Мария – Черное облако (СИ) (страница 32)

Эмма откинула одеяло, встала и распахнула арочные створки. Свежий воздух ворвался в спальню. Она сделала глубокий вдох, набросила на плечи забытый на стуле у зеркала халат и исчезла. Просто растворилась в воздухе. В этот день она научилась перемещаться в пространстве без помощи портала. Новая сила росла в ней, укрепляла изнутри.

Она появилась возле белого камня. Он был там. Спал, положив голову на твердую поверхность. Шляпой прикрыл глаза.

Эмма присела на корточки и дотронулась до его плеча. Шляпа слетела. Он открыл глаза и заулыбался.

— Привет, — поздоровался Эмори Уилл. — Я могу так сказать?

— Можешь, — голос Эммы звучал для него как ласковый прибой. — Идем. Холодно. Я покажу другое место.

Эмма протянула руку. Эмори Уилл встал и как зачарованный побежал за ней к дырке в заборе. У нее была изящная походка. Она летела в воздухе, который был затянут дымкой. Бледно-голубой. Прозрачной. Ее мутный силуэт иногда растворялся в черных ветках деревьев и верхушках остриженных кустов. Изредка она оборачивалась и манила его пальчиком, плавным изгибом тела. Эмори Уилл пролез в узкую щель в кованом заборе. Эмма выбрала ускользающую в глухой лес тропинку. Эмори Уилл мчался следом. Его тянуло к ней…

— Быстрее, — звала она. — И углублялась в лесную просеку.

Она привела его к деревянному домику на расчищенной поляне. Двери были заперты, окна темны. Рядом был пруд с затемнённой водой. Бледные кувшинки на зеленых блюдечках уже распустили лепестки. А под деревянным мостом, ускользающим в самую даль, в дремучий лес, квакали лягушки.

Эмма отыскала ключ под большим камнем — она как-то видела, что Гастон прячет его там — и отворила дверь. Засовы скрипнули. Стекла зацокали от порыва ветра. Внутри зияла чернота, но Эмори Уилл решительно вошел в незнакомый ему дом. Эмма в сумраке нащупала его руку и потащила к лестнице на второй этаж.

— Ступеньки скрипят, аккуратнее, — она засмеялась. Эмори Уилл пожалел, что не мог видеть ее лицо в тот момент — расслабленное от всяких забот и с розоватым оттенком. Но он лишь спросил, полушепотом:

— Где мы?

— В гостях, — ответила она и втолкнула в тесную комнату. — Здесь будет удобнее спать, чем у озера на камне. Я приду утром.

После дверь захлопнулась. Эмори Уилл нащупал на подоконнике жестянку и зажег свечу. Ничего кроме кровати и шкафа здесь не было. Он вздохнул и повалился на мягкие подушки. Деревянный потолок давил на него. Он думал и прислушивался к шуму ветра, затем закрыл глаза и проспал спокойным сном до самого утра. Как вошла Эмма — не заметил. Она с разбега бросилась ему в постель и резко спросила:

— Ты друг мне?

Эмори Уилл приподнялся. Протер слипшиеся глаза и ответил вяло:

— Друг.

— Тогда увези меня, — упрямо попросила она и отвернулась. Эмори Уилл не спешил отвечать — он любовался ее спиной, как сквозь тонкий халат выпирают две лопатки, как кончики золотистых волос скользят вдоль поясницы.

— Ну же, отвечай! — она вцепилась ему запястье и опять засмеялась той самой улыбкой. И на круглой щеке появились два красных пятнышка. Эмори Уилл кончиком пальцев дотронулся до каждого их них.

— Не сметь, — она одернула его руку и как-то странно уселась. Встала. — А вообще я хочу есть. Оставайся тут. Я сейчас что-нибудь раздобуду на кухне.

В коридоре Эмма съехала по деревянным перилам вниз. Она знала, что в дом каждое утро приходит одна женщина с мужем. Вдвоем они присматривали за погребом и вещами, а в дни охоты обслуживали гостившую у отца знать.

Громкий возглас напугал Эмму. Она прижалась к стене и не решилась сойти с самой нижней ступеньки. Потом увидела того самого мужчину — в вечном костюмчике зеленоватого цвета, хорошенько потертом в плечах и в остроконечной шапочке с отворотом. Мужчина стоял с оружием и дуло было направлено на нее, Эмму. За его спиной суетилась женщина в чепце и желтом передничке с кармашком. Признав дочку правителя, она ахнула, сдвинула мужа и кинулась на колени. Мужчина убрал ружье и поступил так же.

— Ваша милость, — лепетала женщина. — Умоляю, ради двух деточек, не выдавайте. Благоверный мой не признал. Помилуйте! Мы подумали грабитель залез в дом Его милости. Вчера объявили о новых наказаниях. Мы не желаем быть сваренными в кипятке. Кто будет кормить деток… Ваша милость…

— Встать! — рявкнула Эмма и уверенной походкой вошла в просторную комнату с камином. — Никто вас варить в кипятке не собирается. — Она забралась с ногами в кресло-качалку отца. — Лучше накройте стол, и поживее, достаньте из погреба лучшую еду и напитки. Наверху отдыхает важный гость Его милости. И вас точно сварят в кипятке, если он пожалуется Его милости на ваше не гостеприимство.

