Марк Биллингхэм – Вниз по кроличьей норе (страница 9)

ДОННА, она же Ходунок. Нет, она не пользуется ходунком или палочкой, и в общем и целом не инвалид. Ходунок она просто потому, что постоянно ходит. И тот факт, что на фоне Донны даже Лю-Косячок (у которой фигура, за которую я убила бы) выглядит малость полноватой, скажет вам все, что вам на самом-то деле требуется знать. Ну, не все, естественно. Не скажет почему. Если б я знала, что в натуре происходит у кого-нибудь в голове, у меня давно был бы «Мерседес» и кабинет с личной секретаршей. По правде сказать, про всех этих чокнутых, с которыми меня закрыли, я могу поведать только то, что сама вычислила на основании того, как они себя ведут и какие лекарства принимают. Или что они случайно выболтают.

Донна вообще не выдает ничего такого, чего нельзя услышать на среднестатистической автобусной остановке или в очереди на почте, но вам достаточно лишь посмотреть на нее, чтобы понять, что в ней не так. Или что это «не так» сделало с ней, по крайней мере. Достаточно лишь раз увидеть, как она целую вечность разрезает одну несчастную морковку на двадцать кусочков, долго возюкает их по тарелке, а потом проводит еще пару часов, лихорадочно расхаживая взад-вперед по коридору, чтобы сжечь калории, которые так и не оказались у нее в организме. На ней постоянно спортивный костюм, словно она готовится к каким-то соревнованиям или типа того.

Донна здесь не единственный пациент, который уверяет, что ему здесь не место, но (не считая вашу покорную слугу) она наверняка единственная, кому тут и вправду нечего делать. По всем раскладам ей следовало бы находится в какой-нибудь приличной клинике, специализирующейся на расстройствах пищевого поведения, но, видать, нигде не нашлось для нее свободного места. (Ильяс вот прямо сию секунду говорит, что все это чушь, поскольку не похоже, чтобы ей требовалось особо много места).

Донна мне как-то рассказывала, что она откуда-то с юго-запада, но название места я сейчас уже и не вспомню. У нее есть какой-то акцент, но очень мягкий, как и все остальное в ней. Я сейчас говорю о ее личных качествах. Тело-то у нее сплошь состоит из углов и острых граней. Душа у нее нежная, она никогда не станет дразнить гусей и никогда не поднимет голос, а вид ее всегда такой, будто она на грани слез, так что с ней приходится обращаться аккуратно. Когда мой папа впервые ее увидел, то сказал, что она похожа на привидение, и я понимаю, что он этим хотел сказать. Донна летает по отделению, словно призрак, хотя, думаю, он просто имел в виду, что она в буквальном смысле слова просвечивает насквозь.

Так что да, Донна постоянно находится в движении. Утром, днем и ночью, и не останавливается, даже когда с кем-нибудь разговаривает. Если хочешь что-то с ней обсудить, то готовься к полумарафону, хотя ирония ситуации тут в том, что я никогда еще не встречала человека, который бы так остро нуждался в половинке «Марафона»… и парочке батончиков «Марс». Ну да, я в курсе, что «Марафон» теперь называется «Сникерс»[29], но тогда и шутка не удалась бы, верно?

ДЖАМИЛЯ, она же Педикюрша. Возраст – полтинник с чем-то, если бы меня попросили угадать. Миниатюрная сомалийка, с очень красивыми седыми волосами, которые доходят ей до пояса – это когда она снимает платок. Джамми (не уверена, что ей нравится, когда я ее так называю) – это еще одна из здешних обитательниц, которой особо нечего поведать для себя, хотя есть одна тема, насчет которой она необыкновенно словоохотлива. Наверное, Джамиля предлагает это не так часто, как Ильяс призывает сразиться в шахматы или Шон спрашивает, скоро ли он помрет, но и дня не проходит без того, чтобы она не предложила мне – а заодно и всем присутствующим в той же комнате – сделать педикюр. В этом нет абсолютно ничего угрожающего или стремного, я не хочу, чтобы вы так подумали, поскольку, сказать по правде, ведет она себя при этом чрезвычайно вежливо.

– Не желаешь ли педикюр, Алиса? – Негромко, с сильным акцентом. – Нет? Ну ладно, тогда…

С утра первым делом Джамиля уже полностью готова к работе – полна энтузиазма добраться до твоих нижних конечностей. То же самое, когда ты ешь, или, что еще более странно, после деликатного стука в дверь твоей комнаты посреди ночи.

Честно говоря, понятия не имею, занималась ли Джамиля этим когда-то профессионально, не часть ли это ее прошлой жизни, за которую она продолжает цепляться, но почему-то сомневаюсь. Я в курсе, что и сама цеплючая в этом смысле, но мои отношения с Системой – совершенно другая вещь, согласны? Есть кое-какие серьезные неоконченные дела. Так что в случае с Джамилей я могу лишь предположить, что это как-то связано с сексом. Ну, есть же люди, которые зациклены на ногах, так ведь? Согласна: по ее виду не скажешь, чтобы она находила вообще хоть что-либо сексуально возбуждающим, даже секс как таковой, но это, наверное, последний случай, когда стоит судить книгу по обложке, так что я не спешу с выводами.

