Марк Адамов – Тимлид (страница 17)
Алекс читал это уже раз в пятый раз, а складки на лбу пролегали всё глубже и глубже. Даже брови заболели.
Если верить Игорю, чат не просто был анонимным – даже намёки на настоящую личность запрещались. Только сплетни, только домыслы, только желчь. Один таинственный администратор под личиной TheBitchOfTheWest знал, кто есть кто.
И пользовался уважением, раз CrackheadJoe так спешил оправдаться:
Алекс поёжился и отстранился от экрана. После очередного прочтения диалога его потянуло в душ. В Интернете новичком он не был – имиджборды, соцсети, да те же анонимные форумы вплоть до ДаркНета посетить успел.
Мерзостей в сети хватало, и крепким словцом Алекса смутить было сложно уже годам к семнадцати. Поганее было то, что под хамскими личинами таились те, с кем они от недели к неделе улыбались на одних и тех же встречах.
Беседовали о погоде, поддерживали успехи друг друга, поздравляли с днём рождения, свадьбой и долгожданным повышением.
«Мудак, значит?» – повторял Алекс мысленно, вытираясь затвердевшим без стирки полотенцем.
Чтобы вспомнить главный из снимков Игоря, даже к компьютеру возвращаться не требовалось. Изображение так и стояло перед глазами.
Главной на ней, конечно, оставалась голая фотка Алисы – та самая, из Инстаграма. В неё Алекс и не всматривался, сосредоточившись на сообщениях после.
Появился пост глубокой ночью с субботы на воскресенье, но подписей к нему пользователь FataMorgana не добавил.
Несколько эмоджи, обозначавших безудержное веселье, от обычно молчаливых NoGameNoLife и KPIJesus, появилось почти сразу.
Судя по отпечатавшемуся интерфейсу, Историю засняли с небывалой прытью: меньше минуты прошло после публикации.
FataMorgana будто знал – или знала – что такое фото вообще появится в сети.
Алекс набрал побольше мятного ополаскивателя в круглую крышку и яростно полоскал рот, пока щёки не начало жечь, так будто он смысл всю слизистую. Но привкус горечи остался.
Придётся подрихтовать его ледяной банкой пива, прежде чем обсуждать находки с Кристиной. Алекс бы с удовольствием допил одну, вторую и третью, вдыхая на балконе зяблый воздух с лёгким дымком со стороны Мириево. Сигарет тоже хватало, в кои-то веки.
Нырять обратно в стометровый бассейн «Нексторовского» дерьма хотелось почти так же, как и выходить завтра в один виртуальный офис с этой сворой сплетников. «Крыс несчастных», как обозвала их за глаза Кристина.
Она-то предпочитала сплетни классические, живые. Благородные.
Телефон Алекса ожил слишком рано.
Алекс с досадой взглянул на полусгоревшую сигарету и метнул её в пепельницу, которую очистил накануне. Знал ведь, что ночь предстоит долгая.
Он взглянул на истёртую обивку стула, потёр саднящие ягодицы и со вздохом перетащил ноутбук на диван. На экране уже ждала виртуальная доска, куда он добавил все снимки секретного чата. Кристина переписывала все попавшие на скриншоты имена участников на розовый стикер чуть правее.
Отдельная пометка с жирной стрелкой досталась отражении груди Игоря.
«Ну, каков мужчина!» – гласила подпись.
– Ещё и не мудак, наверное, – пробормотал Алекс, набирая новое сообщение.
Алекс не готов был умереть за эту веру, как крестоносец в Иерусалиме. Это не объяснило бы странный звонок в ночи и имитацию работы в последующие пару дней.
Пока он размышлял, Кристина насыпала ещё несколько сообщений.
Всякий раз, когда Кристина волновалась, её сообщения распадались на отдельные предложения и летели в Алекса мелкой дробью. Его эта привычка раздражала. Не успевал он ответит на первое, как уже приходилось стирать уже набранный текст и адаптировать реакцию под свежий выстрел напарницы.
Алекс отвечать уже не торопился. Он даже отложил ноутбук с колен на подушку дивана и поднялся, потирая лоб. Сначала – три круга по гостиной, и уж потом – обратно за клавиатуру.
Там его уже ждал немой вопрос.
В двадцать первом веке общество особенно рьяно учило не вешать ярлыки. Дело хорошее, но маркетологи с опытом знали, что любая индивидуальность имела свой предел.
Цифровое молчание продлилось секунд сорок. Почти вечность по меркам возбуждённой Кристины.
Тишина в этот раз затянулась. Прикусив губу, Алекс с тревогой перечитал последнее слово.