Марк Бартон – Родители и дети: ДНК Любви (страница 2)

Начну с самого распространенного. Когда взрослый не знает, на каком этапе развития находится ребенок, он исходит из своих ожиданий, а не из реальности и ожидает от ребенка того, что детская психика пока не может дать. Папа отвел сына в угол комнаты и отчитал за наглое поведение, не зная, что в три года ребенок формирует автономию и волевые качества. Да, при желании папа способен уничтожить и то и другое в ребенке. Но к чему это приведет? Папа с чувством вины, подавленный и протестующий ребенок – и подорванное взаимное доверие.

Чем чаще мы требуем невозможного от своих детей, тем стремительнее они формируют «ложное Я». Дети – прекрасные переводчики, и, если рядом обесценивающий родитель, результат будет плачевным. Подгоняя его под свои ожидания, родитель сообщает: «Ты должен быть другим, чтобы тебя любили». Как только ребенок привыкнет к такой модели взаимоотношений, у него сформируется ложная личность, которая будет вынуждена подстраиваться, сдерживать эмоции, отказываться от собственных потребностей в угоду других.

Вы вырастите мне и моим коллегам клиентов, которые не будут покидать кабинет психолога. Поверьте, когда в кресле напротив сидит девушка и рассказывает, что не умеет злиться, боится что-либо просить, потому что не хочет, чтобы ее отвергли, или считает собственные чувства проблемой – я дам точную характеристику ее родителям и их системе воспитания. Детство и низкая самооценка, детство и депрессия, детство и психосоматика, детство и зависимость, детство и потеря смыслов – всегда взаимосвязаны. Эту взаимосвязь формируем мы, родители, а дети живут согласно ей, когда достигают осознанного возраста.

Мне часто пишут мамы и папы взрослых детей: «Марк, мы воспитывали так, как умели, как нас воспитывали», «Нас никто не учил быть родителями», «Вот меня папа шлангом бил, я же вырос нормальным мужиком». В этом вся проблема. Мы травмируем ребенка собственной системой воспитания – до тех пор, пока не признаемся себе в том, что то, как нас воспитывали – ошибка времени. У вас могли быть замечательные родители, но оттого, что они многого не знали, вся система воспитания была построена на страхе, подавлении или даже насилии. Скорее всего, их воспитывали так же. В результате большинство травмированных родителей живут в детских представлениях о взрослых и воспроизводят знакомые эмоциональные реакции, от которых сами когда-то страдали.

Именно поэтому так важно помогать ребенку понять себя и мир вокруг. Воспринимать капризы не как манипуляцию, а как призыв к помощи. Не сравнивать ребенка с другими детьми. Позволять ему ошибаться. Слушать и слышать его. И что особенно важно – не допускать крайностей в воспитании: от «Он еще маленький» до «Он уже должен». Уверен, вам всем знакомы эти фразы. Они противоположны по смыслу, но несмотря на это одинаково опасны.

Когда говорим: «Он же еще маленький» – мы недооцениваем потенциал и силу ребенка, обесцениваем его чувства, лишаем опыта и самостоятельности. Когда говорим: «Он уже должен» – мы переоцениваем способности незрелой психики и требуем невозможного, тем самым вызывая у ребенка стыд, тревогу и ощущение «Я не такой». Обе эти фразы не соответствуют возрастной реальности. В обоих случаях ребенок получает сигнал: «Тебя не видят». Фраза «Он уже должен» не делает ребенка зрелым – она делает его тревожным и несамостоятельным. Фраза «Он же еще маленький» не делает ребенка счастливым – она делает его зависимым. Ребенок растет не потому, что мы торопим его или жалеем, а потому, что видим, где он сейчас, и поддерживаем его. Это и есть любовь, обращенная к реальному человеку, а не к вымышленному, идеальному образу.

Мы уже разбирали, что мозг ребенка развивается поэтапно: сначала – эмоциональные и сенсорные структуры, а потом – логика и контроль. Жан Пиаже (1950–70-е) доказал, что дети проходят качественно разные стадии мышления: сенсомоторную, дооперациональную, конкретно-операциональную и формально-операциональную. Переход между ними – не результат усилия, а созревание мозга. То есть в два года ребенок не может просто взять и перестать капризничать. В четыре года он не всегда может контролировать поведение. В шесть лет – начинает осознавать причинно-следственные связи. А в двенадцать – только учится понимать себя. И когда говорим: «Он уже должен!», мы требуем от мозга ребенка того, что тот не в состоянии обеспечить. Это как ругать щенка за то, что он не умеет говорить.

