Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 5)
Тильда гневно глянула на старика. Он стоял смирно у стены и глаза его изучали огонек то ли ярости, то ли предупреждения, то ли заботы. Как одинокая свечка в помещении без окон. Где холодно. Промозгло. И у каменистой стены лежит охапка сена, а у круглого окошка шевелится бледно-грязная рука сгорбленной старушки с вихрастыми волосами… Эмма крикнула. Тильда обняла ее.
— Все, что я делаю — во благо тебе, Эмма. Успокойся…
— Ну да…
Седой махнул рукой, и шляпа с белым отворотом взлетела ему на голову.
— Будет время, девочка, заходи в крайний дом. Поговорим. Здесь невозможно работать! Она врет без конца!
— Это он врет, Эмма! Он!
Эмма откинула одеяло. Выпрыгнула из кровати и повисла в воздухе. Она летала по домику, как пушинка, невесомая. В маленькой руке вспыхнул огненный шар, но Тильда взглядом погасила его.
— Чудеса! — воскликнул седой. — Ну, дамы, позвольте откланяться. Срочные дела.
Старик открыл портал и исчез.
— Я хочу домой! — Эмма опустилась на пол, топнула и в стене появилось свечение. Она увидела Эшли. Горничная встречала на пороге ее комнаты сына Милтона Джона.
— Обожди минуту, — Тильда взмахом черных ресниц закрыла портал. Сжала ладонь Эммы. Поцеловала в горячий лоб. — Идем, нужно поучится… Эмма!
— Не Эмма, а Ваша милость!
— Впереди много дел! Обитатели сада верят в тебя. Сначала они, потом поданные твоего отца. Следуй за мной…
— Не хочу! — Эмма вырвалась из объятий Тильды и забралась в постель. — И от силы вашей я избавлюсь!
6
Эшли поглядывала на мозаичную решетку окна каждые пятнадцать минут в надежде увидеть на садовой дорожке знакомый силуэт. Ярко светила полная луна на усыпанном мерцающими звездами небе. Текла серебристая дымка. В спальне царил полумрак, Эшли намеренно не зажигала свечи в кованых канделябрах. Она в очередной раз отодвинула занавеску… Вымощенная серым булыжником дорожка пустовала… Нет, три плаща блеснули серебряным цветом… Молчаливые гвардейцы патрулировали парк…
Эшли быстро задернула штору, опустилась на деревянный стул с мягкой подушечкой. В большом зеркале отражалась заправленная кровать под малиновым пологом. В высокой вазе с кручеными ручками приподняли лепестки бутоны свежих цветов. В одном из кресел лежала забытая шляпка Эммы. Эшли встала, чтобы убрать, но затем вернулась на место. Она уловила в зеркале бледность своего лица, природную худобу и пепельные волосы, собранные в пучок. Ее глаза были красными от усталости, кожа рук грубой. Эшли коснулась своего пальца и мелкие слезы скопились в раскосых уголках.
Она попала в замок случайно. Просто очутилась у черной ограды и увидела маленькую кудрявую девочку в саду. Эшли вцепилась в холодную решетку и жалобным взглядом рассматривала шелковое платье малышки с пришитыми к рукавам бантиками. Девочка бегала по бугристой дорожке, а статный мужчина в шляпе пытался ее поймать. Правителя Эшли узнала сразу, она была на коронации. И она запомнила его другим — зажатым, черствым, с холодным лицом и вечно сведенными в одну суровую линию бровями. Его пронесли в открытых носилках по центральной улице. Пару раз он даже махнул рукой. А в ответ его забросали бутонами. Потом правитель исчез в своем мире, просто растворился. Эшли в своем. В маленьком углу, где лежала ее соломенная подстилка. Она проплакала всю ночь да так, что проснулась с красными глазами и опухшим лицом. Уже светало, она долго решалась на отчаянный шаг и не заметила, как ноги сами привели ее к воротам замка.
Маленькая Эмма упала на траву и приметила прячущегося в кустах сирени чернобрового ребенка, и пальчиком показала на бродяжку отцу. Правитель нахмурился, взял дочь за руку и хотел увести, но Эмма топнула ногой в дорогом башмачке. Эшли подумала, что пора бы и бежать. Она выбралась на тропинку… Три гвардейца выросли перед ней… Как же блестели и развивались на ветру их плащи! Один, самый плечистый, схватил Эшли за локоть и силой поволок к мосту через ров. Эшли пыталась вырваться, но стражники были столь сильными и так крепко держали, что пришлось подчиниться их воле.
В замке найденыша отмыли, женщина в чепце нарядила Эшли в серое платье. А после заката другой гвардеец притащил ее в комнату дочки правителя. В камине трещали сухие ветки. Эшли уловила тепло от огня. Впервые за долгие годы. Запах тепла. Он пропитывал все вокруг. В деревне лишние дрова не достать. Тетка записывалась за месяц в специальную очередь.
Эмма сидела на деревянной лошадке и спрыгнула, едва дверь отворилась. Эшли в смущении опустила глаза в пол. Эмма минут пять осматривала ее, а затем засмеялась и велела быть более веселой.
— Выше нос! — Эмма отвела новую подругу в комнату, смежную со своей спальней.
