Мариза Сеймур – Останься со мной до рассвета (страница 8)
Краса закашлялся, подавившись какой-то едой. Вот что за человек? Всегда и везде жрет, даже в клубе ему пельмени подают, если просит. Конечно, он же завсегдатай, и оставляет им, порой, недельную выручку. Да и женщины в клуб как мухи на мед стекаются, чтобы на местную звезду посмотреть. До сих пор не понимаю, как ему удается совмещать свою работу и вот такой вот образ жизни.
– Ты спишь с женой партнера?
– Еще нет.
– Еще?! – голос Красина как-то подозрительно срывается.
– Очень хочу забрать эту девочку себе, – то ли алкоголь на меня так влияет, то ли мне уже терять нечего.
– Что мешает? – по-деловому интересуется друг.
– Макарский.
– Да ну тебя, Ясный!
– Угу, – и запиваю свое горе вискарем, хотя и в сердцах ржу. Давненько не слышал кликуху, которую мне Красин ещё в армейке дал.
А Краса вдруг воодушевляется.
– Слушай, а давай его прижмём?
– А есть за что?
– У этого-то? Навалом.
Я обещаю подумать. Потому что ещё не знаю, хочу ли мстить и в это дерьмо погружаться. Да и с Соней все непонятно. Я не хочу рушить ее жизнь, но…
11. Ян
Не планировал я на следующий день ничего. В этот раз уж точно – ни видеть, ни слышать никого не хотел. Еле пришел в себя после знатной попойки в клубе с Красиным. Все началось вполне безобидно с выпивки и интригующей беседы, а затем появился Савин, еще один мой хороший друг. Уж не знаю, через что они с Красой вместе прошли, но вынесло нас всех капитально.
Водитель мой привез меня обратно в Подмосковье на Рублевку. Хороший мужик. Зову его исключительно дядей Пашей, хоть и служащий мой, но старше меня лет на двадцать. Детина здоровенный, порой охрану мне заменяет. Всегда к нему с уважением. Вот и он доброго отношения не забывает. Занес меня в дом на себе, потому что ходить я точно не мог. А, может, и мог, но не хотел. Потому что вот жалко мне было себя. И разочарование такое глубокое. Вот нахрена оно мне все – дом этот дурацкий, на который кучу денег всадил? Работа с должностью звонкой. Образование это европейское и знание языков нескольких… Нахрена? Если я знатный идиот, который измену собственной жены не заметил? И сам своими руками и гляделками на чужую жену свою семью разрушил?
Просыпаюсь на диване в гостиной – видимо дяде Паше я все же плачу недостаточно, раз он до кровати меня не дотащил.
Долго прихожу в себя. В душе, наверное, часа полтора проторчал, чтобы хоть немного какую связь с реальностью заполучить.
Моя заведующая кухней, Дарья Ивановна, смогла в меня влить куриный бульон с лимоном, приговаривая, что мне нужно поберечь себя и “миленький, завтра ж тебе на работу. Понедельник, снова конференция будет”.
А мне помереть хочется. Какая работа? И не понимаю, паршиво от алкоголя или от того дерьма, что в моей жизни происходит?
Мне даже удается созвониться с сыном и поговорить с ним немного, хотя он и отстранен. Потом мне Лера перезванивает и говорит, что моя дражайшая женушка наведывалась и, кажется, что-то успела наврать ребенку. Меня это бесит до шума в ушах, несколько раз этой суке звоню, но трубку не берет!
От такого поворота я быстро отхожу от алкоголя. Не знаю, особо, где жену свою искать, но Дарья Ивановна меня ошеломляет новостью, что Ирина ночевала у подруги в нашем же поселке.
Блять! Еще перед соседями меня позорит.
Меня замыкает, я просто одеваюсь посолиднее, и мчусь туда. Разыгрываю спектакль с улыбкой банкира и вытаскиваю Ирину к себе в машину.
Наш разговор длится недолго. Все, в основном, вокруг денег. И я ей их даю, потому что знаю, психическое здоровье Мити и мое спокойствие дороже, чем лимит на кредитке. Что с ней дальше делать – суд покажет. Но она мать, как бы стыдно мне не было, моего ребенка. Мать, бля!
Вечером разгоняю прислугу, чтобы мне никто на глаза не попался. За окном шторм лютует. Некомфортно в пустом доме. Но в то же время… как-то… не знаю. Нашел себе более солидный виски в баре в той же самой мужской гостиной, плеснул себе. Камин зажег. И что мне делать? Телевизор посмотреть? Книги почитать? Что я должен делать теперь? Надо собаку хоть завести. Митька обрадуется. Давно просил, но из-за аллергии у Ирины животных в нашем доме не было.
Теперь же будет все по-другому.
