Мариза Сеймур – Проклятье для Вампира (страница 5)

— Кто ты? — задаю вопрос прямо в лоб. Но вообще-то он восседает на моем кресле и в моем доме. Расшаркиваний и реверансов точно не будет. — И что ты здесь делаешь?

— Очень интересные вопросы от ведьмы, которая безнаказанно разбрасывается проклятиями, — хищно улыбается мужчина.

В полутьме я замечаю странный отблеск и цвет его глаз. Красный, глубокий и насыщенный. Вампир! Этого еще мне не хватает на мою голову!

— Вампиров изгнали из Лондона еще до моего рождения. Ты — один из инквизиторов, которым Монтгомери позволили остаться?

— Очень интересно, — почесывает он подбородок и закидывает ногу на ногу. — Что у вас тут в Лондоне происходит? Некроманты, инквизиторы, гибриды и прочая нечисть, живущая не во благо Природы.

Я уже мысленно прощаюсь с жизнью и Мистером Дарси. Потому что если этот вампир — инквизитор, то жить мне осталось недолго. Максимум пара минут.

— Уйми сердечко, — прищурившись, требует вампир.

Как это можно сделать?

Моя пижама распахивается, сильно обнажив грудь. И взгляд вампира устремляется именно туда. А еще на пульсирующую жилку у основания шеи. Черт! Закутываюсь в одеяло до самой макушки. Может, мне холодно?

— Правильно делаешь, что боишься. Если бы не волк, которого ты на меня накинула, я бы уже насытился твоей кровью.

Звучит очень обнадеживающе!

— Значит, ты убийца моего истинного, — выдыхаю я. У меня от этого незнакомца мороз по коже. Но он сознается в главном — он не сможет причинить мне вред.

— А он — убийца моей жены, Рэйен. Будем дальше титулами обмениваться?

— Ложь! Сайлас и мухи не обидит, — не соглашаюсь с ним. Кто он такой, чтобы говорить гадости о мертвом?

— Мне без разницы, что ты обо мне думаешь. Сбрось с меня шкуру оборотня, и я, так уж и быть, оставлю тебя в живых и даже не накажу за попытки некромантии.

— Как великодушно! — фыркаю я.

Я должна чувствовать боль от утраты и гибели Сайласа. Но почему-то ничего не испытываю, кроме раздражения. У меня пожизненно проблемы возникают по двум причинам — из-за моего неумения колдовать и Сайласа.

И вот дошло до того, что в моей комнатушке сидит вампир и требует от меня снятия проклятия.

Мистер Дарси потягивается на кровати и идет к незнакомцу на колени. Вампир с удовольствием гладит его, а кот мурчит и трется об его руку. Ладонь вампира удивляет своим аристократизмом и длиной пальцев. Несмотря на широкоплечую фигуру и силу, спрятанную под одеждой, выглядит мужчина довольно изящно и органично.

— Предатель! — ругаюсь на кота.

— Я его покормил, пока ты спала, — буднично сообщает вампир. — Кошки оборотней на дух не выносят, но с вампирами и ведьмами живут с удовольствием. Могу их понять. Мне тоже, кроме пары исключений, оборотни неприятны.

— Но их кровью не брезгуешь! — зачем-то злю его.

— Сразу понятно, что от вампиров избавились в Лондоне. Даже не знаете их рацион, — качает головой вампир. — Меня зовут Эйсмунд Бертран. Я — старейшина Шотландского клана вампиров.

— Ах, вот оно что! Теперь понятно, — улыбаюсь я беспричинно вампиру.

— Что тебе понятно?

— Понятно, откуда твой акцент. Шотландский.

Эйсмунд кривится. Ему явно не по нраву мои манеры.

— А можно тебя звать просто Эйс? — подначиваю я. Он все равно мне ничего не сделает!

— Только после того, как снимешь проклятие, сладость, — предупреждает он меня. — Вред не причиню, но могу и иначе повлиять на тебя. Почему-то мне кажется, что тебе это очень понравится и ты потребуешь продолжения.

Глава 7. Гадость или сладость? (Эйсмунд)

— Я не знаю, как снять это проклятье! — девчонка заматывается посильнее в одеяло, а ехидная улыбочка внезапно сползает. Ага, трясется за свою невинность, значит. Есть на что надавить. Хотя, какая же это глупость, на самом деле.

— Как тебя зовут, сладость? — интересуюсь я у нее, потому что надоедает обращаться к ней по-всякому.

