Марк Адамов – Тимлид (страница 14)
Квартира Алекса Коваля из Маркетинга оказалась… Квартирой Алекса Коваля из Маркетинга, собственно.
Пахло в ней, прежде всего, сигаретами. Странной сыростью. Чем-то, что давно протухло то ли в заляпанном холодильнике, то ли под крышкой треснутого мусорного ведра. И упадком, который признавать хозяин, очевидно, отказывался.
Кристина вслушалась в белградскую ночь: слишком шумную на её вкус. За визгом моторов и надрывным лаем собак за окном она всё же различила мерное посапывание Алекса за дверью спальни.
Перемещалась она осторожно, а махровые носки удачно гасили шаги по неприкрытому деревянному полу холостяцкой берлоги.
«Так, чем ты живёшь, Алексей?»
Тарелки и кружки громоздилась в приоткрытой посудомойке невпопад: грязные и чистые вперемешку. И слишком уж много для одного.
То, что не влезло в моечный отсек, обратилось парой пизанских башен на крошечном разделочном столике у плиты, чей блеск давно скрылся под пятнами жира. Рядом – три начатые буханки хлеба, и каждая уже затвердела так, что впору из них дом строить.
Кристина заранее зажмурилась и тихо потянула на себя верхний ящик комода. К её удивлению, ничего не скрипнуло. Закусив губу, она заглянула внутрь, подсвечивая нутро ящика экраном телефона.
Похоже, Алекс был из тех, кто часто начинал коллекции и никогда толком не продолжал. В комоде нашлись пара виниловых пластинок, три фигурки по известной серии о бесконечных войнах где-то в Варпе, скромная россыпь ручек с логотипами отельных сетей…
«Сраный отель,» – Кристина отстранилась от комода, как только мысли её вернулись к последней Истории Алисы Марченко. «Крайней», как поправил бы её отец-инженер с авиазавода, но в этом конкретном случае Кристина готова была поспорить.
Её часто обвиняли в стремлении к быстрым выводам – как правило, тёмным. И часто же забывали, что ошибалась она редко.
«Надейся на лучшее, но готовься к худшему,» – вспомнила она девиз уже своей мамы, бухгалтера из крупного минского банка.
Планшет снова загорелся в руках Кристины. Она привалилась к спинке псевдо-кожаного дивана, ноги подогнула и поставила на сиденье.
Профилей за субботу они просмотрели немало. Многие – по несколько раз. Каждый из подписчиков Алисы удостоился хоть одного взгляда, с особым вниманием людям с работы: тем, кто знал процессы «Нексторы» хоть немного. И Андрею, конечно.
Жаль, добиться удалось немногого. В чём Алекс оказался прав, так это в том, что за вылизанными образами соцсетей правду разглядеть сложно. Но не невозможно, как поправляла его Кристина.
Ошибиться мог каждый. Раз сон всё равно вновь уступал азарту, Кристина решила проверить это.
Новый забег по профилям стартовал там же, где и самый первый: на странице Алисы Марченко.
Страна чудес – Испания, в её случае – и впрямь пронизывала каждый пост. Цветущие улочки, пальмы, сверкающее под жгучим солнцем море… Всё это прекрасно сочеталось с яркой, утончённой Алисой, её броскими нарядами и аккуратной, пусть и чуть наигранной, улыбкой.
Кристина радовалась тому, что успела хоть раз встретить её лично на том корпоративе в Черногории, ведь иначе куда легче было бы поверить в бредни коллег о том, какой «резиновой пустышкой» казалась Алиса.
Пост за постом утекал из-под большого пальца. Кристина всматривалась в то, что могла пропустить раньше: мелкие детали фона, отражение в солнечных очках Андрея или бокале очередного яркого коктейля, локации…
– Локация! – Кристина дёрнулась всем телом и быстро отмотала ленту на три фото назад.
Каждую карточку Алиса оформляла старательно: хештеги, едва заметные фильтры, лаконичные подписи с отсылками к известным афоризмам… Обязательно – выверенная до метра метка геолокации.
Только на одной фотографии её не было, от тринадцатого марта. Самой Алисы в кадре не было: только широченная чашка кофе с изображением мультяшного кота из молочной пены в сердечке из корицы.
Попал на фотографию и кусок стола. На нём лежала плотная голубая салфетка с розовой окантовкой. В углу – едва различимая надпись латинским курсивом:
«Счастливое зёрнышко», как тут же подсказал онлайн-переводчик. Поисковик же добавил контекста, едва Кристина приписала рядом слово «кафе». Такое имелось лишь одно, причём за пять сотен километров от места, где Алисе следовало быть тем четвергом: локальная крафтовая кофейня в центре Мадрида.
