Марк Беленский – Правильные люди (страница 1)
Марк Беленский
Правильные люди
Глава 1
Настала зимняя пора
И все собрались у двора,
Чтобы законы обсуждать,
От Зла Россиюшку спасать.
Бифштекс подали прохладным, а сомелье ещё даже не подошёл. За окном падал хлопьями снег, иногда вырисовывая различные вихри то с одной стороны, то с другой. И пусть само окно ресторана, в котором сидел наш герой, находилось высоко, но вид из него был крайне скучный и однообразный: исчезающая за пеленой снега Сталинка, вырезанные на белом фоне серые, словно линии, улицы и нет-нет – жирный московский голубь пролетит против ветра. Вот и вся динамика, весь азарт.
На столе же, за которым сидел герой, стоял наполовину пустой бокал с красным вином, а вокруг главного блюда красовались три вида закусок, выбранные, впрочем, по наитию, нежели целенаправленно.
Вихри становились всё заковыристее, но потихоньку исчезали за узорами, которые вырисовывались от холода на стекле. Упитанный, но не толстый, не старый, но уже и не молодой, герой доедал последний кусочек бифштекса и уже думал про себя, что же этакое написать в жалобную книгу, чтобы побольнее звучало?
Накручивая на указательный палец одной руки ус, он другой рукой мял салфетку всё никак не в силах решить, что же больше с ней хочется сделать: толи порвать на клочки, толи просто со вздохом смять в комочек.
Ладно, дорогой читатель, не буду ждать того злополучного момента, когда должен подойти знакомый и назвать нашего персонажа по имени, а посему сам тебе его представлю и всё, что знаю – расскажу.
Звали нашего героя Фёдор Алексеевич Празднёв и был он человек интересный. Успев многое наворотить ещё в девяностых, он уже в двухтысячных обустроился должностью депутата в думе и вот уже как не первый десяток лет, сидел на своём месте. Карьерный рост Празднёва особо никогда не интересовал, хотя конституцию он время от времени и почитывал. По большей же части главной задачей было сидеть на месте, заполнять бумажки и как можно дольше продержаться на комитетском заседании во время громких обсуждений очередного нового законопроекта.
Как же он пришёл к такому положению? – ну удача, куда же без неё! Ведь в самих девяностых Фёдор Алексеевич был никем иным как небольшим шарлатаном, очень умело убеждавшим людей покупать то, что и гроша не стоит за золото, а иной раз убеждать, что золото – и гроша не стоит. Был особо тяжёлый период, когда приходилось буквально «вырывать» деньги из рук, но этот тёмный отрезок жизни был настолько неприятен, что не только я, а даже сам наш герой толком о нём не помнил и вспоминать не хотел. И пришёл Фёдор Алексеевич в депутаты самым простым и бескорыстным путём, просто проплатив своё местечко в этом уютном депутатском гнёздышке.
Об этом гнёздышке и подумал Празднёв, когда доедал последний кусочек холодного бифштекса. Разжёвывая его с кислой мордой, Празднёв уже заочно взял в руку салфетку и начал выкручивать в ней пальцы. И хоть ел он всё время ножом и вилкой, но каким-то волшебным образов пачкал свои пальцы в жир и затем ещё минут пять оттирал только их, даже не взявшись за десерт.
И тем не менее, пальцы до конца он оттёр. Протёр и ладони, когда сжимал салфетку то в одной руке, то в другой как экспандер. Продолжал Празднёв эту церемония окончания обеда и даже когда посмотрел из-под плеча на официанта, который болтал о чём-то с барменом и улыбался. Когда же официант посмотрел проходящим мимо взглядом в сторону нашего героя, улыбка слетела с его лица и тело сразу же двинулось к столику.
Высокий, статный официант подошёл к Празднёву и, слегка наклонившись, спросил:
– Желаете что-то ещё? – спокойным голосом, слегка приподняв в ожидании брови, посмотрел любезной улыбкой официант.
– Да, – так же улыбаясь, ответил Фёдор Алексеевич, – можно счёт, – тут же постарался ещё больше улыбнуться Празднёв и сделал для того паузу, после чего, кивая, договорил, – и позовите, пожалуйста, администратора…
Лишь на секунду лицо официанта выразило смятение или даже лёгкий испуг. В любом случае, какую бы эмоцию оно не выражало внутри, но округлённые глаза и слегка приоткрытый рот, пусть и держались мгновение, но дали чётко понять всей своей наружностью, что просьба эта ничего хорошего не сулит.
Так оно и было.
По крайней мере – для официанта.
– Конечно, – снова пришёл он в себя и, кивнув, с той же улыбкой ушёл из зала.
