Марк Бартон – Родители и дети: ДНК Любви (страница 3)
У младенца активно работает лимбическая система – древняя эмоциональная часть мозга. Она следит за безопасностью. Когда мама откликается, обнимает, поет, гладит – у ребенка снижается уровень кортизола, активируется выработка окситоцина и серотонина и мозг «отмечает»: «Я не один», «Мир доброжелателен», «Здесь можно жить». Если родитель холоден, раздражен, ведет себя непоследовательно или издает громкие пугающие звуки – мозг ребенка включает постоянный режим тревоги. Это приводит к нарушению ритма сна и пищевого поведения, к повышенной чувствительности и в будущем – к трудностям в формировании привязанности и саморегуляции.
Давайте на примере правого полушария мозга ребенка посмотрим, как материнское присутствие формирует архитектуру детской психики. Один из крупнейших исследователей в области нейропсихологии развития, доктор Аллан Шор, сформулировал то, что интуитивно знали лучшие родители всех времен. Мозг младенца созревает не в вакууме. Он созревает в отношениях. И если быть точнее – в устойчивом эмоциональном контакте со значимым взрослым, чаще всего – с матерью. Именно от этого зависит формирование правой стороны мозга.
Правое полушарие мозга начинает активно развиваться еще до рождения и особенно быстро – в течение первых 18 месяцев жизни. Именно оно регулирует уровень возбуждения и успокоения, отвечает за интуитивную реакцию на опасность или безопасность, позволяет различать намерения других людей, считывая выражения лица, тон, мимику, формирует невербальную привязанность и эмоциональную память. В отличие от левого полушария, которое развивается позже и занимается логикой, речью и планированием, правое полушарие формирует способность чувствовать, быть в контакте с собой и другими, распознавать внутренние сигналы и управлять собой в стрессе.
Тот факт, что мозг созревает через отношения, в первую очередь требует от родителя понимания: младенец еще не умеет сам регулировать уровень возбуждения и стресса – эту функцию выполняет родитель. И самое нелепое, что он может сделать – это проявлять агрессию и неуравновешенность, видя беспокойного ребенка. Ребенок нуждается в со-активном родителе, то есть во взрослом, который помогает пережить эмоциональное потрясение. Когда родитель через постоянные эпизоды регуляции взаимодействует с ребенком, это формирует систему предсказуемых и безопасных ритуалов. Например, ребенок плачет – мама берет на руки, покачивает, говорит мягко и спокойно, ритмично дышит.
Важно выработать узнаваемое для ребенка поведение. Покачивания должны быть максимально бережными, без резких одергиваний и сбоя ритма. Определите для себя, как вы это будете делать, и придерживайтесь постоянного плана. Ребенок должен узнавать вас через прикосновения. Это значит, что они должны быть исключительно особенными, принадлежать только ему. Говорить мягко – значит выделить для ребенка особую интонацию, которая будет отличаться от интонации, которую вы используете для других членов семьи – от мужа до кошечки. Ритмичное дыхание – еще один способ контакта с ребенком. Ребенок подстраивается под ваш ритм и темп дыхания. Если мама задерживает его, дышит очень поверхностно или прерывисто, ребенок также подстроится под это.
Задача: помочь малышу настроить свои структуры на определенный ритм, почувствовать безопасность. Если такое взаимодействие происходит систематически, правое полушарие получает богатый эмоциональный опыт и развивается в сторону устойчивости, адаптивности, телесной стабильности. Если же эти контакты хаотичны, отсутствуют или травмируют ребенка, правое полушарие формируется с признаками гиперактивности. Важно понимать, что нейронные пути, отвечающие за эмоциональную регуляцию, формируются только в условиях повторяющейся внешней регуляции – то есть, когда кто-то рядом помогает ребенку справиться с чувствами. И ключевое слово здесь – «повторяющийся».
Вам может показаться, что я пишу о
Для начала представьте, что вы – эмоциональный контейнер, в котором есть все для взаимодействия с ребенком и переработки детских состояний. В чем суть эмоционального контейнера? У младенца нет слов, нет логики, нет зрелого мозга, чтобы объяснить, что с ним происходит. У него есть только ощущения, импульсы, рефлексы и крик. Все, что он может – это выразить свое состояние телом и звуком, передать его в мир в надежде, что мир примет, поймет, поможет. Вот в этот момент – рядом должен быть взрослый. Но не просто физически рядом. Он должен быть внутренне способен выдержать детские эмоции. Не испугаться. Не отразить их обратно. Не обрушиться в ответ. А контейнировать. Это и есть суть эмоционального контейнера – способность взрослого принимать, удерживать, обрабатывать и возвращать эмоции ребенка в «переваренном» виде.
