Мария – Черное облако (СИ) (страница 11)

— Приходи завтра. И мы снова побеседуем. И я принесу что-нибудь поесть. А сейчас мне пора, завтра экзамен.

— Я тоже принесу, — Эмма заплакала. Она давно не плакала и ей стало больно. Был звон в голове. Потом ей захотелось полетать, как птица. Она забралась на скамейку и, собрав все силы, взлетела. Она парила над садом Тильды, а позже выбралась в свой мир и увидела темную гладь лесов, гор. Правее высился замок отца и город, расположившийся подле серых стен. Каменистые улицы были пусты и темны, домишки с тянущимся тонкой струйкой дымком из труб лепились один к другому, но в сумраке, прямо на улице, можно было увидеть и сгорбленных людей, закутанных в грязные лохмотья. Все они грели озябшие руки у костров, сложенных прямо в переулках. Эмма поднялась выше, чтобы никто не увидел ее. А у ворот замка вдруг поняла, что нужно приземляться, а так не хотелось.

11

Тиль ждал первого советника с докладом в комнате, стилизованной под охотничий домик. Он сидел у железной печки, пылающей жарким огнем, и рассматривал стрелу, которую ему недавно подарили союзники. Воротник душил его, шляпа с пером лежала на коленях, но Тиль наслаждался блеском острого наконечника и раздумывал, в какую бы сторону направить его — на восток или на запад, на север или на юг.

Мгновение и Тиль увидел карту на стене — красным были заштрихованы его территории, его владения… Никто не мог сравниться с ним… Ни умом, ни силой, ни настойчивостью.

— Милтон Джон, Ваша милость, — доложил Гастон.

— Пустите, — отозвался из своего кресла Тиль.

В комнату вошел высокий человек. На приплюснутой голове вились кудряшками темные волосы, крупный нос высился над вдавленными скулами, тугой рот открывался непроизвольно и озвучивал предположения и мысли. Тиль притворялся, что слушает. Он устал. Впервые за долгое время. Милтон Джон требовал разрешения многих дел, но блеск наконечника стрелы и вопрос, куда ее направить — на восток или запад — занимал как никогда.

Милтон Джон разложил бумаги на низком столике. Тиль жестом велел первому советнику переходить к более важным вещам. Милтон Джон вытер кружевным платком вспотевший лоб и приступил:

— Копия помолвочного соглашения отправлена союзникам. Отрицательных реакций пока не поступало.

— Что еще?

— Ее милость вызвала лекаря накануне. Он искал у нее признаки беременности. Информация из надежного источника. — Милтон Джон моргнул карим глазом. Тиль отложил стрелу и сказал вполне уверенно, решительно:

— Я не привык менять своих решений. Это раз. Я не уверен, что ребенок вообще родится. Это два. К тому же ваш сын заканчивает обучение в Академии. Он обязан помогать Эмме во всем. Даже когда я получу своего внука-наследника. Это три. Что еще?

— Восстание фермеров. — Милтон Джон протянул донесение наместника. — Бунт подавлен.

— Наместник обеспокоен и требует перевода? — Тельман засмеялся, встал и подошел к окну. — Все они, — он указал на главную площадь, — думают, как я хочу, живут, как я хочу и ничего не смогут предпринять против моего режима, если я этого не захочу. — После он вернулся на место. Стрела снова блеснула у него в руке. — Объявите о моем обращении, допустим, завтра днем, соберите всех, добровольно или силой. Устрою небольшой сюрприз…

— Я полностью согласен с Вашей милостью. Так же хотел бы заметить, что Ее милости следует как можно чаще появляться на людях. В свете она известна, как капризная дочка правителя…

— Что вы предлагаете?

— К усиленному обучению добавить некоторые выезды. Утром она может раздавать медняки, допустим сразу после службы, послеполуденное время проводить с подростками, она в силах обучать их грамоте, а днем она могла бы присутствовать на ваших обращениях и поддерживать вас. Ну и конечно, обязательное присутствие на Советах с союзниками.

— Теперь я соглашусь с Вами, — заметил Тиль. Он махнул рукой, и Гастон принес поднос с двумя кубками. Один кубок слуга подал правителю, другой советнику. Милтон Джон принял кубок и отпил немного, Тиль глотнул из кубка после. — Поговорите с Эммой и объясните, как следует себя вести. А теперь расскажите о повышении сборов с полей. Ведомства разработали соответствующий указ?

Улыбка сошла с губ Милтона Джона. Он протянул задумчиво:

— Указ заверен моей подписью, но я бы рекомендовал Вашей милости приостановить утверждение. Казна полна, такого богатства нет ни у одного из союзников…

Тиль притворился, что не обратил внимания на замечание. Метнул стрелу и твердо решил, куда направит острый наконечник… Он ослабил воротник и жестом велел Гастону подбросить дров в печку. Из темного угла резко холодом повеяло. Тиль ощущал кого-то, кто-то был рядом и шептал в ухо… Он обернулся, но за спинкой оказалось пусто. Лишь Гастон подкидывал сухие поленья в печку и они трещали навязчивым мерзким звуком. И этот кто-то сказал:

— Забудь!