Некоторое время Празднёв сидел один и просто ждал, когда подойдёт администратор. Его глаза бегали по столу, иногда останавливаясь при виде закусок. Руки стали зачем-то выпрямлять и без того ровную скатерть, а затем и вовсе потянули синий пиджак вниз, тем самым тоже выглаживая и без того уже выглаженный пиджак.
Такие действия могли бы занять много времени, если бы в коридоре ресторана не послышался знакомый голос и фраза: «Да бронировал я, бронировал!». После чего послышалась фамилия «Празднёв» и в дверях показалась невысокая худощавая фигура в сером пальто, с черной шапкой в руках и бегающим по сторонам взглядом.
Когда же этот
Только когда гость уже подошёл и сел напротив Фёдора Алексеевича, стало возможным разглядеть более подробно его черты. Голубые, холодные, но всегда улыбающиеся глаза, лысина по центру, обрамлённая волосами, выросшими на голове в форме подковы и торчащие по сторонам уши.
Эти уши торчали так сильно, что казалось, будь даже на его лице самая экстравагантная черта, собеседник бы всё равно первым делом посмотрел именно на них и ни на что иное. Так сильно они выделялись.
Официант, что ушёл звать администратора, быстро подошёл к столу и уже начал было извиняться перед Празднёвым, что подпустил к нему какого–то незнакомца. Но Фёдор Алексеевич остановил того ладонью руки и, не смотря на официанта, ответил:
– Это ко мне. – официант же ничего не сказал, а только повесил шапку, кивнул и устранился, второй раз пытаясь позвать администратора.
– Всё утро тебя искал, – затараторил мужчина, – ты каким боком здесь оказался? В день собрания к тому же?
– Вот знаете, Василий Петрович, – наиграно уважительно обратился Празднёв и стал перекладывать закуску на свою тарелку, – скольких людей знаю, ни у кого такой говорящей фамилии как ваша не слышал, – сделав паузу, он посмотрел чуть выше собеседника, поднял кисть на уровень лица и, сложив пальцы в итальянскую щепотку, произнёс, – «Прилипкин».
– Федя… – вздохнул Василий Петрович после беготни. – Я тебе о серьёзных вещах говорю, а ты тут к фамилиям придираешься…
–…администратор скоро подойдёт, – показался из–за спины Празднёва официант, – пока, если желаете, могу предложить одно блюдо на выбор за счёт заведения. – обратился он к Празднёву.
– Да, хорошо, – также не смотря на официанта, ответил Фёдор Алексеевич и тут же обратился к Василию Петровичу, – Успокойся, Вась. Ты главное успокойся. Я вот к твоему приходу нам кагорчику заказал. Еда, конечно, здесь дрянь, но выпить что-нибудь можно.
Сказав это, Фёдор Алексеевич тут же пододвинул к себе бутылку с вином и жестом позвал официанта. Прилипкин же первые секунды просто надкусывал нижнюю губу и с какой-то неоправданной злобой смотрел на официанта, который подошёл, чтобы открыть бутылку. Официант даже на секунду задержал взгляд, чтобы убедиться: точно ли собеседник его гостя адекватен? Но стоило ему открыть бутылку вина, как Фёдор Алексеевич слегка вытянул шейку, как котёнок перед миской молока, и как-то неестественно, я бы даже сказал,
– А знаешь, Федя, – тут же заулыбался и выдохнул Василий, – ты прав! Ты, как всегда, мой друг, прав! – кивнул Прилипкин и начал наливать себе в бокал вино, – Что мне эти все ваши голосования, выборы, поправки. Моё дело – за порядком следить, а Порядок изволил дать Аркадию Ивановичу десять лет с копеечками.
И секунды не прошло, как Празднёв тут же подавился и начал кашлять, пытаясь унять раздражение ударами кулаком по груди, что, впрочем, было методом совершенно бездейственным. Василий Петрович же лишь немного улыбнулся и налил себе кагору.
– Какой Аркадий Иванович? – сиплым голосом, рукой разминая шею, спросил Празднёв, – с какими копеечками?
– А что такое, Федя? – на этот раз уже отпивал, улыбаясь, Прилипкин, – нервничаешь что ли? Так ты успокойся. Вот, смотри какое вино принесли! Не вино, а Французский Сангреаль! – тут же сделал ещё глоток Василий Петрович и даже причмокнул в конце для наглядности.
– Я серьёзно Вася. – онемел в лице Празднёв.
– А если серьёзно, – наклонился Прилипкин к Фёдору Алексеевичу, – если серьёзно, то посадили твоего заместителя далеко и на долго. Сейчас в СИЗО пребывает, – махнул в сторону окна головой Прилипкин, – скоро будет суд по делу о взяточничестве. Говорят, он кому-то в Партии дорогу перешёл, так что адвоката на суде не будет. Только такой, знаешь,