Когда младенец кричит, он не просто жалуется. Он буквально выбрасывает во внешний мир свое внутреннее состояние, потому что в психике еще нет структуры, которая бы удерживала тревогу, страх, голод, одиночество. Такой внутренний контейнер формируется через внешний – через взрослого. Как это выглядит:
• Ребенок плачет от страха. Мама не пугается этого. Она дышит спокойно, качает его на руках, говорит мягким голосом.
• Ребенок раздражен. Папа не раздражается в ответ, а остается рядом и говорит: «Ты злишься? Я с тобой. Это нормально».
• Ребенок не может заснуть и плачет. Взрослый не пытается подавить эти проявления, а успокаивает: «Ты устал, но не можешь заснуть. Я рядом».
В такие моменты эмоции ребенка не отражаются обратно, как от стены, и не усиливаются, как в увеличительном стекле – а поглощаются, перерабатываются и возвращаются в безопасном виде. Когда родитель остается спокойным в момент детского аффекта, это активирует у ребенка регуляцию вегетативной нервной системы, снижение уровня кортизола, укрепление нейронных связей в префронтальной коре, ответственной за саморегуляцию. И самое главное, у него формируется опыт, который понадобится в будущем: «Мое сильное чувство можно выдержать», «Я не один», «Это не катастрофа». Так рождается то, что во взрослом возрасте станет внутренним голосом, который скажет: «Мне страшно, но я справлюсь», «Я могу чувствовать», «Я не разваливаюсь от эмоций». Теперь вы понимаете, почему взрослые девушки-женщины, юноши-мужчины так болезненно переживают потрясения в разных сферах жизни. Они в буквальном смысле боятся своих эмоций и не способны управлять ими.
Как стать для ребенка таким контейнером? Самое интересное: мы уже многое умеем, но, к сожалению, пока не можем применять это во взаимодействии со своими детьми. Давайте разберем пример. Сотрудницу вызвал начальник и резко отчитал. Она не разрыдалась, не закричала, не ушла хлопнув дверью. Почему? Потому что она знает, что нельзя выплеснуть свои эмоции наружу в любой момент. Она умеет держать лицо. Знает, что важно сохранить отношения, и контейнирует свои чувства ради ситуации. Но та же самая женщина, возвращаясь домой, слышит плач младенца – и вдруг срывается. Кричит: «Да сколько можно?» Или отворачивается от него в глухом раздражении. Что произошло? Ребенок меньше, слабее, беззащитнее – и именно поэтому ему труднее всего контейнировать в себе неуравновешенного родителя. У взрослого, наоборот, есть все ресурсы, чтобы выдержать ребенка – если он сам не в состоянии истощения. Родительство требует той же эмоциональной зрелости, что и общение с начальником. Но на кону – не премия и не лояльность, а психика вашего малыша.
Попробуйте визуализировать свои эмоции и эмоции ребенка в пропорциях тела. Вы большой, ребенок маленький. Маленькие ручки, ножки, глазки и маленькие эмоции. Маленькие для нас, взрослых, но в масштабе личности ребенка они огромны, как вселенная. Скорее всего, накопленный вне дома стресс становится причиной того, что мы воспринимаем детские эмоции как что-то незначительное. Постарайтесь понять и запомнить все это. А еще лучше, выделите для ребенка отдельный эмоциональный контейнер и не смешивайте его с другими. Мне очень нравится, как английский психоаналитик Уильфред Бион объясняет суть контейнирования. Мама, папа или другой значимый взрослый становится сосудом, в который ребенок складывает свои эмоции. Если сосуд стабилен, надежен и не трескается – ребенок учится самостоятельно обрабатывать свои чувства.
Контейнировать – не значит быть идеальным. Достаточно быть устойчивым, чтобы не разваливаться от крика, страха или злости ребенка. Это не всегда легко. Но это – основа эмоционального фундамента человека. Младенец не требует, чтобы вы были всегда веселым. Он нуждается в том, чтобы вы были безопасным. Чтобы ваши глаза говорили: «Ты в порядке, и я тоже. Мы справимся».
Ощущение безопасности – это не просто идея. Это телесное чувство, которое закладывается в самые ранние месяцы жизни – еще до того, как ребенок начнет говорить, понимать слова или осознанно отличать себя от мамы. Для младенца мы – это и есть мир. А наше тело – это пространство, в котором он живет. Младенец не ищет смысла. Он ищет ритм. Он слушает, как дышит мама. Как она говорит. Как поднимается и опускается ее грудь. Как его качает папа. Как шепчет бабушка. Эти ритмы становятся его первой музыкой – той, что учит: «У всего есть порядок, у всего есть повторяемость», «У всего есть структура». А там, где есть структура, появляется ощущение, что хаос можно выдержать.