Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 13)
— Я поговорю с Эшли, обещаю.
Тильда молчала.
— Или говорите, зачем явились или проваливайте!
— Я все сказала, — произнесла Тильда. — И не покину тебя, пока не увижу, что мое поручение исполнено. — Тильда без приглашения опустилась в кресло. Провела рукой по цветам, и от них повеяло свежестью — бутоны стали красочными и поднялись, стебельки выпрямились.
Эмма бросила гребень. Потянулась к серебряному колокольчику, но Тильда взглядом сдвинула его подальше и Эмме пришлось хорошенько побегать за нужной ей вещью по всей комнате. Она носилась по кругу и хватала воздух — колокольчик всегда ускользал от нее.
— Отец твой дурно на тебя влияет и поэтому я приняла решение… К тому же…
— Я останусь в замке, — Эмма вернулась на место. — Мой папа никак на меня не влияет. Я родилась такой! Оставьте меня!
— Нет! Белый камень не просто так выбрал тебя. Седой сомневается, но это не так, девочка.
— Я слышу от вас в сотый раз о своей избранности. И в очередной раз говорю вам, уходите и забирайте свою волшебную силу, я и так могу все получить. — Эмма взяла в руки гребень и начала экспериментировать с волосами. Она подняла одну часть и закрепила шпильками на затылке. Из оставшихся заплела косички и ободком уложила вокруг получившегося пучка.
— Вижу словами тебя не убедить. Помощь нужна не только Эшли, но и многим другим. Я сейчас уйду, но ровно в шесть буду ждать тебя у озера. Я покажу тебе все и может тогда ты поймешь уникальность своей силы.
— Посмотрим, — Эмма открыла банку с румянами. — В данный момент я опаздываю на встречу с родителями!
— Ты явишься к озеру в шесть. Я уверена, — отрезала Тильда.
— Я подумаю, — Эмма пожала плечами. — Седой старик сказал, что заставить вы меня не сможете. Я сильнее вас. Я отбросила черное облако к стене, когда оно пыталось задушить меня. И я научилась ставить блок!
Тильда сжала кулаки. Встала. Она поднялась к потолку и закружилась в воздухе, как перышко.
— Я запрещаю сходиться с ним!
— Не слушай ее, девочка! Помни о десяти днях! — седой старик материализовался из воздуха. Тильда опустилась на пол. Эмма захлопала в ладоши. Она позабыла о гребне и серебряном колокольчике. Она опаздывала, но ей дела не было до прихотей Тильды.
— Она умеет плести интриги. И язык ее подвешен.
— Это он плетет интриги!
Тильда открыла портал.
— И мешает мне осуществить великий план!
— Безумная! Их не исправить!
— Это ты безумен!
Тильда вошла в портал и свечение поглотило ее.
— У вас симпатичная шляпка, — сделала комплемент старику Эмма.
— Не сейчас, девочка, — попросил седой. — Я позову тебя, как только будет возможно.
— Хорошо, я умею ждать.
Седой исчез следом за Тильдой, а дверь спальни резко открылась. В комнату, по велению мадам Эдмон, влетели служанки с полотенцем, платьем и туфельками.
— Все ждут!
— Скорее!
— Мадам Эдмон!
Но это была не мадам Эдмон. На пороге стоял Чарльз с бесчувственной Эшли на руках. Эмма прогнала всех служанок.
— Через час! — крикнула она и захлопнула дверь. — Скорее. Сюда! — Эмма сбросила на пол лишние одеяла, подушки. Чарльз уложил Эшли на кровать. Девушка все еще не приходила в сознание. Эмма смотрела в нежные глаза «подруги» и мысленно просила у нее прощение.
— Что с ней?
— Споткнулась и упала. Видимо на солнце перегрелась. Она собирала цветы…
— У нее рана на коленке. Думаю, стоит позвать помощь. Беги скорее, я посижу с Эшли.
— Эм, я хотел спросить, ты подумала?..
— Да, Чарльз, подумала. Поговорим позднее, сейчас нужно привести в чувство Эшли. И служанкам моим скажи, пусть убираются из приемной до вечера…
— Эм!
— Нет времени спорить. Иди уже!
Чарльз вышел из комнаты и хлопнул дверью. Эмма приложила обе руки к ранкам Эшли и на ходу вспоминала то, чему учила ее Тильда. Спасительное тепло не шло. Эмма и нашептывала заклинания, и силой пыталась выдавить энергию…
— И зачем волшебство, если когда нужно, оно не работает! — крикнула она вслух, чтобы Тильда услышала ее голос в самом далеком уголке своего домика с голубой крышей.