То, что я точно могу сказать, так это что не собираюсь занимать очередь за ее услугами в любое ближайшее время.

Точно не знаю, что включает в себя педикюр, но у меня есть знакомые, которые его делали, и, насколько я понимаю, это связано с работой специальными ножничками. Придание формы, подрезка… Мозоли вроде еще удаляют… В смысле, могу предположить, что при поступлении у нее отобрали столько же полезных вещей, что и у всех остальных из нас, но некоторые люди лучше умеют прятать, так что стоит ли рисковать?

Никому здесь не позволю лезть к моим ногам с острыми инструментами!

ЛОРЕН, она же Певичка. Из Кента или Эссекса… короче, откуда-то из тех краев, и я уже почти было остановилась на совсем другой кликухе, поскольку буквально во вторую мою ночь здесь она ворвалась ко мне в комнату, спросила, нельзя ли воспользоваться моим туалетом, и опи́сала мне весь пол. В смысле, действительно весь, причем не только у меня. Кстати, комнаты у нас тут хоть и одноместные, но без собственных туалетов – все пользуются общественными, мужским и женским. Как выяснилось, такое она проделывала абсолютно у всех, будто метила территорию. Так что я почти было остановилась на Женщине-Кошке, но пусть даже эта ее манера поливать окрестности мочой куда более неприятна, чем ее безголосые завывания. Последнее происходит намного чаще, и уж поверьте мне: сексуальную красотку из фильмов про Бэтмена она ничем не напоминает, так что пусть будет Певичка.

Лорен с равным успехом может быть как тридцатник, так и полтос, и вообще-то она и впрямь немного похожа на Адель[30] (до того, как та стала жить на свежем воздухе, питаться капустой и потеряла весь этот вес), но, увы, находится во власти трагического заблуждения, что и голос у нее ничуть не хуже. Хотя должна сказать, что иногда это пение может быть достаточно забавным. Лорен находится на принудительном лечении уже третий раз, и я не могу не признать, что и вправду смеялась несколько дней после своего поступления сюда, когда заставала ее в туалете распевающей серенады перед зеркалом.

«Я и раз, и два… и три раза дура…»[31]

Но…

Знаете, как в тюрьмах бывают паханы и прочие подобные типы? Кого все малость опасаются, и которые более или менее всем там рулят? Так вот, Лорен – это пахан отделения «Флит». Никто с Лорен предпочитает не связываться – ни Ильяс, ни Тони… вообще никто. Даже Джордж с Маркусом стараются держаться от нее подальше, когда на нее находит, и она под самым жестким наблюдением «в пределах непосредственной досягаемости» гораздо чаще, чем нет.

Она просто… редкостная гадина.

Таких ведь и в обычной жизни хватает, точно? Я встречала множество подобных ей, когда работала, насмотрелась на них от пуза, так что кое-что в ней, что я с ходу засекла, мне сразу же решительно не понравилось. Почему она такая? Это не наркотики, я вполне в этом уверена, так что единственное, что приходит в голову, это какого-то рода «расстройство туалетного поведения», если такое вообще бывает. Серьезный случай СДВГ[32] или еще какой-то перекос личности. Кто знает, может, она просто не может удержаться. Может, прячется каждый вечер в своей комнате и рыдает там в подушку, прижимая к себе плюшевого медведя или уж не знаю что, но факт в том, что, болтаясь по отделению днем, Лорен может быть просто жуткой коровой. Как и все задиры, она хочет реакции на свои действия, и от большинства людей обычно ее получает. Слезы или подхалимаж, ежедневные соревнования, кто кого перекричит.

Я стараюсь не вписываться и держусь от нее подальше, но это сложно.

Мы живем буквально на головах друг у друга, и иногда у вас просто нет выбора.

Однажды мы с Лорен обязательно сцепимся всерьез, и ничего хорошего из этого не выйдет.

8

Показания стали снимать прямо с утра в понедельник, вызывая нас по одному в МПП из столовой. Наверное, в алфавитном порядке, но не готова в этом поклясться, поскольку многих не знаю по фамилии. Первым вызвали Ильяса, это я помню, потом пару «добровольцев», а дальше Джамилю. Все остальные околачивались в столовой, дожидаясь своей очереди.

Я надела наушники, ничего не слушая.

Не стану врать – чувствовала себя, как кошка на горячих кирпичах.

К нам приставили одного человека из опергруппы – женщину, которая слишком много улыбалась, – и та ясно дала нам понять, что они не хотят, чтобы мы обсуждали друг с другом то, что произошло две ночи назад, и уж тем более общались с теми, с кого уже успели снять показания. Обсуждать все прочие темы, естественно, дозволялось, никого она не останавливала. Ни Ильяса, когда тот предложил ей сыграть партию в шахматы, ни Джамилю, предложившую ей привести в порядок ноги…