренька был разбит, являя наружу содержимое черепной коробки. Мозг почти вытек из черепа. Казалось, он просто распух до таких размеров, что не смог уже больше находиться внутри. Глаза, налитые кровью, бегали из стороны в сторону, дико вращаясь. Наполовину беззубый рот кривился в жуткой гримасе. Глотка издавала глухие булькающие звуки, разносившиеся по округе, способные привлечь других тварей, вроде этой. Теперь этим «мальчиком» руководило только одно желание – убивать.

В состоянии полного аффекта, абсолютно не контролируя себя, я подскочил к обезображенному нечто, бывшему когда-то телом ребёнка. Крепко зажмурившись, я начал наносить по нему беспорядочные удары.

Удар, ещё удар, следующий… Влажные чавкающие звуки сопровождали каждый взмах импровизированной битой. А ещё хруст дробящегося черепа – его остатков.

«Я не могу остановиться – мне это нужно. Я должен передать ему всё дерьмо, что испытал за последнее время…» – билась в голове мысль.

За ней пришла следующая:

«Мразь! Ты собираешься дохнуть? Ты ответишь за всё то, что сделали подобные тебе! Ты думал, что, если ты ребёнок, тебя ждёт пощада?! Нет! Ты ответишь… Ответишь за всё!»

Я уже не понимал, что делаю, но чувствовал, что это необходимо. Причём необходимо всем нам. Мои движения были коллективным желанием, переросшим в действия. Забрызганный кровью, обезумев от страха и боли, я вбивал уже недвижимое субтильное существо в землю, не в силах остановиться.

– Макс, прекрати. Он уже всмятку… – я почувствовал Сашину руку на плече. – Мы должны идти.

Я остановился. До воспалённого рассудка пришло ужасное осознание произошедшего. Осознание того, что я только что делал. Неужели это я? Как я мог опуститься до такого? До животных инстинктов, которые полностью овладели моим разумом.

– Нужно бежать, – вновь прозвучал голос Саши, словно издалека.

Остановка посреди дороги могла стоить нам жизни. Волоча по земле треснувшую от ударов палку, я двинулся в сторону леса, ногами загребая грязь. Запинаясь на ходу, не в состоянии совладать с обуревавшими меня мыслями, я бездумно шёл вперёд, уподобившись тому самому зомби. Женщины что-то говорили мне, стараясь вернуть к реальности, но я ощущал только кровь, резкими толчками приливающую к голове, будто в попытке разорвать мой мозг. Я остановился. В ногах поселилась предательская слабость. Сел на землю и закрыл глаза.

Сейчас, в данный момент, было плевать на окружавшую тьму, пугавшую доселе, до скрывающихся в ней товарок той твари, которою совсем недавно я превратил в фарш. Было плевать на всё. Поддавшись какому-то исступлённому желанию, рвущемуся изнутри, я схватил оставшуюся часть своего деревянного спасителя поудобнее, после чего начал рыть землю. Из горла вырвался сначала рык, быстро переросший в крик отчаяния. В крик боли и ужаса, которые я выплёскивал наружу с каждым движением палки, глубоко входившей в землю.

Женская рука остановила очередной взмах. Я замер.

– Максим. Ты уже ничем ему не поможешь, – тихо сказала Ольга. – Ты должен жить. И сделать ты должен это для Вики.

Выдохнув, я кивнул. Имя жены подействовало отрезвляюще.

Удаляясь от недорытой мной могилы, я чувствовал облегчение. С каждым шагом становилось всё легче. Ольга, по-матерински обняв меня, уводила нас в гущу деревьев, где ожидала Саша, пытавшаяся скрыть недавние слёзы. Она одна в тот момент пыталась совладать со своими чувствами, не давая себе ни малейшего послабления. Когда она заговорила, её голос дрогнул.

– Идём дальше, – неуверенно произнесла она, пряча глаза. Развернувшись, быстро скрылась среди низко спадающих ветвей деревьев.

Ночь сгущала тёмные краски на синеющем небосводе. Как и каждую июльскую ночь, она решалась на несколько часов поглотить отблески солнечного света. Звезды тускло поблескивали, подёрнувшись дымкой испарений. Мгла, скрывшая лунный свет, старалась обезличить всё на нашем пути. Нигде впереди мой взор не натыкался на такой манящий сейчас уютный свет из окна какого-нибудь домика, сокрытого в гуще зелени парка. До сюда пока ещё не дошла волна повсеместного разрушения. Только каждый шаг сопровождался предательским потрескиванием высохших ветвей и шелестом листвы под ногами.