И без матери справимся. Только… перед глазами вспыхивает образ Сони. Ее хочу. Себе хочу. Попробовать хотя бы. Но как же сложно… И меня это злит! До рези в глазах злит! Я снова пью и…
И тут появляется она. Мокрая, взволнованная и дрожащая от холода. Маленький демон, разрушивший мой рай. Неужели София такая же лицемерка как и моя жена? Я должен был догадаться обо всем раньше. Соня в темноте спускается по трем ступенькам моей гостиной, как-будто очень хорошо знает обстановку. Впрочем, и правда знает. Соня чихает на все правила, устои и принципы. Она всегда врывается сюда в любой момент, когда пожелает. Обычно приходила позлить Вадима, если тот был у меня в гостях. Но бывали дни, когда я сидел здесь в одиночестве, читая рабочие документы, когда не мог в офис выбраться. София, посмеиваясь над моим возрастом, угрожала скорым остеохондрозом, слепотой и ожирением, если я буду подолгу сидеть за своими бумажками. Она вытаскивала меня на воздух, прогуливалась со мой по берегу небольшого озера и в парке. Иногда приводила с собой двух скакунов из конюшен Макарских и устраивала состязание.
Я морщусь. Она приходила ко мне в то время, пока Вадим развлекался с Ириной. Каждый чертов раз она знала, чем занимается его жена, но молчала.
Хрупкая девушка едва достает мне макушкой до плеч, но имеет храбрость десятерых мужчин. Весьма запоздалую, но я благодарен ей хотя бы за это. Пускай, я виню ее во всех грехах.
Вспоминаю обо всей той боли и горечи, что она пережила из-за Ирины и Вадима. Да она просто славный рыцарь в юбке. Однако я все равно злюсь на нее. Ужасно. Она могла бы прекратить весь абсурд года три назад.
Она могла бы… быть моей все это время.
12. Ян
Последняя мысль ударяет в меня похлеще новости об измене жены. Я кричу на Соню, разбиваю стакан, зачем-то торшер швыряю. Ничего не помогает освободить разум от ее дурмана. Идиотка, продолжает меня злить. Соблазнительная, горячая. Еле сдерживаю себя, чтобы не овладеть ею прямо на ступеньках.
Соня именно та женщина, которую я с легкостью представляю возле себя. Тело и инстинкты подсказывают мне нужное направление все четыре последних адовых года. Но порядочность, ответственность и вера в семью заполонили собой все. Да нам с Вадиком просто нужно было поменяться женами, пусть и звучит цинично, но все были бы счастливы. Загвоздка в том, что Вадим не собирался отпускать Софию, а она боялась уйти от него, поскольку могла потерять дочь. Сукин сын! Еще попляшет у меня. Я устрою ему веселую жизнь за то, что сделал с моей семьей, и особенно за то, что распускает руки и избивает Сонечку.
Впрочем, я тоже виноват. Слишком виноват.
Я вспоминаю наше знакомство и то, какие чувства испытывал в тот день… Брюки начинают жать. Плоть отвердевает. Да твою ж!
Соня тогда была беременной, но даже этот факт меня не смутил.
К Ирине, честно признаюсь себе, я относился как к предмету искусства. Соня же состоит из плоти и крови. Ее живой смех и заинтересованные ярко-голубые глаза будоражат мое воображение.
Представляю, как Соня заявляет о том, что будет спать отдельно от меня. Да я бы поднял такой скандал, что вся округа бы услышала. Нет, я бы ей не позволил. Я бы трясся над ней и проверял, действительно ли она остается у друзей и родственников на ночь. И я бы не согласился на жалкие подачки вместо секса. Нет, я бы устроил фееричную сказку, но заставил бы ее получать удовольствие.
Вот она разница. Ирина меня использовала, подсознательно я это чувствовал, и относился примерно также. Нашу жизнь сглаживал только сын. Впрочем, мы и женились-то из-за него. И больно мне вовсе не из-за бессмысленного брака.
Так странно.
Мне больно оттого, что Соня не принадлежит мне.
Что ж, во всяком случае, прямо сейчас она со мной. Я могу взять реванш. Я могу узнать, действительно ли она такая сладкая на вкус, как я представлял, или же я снова питаю себя иллюзиями?
Не понимаю, кто поддается порыву первым. Возможно, она, подогретая хорошей порцией рома. Но скорее всего я, истосковавшийся по женской ласке и сексу. И да, она именно такая, как я и представлял. И даже лучше. В тысячу раз лучше.
Я сминаю ее губы в жестком собственническом поцелуе, а она еще больше открывается для меня. Наши языки встречаются, порождая в наших телах электрические импульсы. Меня кроет от нее. Кроет.
Мы набрасываемся друг на друга так яростно, как будто ждали этого момента целую вечность. Я наслаждаюсь ее совершенным телом, смакуя и пробуя каждый сантиметр ее атласной кожи, но Соне этого мало. Она требует больше.
Войдя в нее, едва не умираю от захватившего меня чувства. Смесь экстаза, любви и свершения чего-то долгожданного. Волшебного. Невероятного.
Ее ногти царапают кожу на моей спине, больно впиваясь. Слушаю ее стоны и продолжаю скользить внутри нее, забыв обо всем. Высшей наградой для меня служат ее громкий вскрик и распахнутые глаза, в которых я тону бесконечно.
Ее оргазм едва не доводит меня самого до пика. Что может быть восхитительнее, чем любимая женщина, задыхающаяся от наслаждения в моих объятиях? Ее неопытность поражает меня. Она делает меня властелином и повелителем ее нежного тела. Соня принадлежит мне. И душой, и телом, хотя вряд ли признается в этом сейчас.