Уже громко, вполне ощутимо. Тиль закрутился в своем кресле и глянул на выпущенную им стрелу. Он твердо решил действовать.

— Зачинщики бунта арестованы? — спросил он.

Милтон Джон замялся.

— Все схвачены и содержатся в темнице. Идет расследование.

— У вас все?

Милтон Джон кивнул. Возникшее напряжение обеспокоило его. Он решил придерживать свои советы до тех пор, пока его не попросят. Слишком много сил и времени ушло, чтобы обеспечить своей семье привилегированное положение. Когда-то он был маленьким мальчишкой. Отец его, Милтон Джон старший, погиб в кровавой битве с одним из нынешних союзников, мать не пережила горя и вскоре умерла. Маленького Милтона отдали на воспитание дяде, в замок, а дядя пристроил племянника в ведомство первого советника. В обязанности новенького входило разносить бумаги и вести архив. И он с не бывалым упорством демонстрировал обучаемость, исполнительность и аккуратность в письме. Милтон всегда задерживался и не уходил пока все бумаги и документы не будут разложены по местам, а важные бумаги не попадут на соответствующую полку. Советник заметил старание угрюмого и нелюдимого мальчишки и вскоре доверил ему не только раскладку документов, но и их перепись, а также иногда позволял присутствовать на важных заседаниях с требованием вести протокол. Милтон Джон справлялся с любой поставленной перед ним задачей. Он красиво и аккуратно записывал реплики, донесения. Советник удивлялся небывалой скорости письма и вменяемой читабельности. Он хвалил смышлёного мальчишку, поглаживая по кучерявой голове.

Вскоре Милтону Джону позволили переехать в замок, там ему выделили комнаты, а покровитель его договорился о выгодной женитьбе. Теперь Милтон получил в приданое целое поместье, в котором не без удовольствия проводил лето. Он привел все дела в норму, а первый советник настоял на его дружбе с молодым сыном правителя. Тиль имел некоторые тайны от семьи. И Милтону Джону было поручено выяснить, что скрывает наследник и предоставить отчет. Он и узнал вскоре, что молодой Тельман влюбился в девушку из деревни. Милтон ни разу не видел ее, он только слышал о ней. Тиль-романтик с не бывалой трепетностью рассказывал об этой девице.

— Понимаете Милтон…, - говорил воодушевленный Тиль. — Она чудная и я наблюдаю за ней из-за дерева. Как она танцует. Но однажды я все же рискнул подойти ближе…

— Вы узнали ее имя? — спросил Милтон Джон.

— Пока нет. Но она знает меня. Я же непременно спрошу, как ее зовут…

— Спросите… Обязательно. А вы можете описать эту девушку?

— Конечно. Она всегда танцует на залитой солнечным светом поляне в лесу. Лучи золотят ее волосы. Она смеется, посылая воздушные поцелуи шуршащим в кустах кроликам. А я всегда прячусь за могучим стволом, привязываю лошадь и жестом отсылаю пажа стеречь палатку. А сам смотрю, как она кружится в своем солнечном танце. Устав, она опускается на коленки и приманивает белочку. Белочка покорно походит к очаровательной ручке. Из нагрудного кармашка она всегда вынимает серебристую флейту. Льется музыка, а я как завороженный иду на звук. Наступаю на траву и ворсинки пригибаются от тяжести моих сапог. Я не вижу ее лица больше, но мне кажется, что я слышу дерзкий смех вперемешку с волшебной музыкой. А потом все резко стихает. Я замираю. Хочу бежать к дереву, но девушка оборачивается и видит меня. У нее небывалого цвета глаза. Неземного, скорее. Маленькие, глубоко посаженные. Тонкими пальчиками она сжимает флейту, подносит к алым губкам и думает было играть, но быстро хмурится и говорит:

— Я знаю, кто вы.

Она поднимается с колен. Стряхивает с передника траву и сухие листья.

— И кто же? — интересуюсь я. И девушка говорит со мной вполне уверенно:

— Сын верховного правителя. Тельман, если не ошибаюсь, но друзья зовут вас Тиль.

Я оступился. Где-то вдалеке слышались голоса пажей, стражников, матери, Эвелин. Свита искала меня, но к поляне мои люди близко не подходили.

— Я живу там, в избушке.

— О…

— Папа мой работает в деревне. Здесь недалеко. Он приходит к позднему вечеру. Я готовлю ему ужин. В черном котелке. Котелок висит над железной печкой. Заходите после полудня. Днем ливень обещали. Вы промокнете, а до замка путь не близкий.

Она убрала флейту в кармашек, махнула ручкой. Белочка поскакала искать дупло. Девушка по тропинке побрела в лес. Я видел, как между деревьями застревает оборка ее платья. Она всегда поворачивалась, манила. Я был готов бежать следом.