– Алекс! Алекс! – торопливо воскликнула Кристина ещё до того, как схватилась за ручку его спальни. – Ты спишь?
Из темноты послышалось вялое шуршание одеяла:
– Похоже, что уже не сплю.
– Можешь посмотреть, когда именно Алиса отпрашивалась ради мамы парня?
Алекс сипло простонал что-то нечленораздельное, и через пару секунд его заспанное, небритое лицо озарилось светом дисплея. Палец лениво пощёлкал по экрану с дюжину раз, прежде чем он, зевнув, ответил:
– Одиннадцатое марта.
– Сходится, – Кристина едва не отдалась неуместному ликованию, и с силой сжала уголки губ, чтобы не заулыбаться. – Она тогда наврала тебе, поехала в Мадрид!
– И что нам это даёт?
Алекс откинул одеяло до пояса и обдул грудь, видимо вспрев. Кристина только сейчас заметила, что был он без футболки… И в весьма достойной форме для удалёнщика.
Она тряхнула головой:
– Что бы сейчас ни творилось, тогда это уже началось. Скорее всего. Ну, вероятно.
– Или Алиса просто наврала мне. Другие так и делают, когда хотят отгул для личных гулянок.
– Вот и выясни: узнай у Андрея, что в те дни она наплела ему… – Кристина приготовилась захлопнуть дверь, но бросила последний взгляд на выпуклую грудь напарника.
Невольный, разумеется
– Угу, – Алекс погасил экран и накрыл лицо подушкой. – Доброй ночи, детектив Короткова.
16.
Воскресенье Алекс провёл, наслаждаясь пустотой собственной съёмной квартиры. Кристина отправилась на вокзал поутру, и даже меньше, чем за сутки, он успел выгореть от компании в ставших родными стенах.
Слишком многое приходилось контролировать: носить штаны посреди выходного, не ковыряться в ухе, плотно прикрывать дверь туалета. А ещё – ждать, пока наступит новый день.
Сначала он боялся бодрости от того, как глубоко приходилось зарываться во всё, что окружало Алису Марченко. Стойкие адреналиновые мурашки, которые бы разогрели тело, онемевшее от одинаковых будней.
Его часто пытались уличить в выгорании – все, от психотерапевта Даницы до подруг бывшей жены. Сам Алекс считал этот термин неточным. Чем бы ни было это «выгорание», ощущал он его скорее как ледяной сквозняк в инистом коридоре.
Но те самые мурашки таки явились под утро воскресенья в компании ненакрашенной, усталой на вид, но бодрой духом напарницы. Кристина, должно быть, уже вовсю смазывала мёдом динамики очередного клиента, пожелавшего углубиться в предложения Нексторы для его мелкого бизнеса.
В наушниках щёлкнуло.
Широченная улыбка на широченном же лице «эйчара» Лены всплыла в углу экрана.
Алекс сморщился перед её аватаром, застывшим в поддельной эйфории, и размял пальцы, пока не хрустнул каждый из них. Лена его опередила.
С шипением сквозь зубы Алекс стёр всё, что успел набрать до этого.
Диалог закончился реакцией в виде большого пальца на его последнем сообщении. Алекс потёр виски и решил, что пропадать хорошему паршивому кофе вовсе не стоит. Холодный напиток проникал в горло неохотно и привычного облегчения не нёс.
Только сердце заколотилось ещё сильнее.
– Да мать твою за ногу! – дёрнулся Алекс, когда услышал новое оповещение.
Источником был его календарь: запрос на встречу через полчаса от Игоря Баранова.
Чёрт же дёрнул Алекса поддаться тенденциям времени и установить «часы открытых дверей», ещё и в понедельник. Обычно опцией пользовалась Кира, чтобы доложить о чрезвычайных успехах в поддержании собственной важности.
Или Лера, скорее видящая в таких встречах бюджетный вариант психотерапии. Обычно она просто жаловалась на собственную ненужность и тревожилась о возможном увольнении – лишь для того, чтобы Алекс уверил её в обратном, конечно.
Игорь обычно пользовался такой возможностью, лишь чтобы тихо доложить об очередной критической ошибке. Из тех, после которых куда-то вниз полетят и продажи «Нексторы», и чьи-то головы.
За неполный час Алекс успел тщательно умыться, закинуть в журчащую печку желудка пару бутербродов и даже подстричь волосы в носу. Поверх белой домашней футболки он накинул рубашку в клетку и закатал рукава по локоть.