— Никакая я тебе не сладость! — взвизгивает она и отползает к самому изголовью кровати. — Я не вкусная!

— Ошибаешься, — усмехаюсь, поглаживая котика. Даже ошейника нет с именной подвеской. Совсем не заботится о животинке. А вдруг потеряется? — Я могу не проверять. Запах у тебя сладкий. Кровушка у тебя наверняка приятная на вкус.

— Волк не позволит тебе коснуться меня.

— Смотря как, — подмигиваю ей. А она забавная.

То бледнеет, то краснеет. Румянец на ее веснушчатых щеках милый и очаровательный.

Но что это я? Сам размяк из-за этой девчонки. Улыбаюсь, шучу и флиртую. Правда, последнее в целях запугивания, но не важно. Еще и кот мурчит на коленях.

— Ну? — пытаюсь изо всех сил спрятать улыбку, но вместо этого подмахиваю бровями, чем вообще довожу ведьму до полуобморока.

В конце концов, я — убийца ее возлюбленного. Она имеет право реагировать на меня со страхом и ненавистью.

Мне больше моя реакция не нравится. Или это тупой волк? Неужели он настолько въелся в мое сознание?

Или теперь до снятия проклятия я так и буду реагировать на... да как ее зовут?

— Имя! — рявкаю на нее, поборов волка.

— Фиона! — тут же сдается девчонка. — Фиона Кэвендиш.

В голове я словно слышу рычание. Волк злится, что я так общаюсь с его прелестью.

— Фиона Кэвендиш, — я глажу теплого мурчащего кота и пытаюсь вспомнить, где же я слышал это имя.

Мое внимание всегда было сосредоточено на Шотландии и на мире на этой земле среди Одаренных. В двадцатом веке была настоящая резня, которую я предотвратить не смог. Косили всех без разбору. Всех несогласных и недовольных зачищали вплоть до детей. Вампиры затаились и молча выжидали, выбив себе лишь один закон — право обращения умирающего человека в вампира. Мы пополнили свою маленькую армию и научились выживать. Я много лет ждал, чтобы, наконец, начать свою игру. Для этого нужно было дождаться, когда часть наследников кланов Одаренных повзрослеет. Хорошо, что у меня было на это время.

И я жестоко поплатился за это.

Да, у меня есть союзники. Но мой клан разрознен, а единственное, что осталось нетронутым — мое состояние, на которое можно купить несколько стран.

Другие старейшины столетие назад крутили пальцами у висков и называли меня сумасшедшим, потому что я все равно остался предан своему роду и земле.

Поскольку проблем мне всегда хватает, я особенно не вникаю в дела других земель. А зря. Англичане завербовали моего сына и едва не устроили переворот со свержением вождей кланов.

Теперь я в сердце Лондона. Меня ждут дела. Великие и кровавые.

Но почему-то я сижу в стареньком кресле убогой квартирки и пялюсь на Фиону Кэвендиш, пытаясь разгадать происхождение ее имени.

— Наверняка ты не относишься к тем самым пэрам и герцогам Девонширским, — рассуждаю, вспоминая историю последних трехста лет.

— Не может быть. Фантастика! И как ты догадался? — язвит ведьма, приподняв одну бровь. Ага, значит ей страшны только темы телесных наслаждений. Потому что есть перспектива разделить их со мной? Или в принципе...

Это невозможно. Я пытаюсь успокоиться, но все время думаю о том, как уложить эту рыжую бестию на лопатки. Тем более идти далеко не надо — девчонка уже на кровати.

Неважно, что она замотана в одеяло, словно мумия. И в душ не ходила с прошлой ночи. Черт, из-за этого ее сладкий навязчивый и манящий запах становится только сильнее.

А от ее язвительности у меня начинаются приступы агрессии, из-за чего мое ленивое трехсотлетнее сердце ускоряется и разгоняет густую кровь по телу. Которая приливает совсем не туда, куда нужно!

Проклятье, а не ведьма!

Точно.

Она — мое проклятье. Ее неумелое колдовство — лишь побочный эффект.

— Твоя проблема в том, что ты узко мыслишь и действуешь, не думая о последствиях. Еще один такой выпад, и я найду применение твоему острому язычку, Фиона, — предупреждая ее, сам попадаю в ловушку собственной фантазии.

Волк скулит в голове, а я часто дышу, усугубляя ситуацию, потому что все больше и больше втягиваю в себя ее запах.

Так, думай, Эйс, о Кэвендишах. И...

— Та книга, где ты нашла ритуал — семейная реликвия?