Что это значит для нас? Нам необходимо заменить обобщающие оценки на наблюдение. Говорить о том, что мы видим, а не о том, чего мы ожидаем от ребенка. Вместо: «Он уже большой – почему не может?» скажите «Сейчас ему трудно справиться с этим. Что я могу сделать, чтобы помочь?». А вместо: «Ты опять не слушаешься» – «Тебе тяжело сосредоточиться. Давай попробуем вместе». Почаще вспоминайте, сколько лет вашему ребенку. Это не риторика. Это напоминание: «Он растет». И ваша задача – быть рядом, а не торопить.

Наверняка вам интересно, что значит быть рядом с ребенком. Я не имею в виду физическую близость. Да, она очень важна. Речь идет про эмоциональную близость. Многие взрослые думают, что «Я рядом» – это значит находиться в одной комнате или квартире. Знакомая картина: мама готовит ужин, а ребенок играет. Папа сидит в телефоне, а ребенок строит башню. Запомните: присутствие тела – не равно присутствие души. Ребенку недостаточно видеть родителя. Ему важно, чтобы родитель был эмоционально включен и откликался на его сигналы. Да, это непросто с современным ритмом жизни, но учитывать это мы обязаны.

Быть рядом – это не воспитательная функция. Это человеческое присутствие. Это значит быть тем, на кого ребенок может опереться, чтобы строить свое «Я». Если мы умеем быть рядом – ребенок перестает бороться и начинает раскрываться перед нами. А вместе с ним раскрываемся и мы – как родители, как люди, как любящие взрослые.

Когда любовь – это выживание (0–1 год)

Я являюсь папой четверых детей. Три сыночка и лапочка дочка. Когда они появлялись на свет, я был убежден, что все только начинается. Но не предполагал, что начинается новое – то, от чего будет зависеть вся жизнь моих детей. Мы, взрослые, не всегда можем осознанно воспринимать этот период взросления. Не потому, что мы не любим своих детей или хотим причинить им вред. Скорее это происходит из-за элементарного непонимания и уверенности: «Воспитаем, как сможем».

Первый год жизни ребенка – это год, в котором формируется внутренний фундамент личности: чувство безопасности, доверие к миру, опыт безусловной любви и принятия. Младенец только учится быть в этом мире. И в нем все работает по другим законам и кардинально отличается от тех постулатов, которыми живем мы, взрослые. В таком возрасте у ребенка еще не развита речь, логика, саморегуляция, у него не сформировался осознанный контакт с миром и даже с самим собой. При этом у него невероятно чувствительная нервная система, которая помогает ему воспринимать мир через органы чувств: зрение, звуки, запахи, вкусовые ощущения и контакт с телом.

И если для нас, взрослых, мир, в котором мы живем – это отчасти знакомый нам мир, то для ребенка он вовсе не знаком и его вселенная – это взрослый человек. Психика, нервная система, биоритмы – настраиваются на эмоциональное состояние родителей. Мы становимся для ребенка камертоном. И если музыканты используют его, чтобы точно настроить свои инструменты для гармоничного звучания в оркестре – дети делают это через родителей, чтобы звучать в этом мире. И каким будет звучание ребенка, зависит от мамы и папы.

Именно поэтому младенчество требует от нас, родителей, не просто заботиться о малыше, но стать благоприятной средой для его развития. Особенно в первый год жизни, когда в мозге формируются миллионы нейронных взаимосвязей, от которых будет зависеть не только интеллект ребенка, но и способность чувствовать, любить, доверять, быть устойчивым к стрессу.

Если бы младенец мог говорить, его главными словами в этот возрастной период были бы: «Этот мир – безопасен? Я здесь нужен? Меня услышат, если мне страшно?» Именно эти вопросы – неосознанные, телесные, врожденные – и формируют то, что в психологии называют базовым доверием к миру. Это не просто настроение. Это глубинное ощущение, что быть в этом мире – безопасно, что потребности можно выражать, чувства – проявлять, а рядом всегда будет взрослый, который заботится обо мне. Базовое доверие к миру формируется не тогда, когда ребенок научился говорить. Процесс запускается с первых дней жизни, с каждого «хнык!» и «кто пришел?», с каждого «меня взяли на руки, когда я испугался», с каждой эмоциональной реакции взрослого, в которой ребенок чувствует: «Я важен».

Эрик Эриксон, один из основателей возрастной психологии, называл этап от рождения до года периодом формирования базового доверия – или базового недоверия. В зависимости от того, как ребенок проживает первые месяцы своей жизни, формируется либо ощущение: «Мир – это место, где обо мне заботятся», либо: «Мир – это место, где я один, где мне опасно и нужно быть наготове». Исследования Гарвардского Центра по развитию ребенка (Д. Шонкофф, 2007) показали, что регулярный эмоциональный отклик взрослого снижает уровень кортизола у младенца – гормона стресса, который влияет на весь последующий эмоциональный фон жизни. Дети, пережившие ранний эмоциональный отклик, демонстрировали более активное развитие префронтальной коры мозга, которая отвечает за саморегуляцию и устойчивость.