Мариза Сеймур – Истинные. Заберу тебя себе (страница 12)

– Какая разница, что там?

– А вдруг монстры существуют?

– Существуют, но… – он замолкает и делает глоток шампанского.

– Что – но? – пусть это бессмысленная тема для разговора, я все равно не люблю, когда не договаривают.

– Гораздо страшнее, когда монстры находятся у всех на виду, и ты не ожидаешь от них подвоха. К спрятанному в темноте чудовищу ты готов намного больше, – он ставит бокал обратно на журнальный столик и берет мандарин. – Ну, что, попробуем?

– Не буду, – мотаю головой. В серо-голубых глазах Дмитрия пляшут чертики. Он не понимает слова «Нет». Не от меня точно.

– Почему? – он с энтузиазмом отделяет кожуру от сочной мякоти. До меня доносится характерный мандариново-хвойный запах. Я вдыхаю его и невольно облизываю губы. Мой рот невольно наполняется слюной, хотя я не голодна.

– Боюсь разочароваться. Нет ничего хуже разрушенной надежды. Ты ведь ждешь, что он сладкий, а он может оказаться кислее лимона, – смеюсь, но и оторваться от его ловких и сильных пальцев не могу.

Я совсем поехавшая! Но возбуждаюсь…

Вначале он накрывает целый мандарин рукой, затем срывает пальцами в меру мягкую и терпкую кожуру – явный признак спелости фрукта. Другой рукой помогает себе – крутит так, как ему нужно, в самой удобной позе. А оторвав последнюю ленточку кожуры, проникает большими пальцами в отверстие и разламывает сочный, полностью созревший фрукт, а в ответ Дмитрий получает внезапные брызги, оставляющие след на его сильных руках.

У-у-ух! Сандра! Ты больная!

Ерзаю.

Моя фантазия заводит меня слишком далеко. Кажется, я никогда не думала, что поедание фруктов может быть столь эротичным!

Горячая волна прокатывается по моему животу.

Дмитрий не сводит с меня глаз. От него исходит жар. Мы не касаемся друг друга, но я все равно это чувствую.

– Я попробую первым, чтобы ты не разочаровалась, – он отделяет одну дольку и кладет себе в рот. – М-м-м. Невероятно сладкий, Александра.

Он с придыханием произносит мое имя.

– А если ты меня обманываешь? – не верю я ему, борясь с порхающими бабочками в моей груди, но он уже отрывает следующую дольку и снова кладет себе в рот.

Я не могу отвести взгляда от его губ. Запах любимых фруктов и этот мужчина сводят с ума.

– Эй! Ты так все съешь! – возмущаюсь я, когда и третья долька отправляется туда же.

– Я мужественно доказываю тебе, что слаще этого мандарина ничего нет!

– Дай сюда! – ловлю его руку с мандарином. Но он не сопротивляется. А подносит к моему рту сочный фрукт. Я раскрываю губы. Он кладет дольку мне на язык.

Я осторожно прокусываю зубами мандариновую мякоть.

Вначале мне хочется зажмуриться от кислоты – это нормально после шампанского. Но вслед первому ощущению, врывается сахарная и ароматная сладость.

– Это и правда очень сладкий мандарин, – жуя с наслаждением, выношу свой вердикт дегустатора.

Дмитрий забирает бокал из моих рук и ставит на журнальный столик. Затем притискивается ко мне так близко, что наши бедра соприкасаются, а я чуть отклоняюсь.

– Уверен, есть у нас тут кое-кто еще более сладкий.

– Дима? – пищу, наблюдая, как его губы неумолимо сближаются с моими.

– Мне нужно срочно попробовать, – шепчет он в мой уже полураскрытый рот.

Я не могу сопротивляться. Да и не хочу.

– А если ты будешь разочарован? – осторожно глажу его по лицу. Он, чуть в напряжении, прикрывает глаза и целует мою раскрытую ладонь, потираясь об нее.

– Я готов рискнуть, Саша, – объявляет он, прежде, чем накрыть мои губы своими.

14. Сандра

Никакой алкоголь не сравнится с дурманом, накрывшим меня от поцелуя с Дмитрием. Его губы, вопреки его характеру, касаются моих мягко, нежно, но настойчиво.

Я прикрываю глаза и легонько поддаюсь. Мои руки не принадлежат мне. Мне нестерпимо хочется быть ближе к этому мужчине. Прижаться к нему всем телом. Забыть, кто и я и как меня зовут. Отдаться полностью вихрю эмоций, пробуждающихся внутри меня.

– Саша… Саша… – стонет мое имя Дима, прервав поцелуй, чтобы набрать побольше воздуха в легкие.

Мне нравится в этом решительном мужчине все – и внешность, и эмоции, и принципиальность, и страсть. В нем всего так много… что вдоволь хватает на нас двоих.

Я падаю на диван и тяну Дмитрия за собой. В его взгляде я замечаю опасное голубое мерцание, очень непохожее на обычный цвет его глаз. Но, может, это мне показалось?