Затем Эмма опустилась на коленки и сосредоточилась. Сила пришла внезапно. В голове звенело, в висках стучала боль. Спасительное тепло рекой потекло от ладоней. Эмма закрыла глаза. Маленькая Эшли ютилась на мешке с сеном в сарае с дырявыми стенами. Дул ветер и Эшли пыталась согреться. Одеяла у нее не было. Эшли сжалась в маленький комок и было слышно, как дрожат маленькие зубки, а пар изо рта согревает ледяные ручки. Эмма открыла глаза и увидела пришедшую в себя «подругу». Она притянула ее к себе и обняла. Эшли смотрела на Ее милость и не могла понять, что же случилось. Вернулся Чарльз с лекарем. Усатый мужчина принес складной чемодан. Он не дождался распоряжений Эммы и открыл его. На стол выложил инструменты.
— Эшли пришла в себя минуту назад, — сообщила Эмма. — А нам лучше выйти. Пусть господин лекарь делает свою работу. Эмма подпустила личного врачевателя отца к кровати и что-то нашептала ему в ухо. Лекарь едва не упал, покачал головой в рогатой шапке и велел зайти через некоторое время.
— Что ты ему сказала? — спросил Чарльз, когда Эмма вошла в гардеробную.
— Не важно, — Эмма посмотрела на обилие цветных платьев из шелка и бархата и упала на пуфик. — Этим всегда занимались мои служанки. Что ж, попробую сама. Или нет, Чарли, сходи и позови кого-нибудь! Выбор наряда слишком сложное занятие.
— Как прикажете, Ваша Милость, — Чарльз отвесил низкий поклон.
— Чарли, ты обиделся? — Эмма взяла его за руку. — Отец ждет меня. И лучше не злить его. Слушай, пойдем со мной? И мама будет рада тебя видеть.
— Твоему отцу я неприятен. И он всегда смотрит на меня как на врага. Подумаешь, я же краду у верховного правителя драгоценное сокровище!
Эмма засмеялась.
— Поверь, дело не в тебе. Жди у лестницы. Я скоро.
Эмма вытолкнула его в коридор и стала смотреть на свои платья.
14
Отец ждал в саду за накрытым ко второму завтраку столом. По правую руку сидела мама Эммы. У нее было бледное лицо и темные круги под глазами. Казалось, она не спала всю ночь. По левую руку — бабушка Эммы. Как всегда сдержанная и с холодным блеском в зрачках. Эмме стало не по себе. Она вцепилась в руку Чарльза и неторопливо шла по дорожке. Мама и бабушка всегда были далеки от нее, а папа… Нет, и он сегодня не был похож на себя. Выглядел усталым. Пустые черные глаза бездумно смотрели вдаль, а не на сидящих рядом с ним дам. Слуга случайно задел рукав меховой накидки, а он даже не заметил. Его интересовала в глубине сада одна единственная точка, которая иногда сияла ярким золотым светом, иногда краснела, а потом гасла. Эмма обернулась, чтобы понять в чем дело, но увидела только каменистый берег озера.
— Доброго всем дня, — веселым голосом поздоровалась она и присела на свободный стул. Чарльз расположился поблизости.
Правитель Тельман шевельнул скулами. Он заметил дочку и впервые за долгий час улыбнулся. На сына Милтона Джона даже не взглянул. Эвелин сдержанно спросила, как себя чувствует ее дочь после той кошмарной ночи.
— Я чувствую себя великолепно, мама.
Бабушка поинтересовалась самочувствием Эшли и после короткого ответа Эммы пожелала навестить девушку. Чарльз загрустил. Беседа казалась ему скучной и рутинной. Эмма вежливо отвечала на вопросы родителей. Задавала свои.
— Как успехи в Академии? — вдруг спросил правитель Тельман.
Чарльз выпрямил спину и минуту спустя ответил:
— Стараюсь учиться прилежно, Ваша милость.
— Я слышал о ваших успехах. К тому же я знаю, что при Академии существует театр, где все роли исполняют ученики, ваши друзья, а вы, как и в детстве пишите пьесы и ставите их на сцене. Не мешает ли ваше увлечение обучению и познанию наук?
Чарльз молчал.
— Смотрите, к дате свадьбы моя Эмма окажется умнее вас… — весело пробормотал Тельман и велел слуге принести ему добавку.
— Отец! — вставила свое слово Эмма, но Тиль знаком велел ей сидеть смирно. Эмма с недовольным выражением на лице откинулась на спинку стула. Платье, которое она выбрала, оказалось слишком узким. Еще чуть-чуть и точно по швам разойдется. Времена пышных юбок прошли, неудобство никак не скроешь…
— Нисколько, Ваша милость, — ответил на вопрос правителя Чарльз. — Сочинительство мое увлечение, но оно вряд ли помешает основной миссии. — Он с трудом выговорил последние слова. А так хотелось броситься на колени и просить этого великого человека о помиловании и разрешении заняться реставрацией амфитеатра. Чарльз струсил. Он испугался реакции не только будущего тестя, но и реакции Эммы. Она ни разу не спросила о его нынешних успехах. И на новую постановку в заброшенном амфитеатре не придет. А он будет ждать ее, как ребенок.