Эшли осмотрелась. Невиданная ранее волна чувств вспыхнула в ней. Всю недолгую жизнь она побиралась на улице, не зная кто ее родители и зачем ей вообще быть маленькой девочкой, если приходится воровать, если нужно обманывать не только злых людей, но и добрых.
Нет! У нее имелась цель, особая миссия. Она и сейчас есть. Просто тщательно запрятана в груди и Эшли долгое время не вспоминала о плане, пока сегодня гвардейцы не погнали ее. А она всего лишь хотела посмотреть одним глазком на праздник. Как струится яркий свечной свет, как мелькают в нем радостные лица разряженных в бархат гостей.
В те дни Эшли получила возможность не только играть с Эммой. За эту работу ей каждый месяц выплачивали жалование. Позднее Эшли заинтересовалась грамотой. Она внимательно слушала приходящих учителей и запоминала все, что они рассказывали. Бумаги и пера у нее не было, но Эшли наблюдала за Эммой, как она старательно выписывает каждую букву, и запоминала все движения ее руки. Однажды Эмма заметила интерес новой подруги к наукам и велела учителям учить и свою горничную. Мадам Эдмон с разрешения правителя выдала Эшли листы бумаги и собственное перо. Первые буквы у Эшли выходили кляксами, хотя она была уверена, что сможет написать их с первого раза. Эмму веселили ее старания, она подшучивала над ней, но потом искренне стала помогать справляться с не легкой задачей.
Эшли подружилась с Эммой. Они стали неразлучными, у них появились общие секреты и общие игры. О своем положении она вспоминала, когда к Эмме являлся сам правитель. Такой статный, высокий, начищенные сапоги всегда блестели, каблуки стучали по полу. Он приходил, снимал шляпу с пером, прогонял слуг, садился на коврик и все внимание уделял своей маленькой дочке. А Эшли пряталась в смежной комнатке и сквозь щелку в приоткрытой двери подсматривала, как отец играет с ее подругой или дарит подарки. Эмма заботливо и с особой благодарностью тянула к папе маленькие ручи, обнимала и целовала в морщинистую щеку, лоб. Затем правитель вставал и кружил свою малышку. Эмма смеялась и падала ему на руки. У Эшли лились слезы, она прикрывала дверь, забиралась в постель, подгибала к груди отекшие ноги и терла воспаленный глаз краем передника. Она не знала своих настоящих родителей. Но в памяти остались только бесконечные упреки со стороны одного мужчины, ради прихоти которого женщина, называвшая себя ее матерью, выгоняла Эшли холодными вечерами на голодную улицу…
Постучали. Эшли очнулась, быстро поднялась со стула и поправила смявшуюся от сидения юбку. В очередной раз выглянула в окно. Одинокий факел по-прежнему освещал тусклым светом пустую дорожку. Эшли неуверенно распахнула дверь. На пороге был Чарльз, старший сын первого советника.
— Эм у себя? — требовательным тоном поинтересовался молодой человек и быстрым шагом ввалился в спальню. Нагло. Решительно.
Эшли ощутила на себе оценивающий взгляд серо-зеленых глаз и быстро отступила в тень. В полумраке задела бедром угол стола. Взвыла от боли, но укрытие покидать не спешила. Она бы выгнала Чарльза, но он был другом Эммы и мог приходить к ней, когда пожелает.
Чарльз расстегнул ворот голубого камзола и сел в одно из кресел. У него были русые волосы, которые он всегда зачесывал к затылку, крупные, широко посаженные глаза, прямой нос с острым кончиком и длинные ноги. Одет он был по последней моде. На стол он бросил шляпу и вдруг сказал зачем-то:
— Эм скоро официально нарекут невестой. Невестой Чарльза Джона. Как звучит? Бесподобно! Восхитительно!
Тут он сорвался из кресла, забрался на скамейку, на которой правитель обычно успокаивал свою дочку, и стал читать:
— И девушка в розовом платье ответила согласием молодому человеку. И сердце молодого человека затрепетало от счастья… Потерял слова… Что же, дополним… Сердце юноши в голубом камзоле затрепетало от счастья, и он… Юноша был готов на все, лишь бы найти потерявшуюся в бледно-зеленых кустах сирени шелковую ленту. Ну как?
Чарльз спустился со скамеечки и снова сел. Эшли не ответила. Тогда друг Эммы окинул взглядом темную комнату и забросил одну ногу на другую:
— Свечи что ли зажгите! А в обстановке ничего не изменилось… Смотрю.
Эшли бросилась к кованым канделябрам и теплые огоньки вспыхивали один за другим. Она помнила Чарльза мальчиком, помнила подростком, сын Милтона Джона редко смотрел на нее и всегда приглашал играть к озеру лишь Эмму. Эмма звала и Эшли, но она находила удобный предлог, чтобы отказаться. Прикрывалась работой и многим другим. На самом деле Эшли убегала в свою комнату. Прятаться и плакать. Ей было больно, она считала Эмму подругой, которой можно рассказать все, а вышло, что у самой Эшли много тайн и их она предпочитала переживать в горе и в полном одиночестве. Эшли все знала о жизни Эммы, о жизни подруги-горничной Эмма не ведала, дочь правителя никогда ни о чем не спрашивала, а если бы и поинтересовалась, как служанка провела день, Эшли сомневалась, что рассказала бы ей.