Размышлять об этом некогда. Дима целует меня вновь, но уже напористее. Он раскрывает мои губы и властно проникает языком в мой влажный рот. Я отчетливо ощущаю вкус мандарина кончиком языка. Но не только его… Природный и живой вкус Дмитрия кружит мне голову. Я подаюсь навстречу, выгибаясь и царапая его шею.

Я не понимаю, как он целует меня нежно, и одновременно грубовато, оттягивая губы зубами, царапая мою шелковистую кожу на лице щетиной. Его язык устремляется с каждым разом все глубже, смешивая нашу слюну и отчаяние.

Отчаяние. Это то, что нас объединяет. Я считываю в его глазах и поведении такой же глубинный страх, как и у меня – не увидеть завтрашний день. Я боюсь возвращения в клетку Фениксов, а он уже нарушил все, что можно. Мой отважный мятежник. Я боюсь думать о том, какое наказание его ждет, если Фениксы узнают, что Дмитрий Волков, прокурор, пошел против верхушки власти.

Я могу его потерять.

Осознание ускоряет мое сердце, разжигая кровь, усиливая мое осязание. Я словно оголенный нерв. Дмитрий – тоже. Он закидывает мои ноги себе за спину и вдавливается в меня, демонстрируя свое абсолютное возбуждение.

Воздух наэлектризован, а кровь бурлит, как шампанское в бокале.

Губы горят, мы дышим друг в друга. И оба не похожи на тех, кто обладает холодной выдержкой.

Первой на пол летит его футболка. Дмитрий нетерпеливо скидывает ее с себя, а я облизываю горящие огнем от его поцелуев губы. Дмитрий идеально сложен. Я никогда не видела мужчину такого телосложения. Чтобы так близко… чтобы касаться…

Позволяю себе провести рукой по его плечам и бицепсам, бугрящимся от напряжения. Я невольно исследую его массивную широкую грудь и спускаюсь ниже по его прессу и идеальным кубикам. Я не верю себе, хотя и глажу его атласную горячую кожу.

– С огнем играешь, птичка, – предупреждает Дмитрий зачем-то. Его вены пульсируют, а мышцы перекатываются каждый раз, когда я их касаюсь. Я и так знаю – мы падаем в пропасть, из которой нет выхода.

– А ты попробуй… – почти предлагаю ему себя, но тут же осекаюсь, смущаясь. Веду себя, как развязная и опытная, но на самом деле, я изголодавшаяся по нормальному человеческому общению женщина. И по сексу в том числе…

– Что же я должен попробовать, Саш? – хрипло спрашивает меня, порочно улыбаясь. Все он знает!

– Сжечь меня, – на выдохе прошу, потому что его руки пробираются мне под футболку и приподнимают ее.

– Я попробую, – обещает он мне, сбрасывая с меня одежду. – Если ты не спалишь меня раньше.

Я лежу перед ним полуобнаженная. Инстинктивно прикрываю ладонями грудь, но Дима мягко отводит мои руки.

– Здесь нечего прятать, Саша. Тем более, от меня.

Он обводит языком мои чувствительные вершинки. Я слышу влажные звуки, чувствую его губы на своем теле и, кажется, схожу с ума. Сама вжимаюсь в его пах. Рву пальцами его мягкие волосы на затылке.

– Пожалуйста… – молю, не зная о чем. Пусть прекратит это или… никогда не останавливается.

У меня кровь закипает в жилах. А яростное желание, вспыхнувшее с острой и почти взрывоопасной силой, отключает мою способность ясно мыслить.

Но Дима и не позволит мне думать, пока я таю под его ласками. Наши лица вновь друг напротив друга, и он целует меня на этот раз почти беспощадно.

Я теряюсь в пространстве. Взмываю вверх – это он берет меня на руки и несет куда-то, не прерывая поцелуя. Но не в спальню – нет, мы слишком распалены для этого.

А еще мы оба боимся передумать. И это обязательно случится, если мы промедлим хотя бы секунду.

Он опускает меня на пушистый ковер возле камина, сминая мои губы до боли. Стягивает с меня спортивные брюки – это несложно, ведь они Димины и явно мне не по размеру. Куда-то в неизвестность отправляются и мои трусики. Его рука накрывает мое жаждущее лоно, разжигая меня все сильнее и сильнее. Я обнимаю Диму и пытаюсь крепко прижать к себе, но он сопротивляется и нетерпеливыми пальцами доводит меня до яркой вспышки финала. Дрожу, держась за сильные плечи мужчины.

И кричу, кажется, тоже… Натягиваюсь и рвусь, как небрежно натянутая струна.

– Дима! – выдыхаю его имя, испытывая феерическое наслаждение.

– Держись, милая, это только начало, – жарко шепчет мне на ухо, покусывая мочку уха.

– Дим… мы здесь… а если услышат, – тяжело дыша беспокоюсь об остатках своего целомудрия.