— Как прикажете, Ваша милость, — мужчина поднялся с колен. Женщина в переднике еще три раза поклонилась и заковыляла по узкой лесенке в погреб.

— И разожги камин! — приказала Эмма. — Развели тут стужу.

— Все будет сделано, Ваша милость.

— Эй, ты… — Эмма обратилась к выскочившей из подвала служанке. Она несла кувшин и едва не обронила его. Настолько громок был голос дочки правителя. — Предупреди мужа, чтобы перестал обращаться по титулу. Или пусть молчит, пока я не велю говорить.

— Конечно, Ваша… — женщина осеклась и тут же поклонилась. — Вы нас не заметите.

— Так — то лучше, — Эмма встала. — Оставь кувшин. Идем наверх, поможешь мне одеться.

— Суровое наказание грозит мне, если я посмею коснуться… — залепетала женщина и отказалась подниматься выше первой ступеньки. Распахнула беззубый рот…

— Суровое наказание последует, если не пойдешь со мной! — крикнула Эмма уже с площадки второго этажа. — Ну же, живее!

Женщина трясущимися руками передала кувшин мужу и неуверенной походкой последовала за Ее милостью. Эмма с ноги толкнула незапертую дверь и влетела в свою комнату. Кровать была расправлена. Она бросилась в кресло, а служанка распахнула шкаф.

— Пожалуй, красное.

— Как прикажете, Ваша…

Сердитый взмах ресницами и дама в переднике замолчала — приступила к церемонии одевания.

— Интересно, что скажет папочка, если я расскажу ему?

Эмма через плечо увидела серый чепец и кармашек желтого передничка. Служанка завязывала поясок на талии и не спешила отвечать. Эмма сделала вывод сама.

— Верно. Отцу не за чем знать.

Женщина и на этот раз промолчала.

— Спускайтесь вниз, — приказала ей Эмма, а сама побежала к своему гостю, но прежде заскочила в комнату папы и стащила из шкафа его любимый костюм.

Эмори Уилл лежал в кровати, закинув обе руки за голову.

— Я слышал шум, — пожаловался он.

— Слуги правителя. Я их напугала. Смотри в этом платье ходит дочь Его милости, а это для тебя. Она бросила костюм на деревянную спинку и закружилась по комнате. Эмори Уилл подумал, что ему нравился красный, особенно на ней. Он поймал ее, когда она повалилась на подушки.

— Сумасшедшая, — сказал он. — Что ты им сказала?

Она засмеялась.

— Что ты важный гость. И если тебе не будут оказаны особые почести, то Его милость не поскупится на наказание.

— Жестокая, — произнес Эмори Уилл. — Нравятся приключения?

— Обожаю, — Эмма встала и снова закружилась по комнате. В затемнённом углу поняла, что кожа ее начала светиться. Она зажала пятно пальцем, но свечение растекалось дальше по руке. Сердце ее волнительно застучало. Она глянула на Эмори Уилла. Он стоял спиной к ней и застегивал пуговицы.

— Что будет, если нас поймают гвардейцы? Бросят в темницу?

Но вопрос остался без ответа. Эмори Уилл обернулся и увидел лишь приоткрытую дверь. Эмма сбежала. И нашел он ее в столовой. Горел камин и было не просто тепло… Жарко.

Слуги правителя постарались на славу. Стол ломился от закусок. Эмма усадила своего гостя в кресло отца и жестом отослала супружескую чету подальше. Чтобы не мешались.

— Его милость не бедствует, — заметил Эмори Уилл. В последние они с Жаном питались довольно скудно. Даже у себя дома.

— А бывает иначе?

— Бывает.

После завтрака Эмма привела его к пруду. Дул неслабый ветер. Деревья раскачивались, листья шептали свою призрачную музыку. Эмори Уилл подумал, что лесной гул, призрачная дымка и мрачный силуэт среди веток впечатлили куда более, чем ясные очертания холмистого берега за еще одним деревянным мостом и гуляющие под кружевными зонтиками знатные дамы. Изредка они поглядывали на небо. Солнце то выходило, то пряталось за облаком. Таким белым. Воздушным.

— Увезешь меня? — еще раз задала свой вопрос Эмма.

Она и ее гость сидели на краешке причала и смотрели вдаль. Свисавшие веревки раскачивались и тени от них ложились причудливыми узорами на мутной воде.

— Куда? — поинтересовался Эмори Уилл. Эмма пожала плечами.

— Куда-нибудь.

— Есть одно место… Но ты точно хочешь уехать?

Эмма закивала головой. Прислушалась. Нет, это шелестел ветер, как и прежде. Тильда и седой старик не беспокоили ее.

— А как же твоя мать?

— Какая?

— Ты же говорила, что живешь с матерью?

— Ах, да… Мама отпустит меня. Скажу ей, что ты мой друг и все.