Мария – Черное облако (СИ) (страница 1)

Черное облако

Первая

Косые ветки садовых лиственниц укутал призрачный туман. Молодая женщина в платье с голубой оборкой брела по вымощенной серым булыжником дорожке. Она шла мимо живых изгородей, мимо притаившихся в темноте кустов сирени, мимо цветущих даже в такую тихую безоблачную ночь клумб. Серебристые плащи гвардейцев мелькали то рядом, то вдалеке и звон их тяжелых шагов доносился каждые три минуты. И женщина без конца оглядывалась, прислушиваясь к голосам, к легкому шороху сухих листьев, и только когда становилось совсем тихо, продолжала свой путь. Резкий взмах рукой на полянке у белого камня и яркое свечение сначала поглотило ее, а чуть позже вытолкнуло на живописном берегу реки. Ленточная дорога упиралась в невысокие холмики, покрытые жухлой травой и колючим кустарником. И ясное небо казалось озябшим, окоченевшим, а густой свет заливал едва видимые крыши построек из серого камня.

Женщина торопилась. Она скорее перебежала навесной мости остановилась у одноэтажного дома. Избушку окружал утопающий в ночи сад. Гирлянда из синих и розовых бутонов на тоненьких стебельках ползла по железной ограде. Листики цеплялись за прутья, а лепестки переплетались с ноготками дуба и ясеня. Их темные стволы притаились у западной стены. Соломенная крыша слегка «просела», а в трех окошках не наблюдалось ни света, ни огонька и ступеньки ужасно заскрипели, стоило подняться по ним и замереть у глухо запертой двери.

Женщина пару раз хлопнула и вошла в темное помещение. Взглядом зажгла толстую свечу на подоконнике. Дрова в железной печке также вспыхнули огнем от одной ее мысли. И все предметы в этой небольшой комнате как будто «ожили». По бревенчатым стенам поползли яркими красками кружки, пятна, лучики, огоньки… Коснулись навесных полок, осветили огарок, затухший фитилек, склянку с жидкостью мутноватого цвета, чугунный котелок в самом углу и ложку из него торчащую. Деревянная ручка метлы притаилась за боковой дверцей, а огромный паук с глазами-усиками медленно перебирал мохнатыми лапками по выбеленной стене чана с холодной водой.

Половицы под ногами женщины скрипнули. Она села на скамейку и задумалась о чем-то своем. На полу плясали лунные тени. Свечное пламя дрожало. Было очень тихо. И думалось спокойно. Вернее женщина выжидала. Время. Потом крик… Женщина бросилась к окну, распахнула створку, но все исчезло, пропало. Только легкий ветерок колыхал занавеску. Она вздохнула и взяла книгу с полки. Выпавшую из самой середины колоду карт не заметила — она стала читать… Внимательно. Водить ногтем по строчкам, поднимать глаза, в нужный момент закрывать их. И в темном сумраке она видела мерцающие символы, но распознать их никак не удавалось. Тусклая пелена не позволяла сделать этого…

Вдруг желтые страницы зашелестели. Книга закрылась сама собой. И единственный живой огонек на подоконнике едва не погас. Из черного воздуха материализовался старик. Конусообразная шляпа прикрывала поседевшие виски. А глаза… Его глаза, походившие на две угольные точки, яростно блеснули.

— Ты! — зашипела женщина.

Седой старик хлопнул в ладоши. Книга отъехала в сторону.

— Я предупреждал…

— Как же! Помню каждое твое слово, когда ты проклинал меня. Я использовала чужую силу, чтобы приворожить его, но ты все равно наказал меня. Но как толькоЭмма прочтет послание, я верну все, что утратила!

— Замочи! Немедленно. Опомнись. Прошу! Твоя мать сгинула благодаря их мерзким ручонкам! А она только и хотела наделить души жалких существ красотой, любовью, миром и согласием, помочь избавиться от собственного величия. Но они беспощадно «убили» в ней то, что она хотела им подарить, силы иссушили ее…

— К чему ты опять поднимаешь эту тему? — женщина приподняла брови. Густые. А так у нее было довольно миловидное лицо. Круглое, и золотистые волосы она почти всегда зачесывала назад, на левый пробор. А сегодня, голубая лента в тон оборке ее платья, была вплетена в достаточно толстую косу.

Седой снял плащ, скинул с головы конусообразную шляпу. Женщина притихла на своем стуле и без конца поглядывала на свою книгу. Но так, чтобы не замечал ее открытого интереса старик. Он был довольно худощав, всегда ходил в одном и том же дорожном костюме и не отличался внешностью от обедневшего дворянина. Седой много лет жил с этой мыслью, с этой легендой. Правду не знали даже его камердинер и миссис Мопсли, кухарка. Он мог бы заполучить состояние, мог бы потребовать у правителя титул посолиднее и многое другое, но предпочитал праведно жить на то, что давала земная жизнь — на скромный учительский заработок.

— Знаешь, я довольно часто бываю в спальне Эммы и любуюсь тем, как она спит, — сказал старик и огонек свечи заколыхался на подоконнике. Такой не высокий, но обжигающий. Мерцающий, с рваными краями. Если бы только была возможность поднести руку. Согреться… Седой моргнул…

— Не все так просто, — заметила женщина.

— Да, не все. Если Эмма не впитает силу Белого Камня, мы навсегда потеряем ее, такова цена сделки. Припоминаешь?

Лицо женщины побледнело, а седой склонился над ней. Волосы его серебрились в лунном свете. Ухмылка появилась на черных губах, он смеялся и выдавал ужасные нечеловеческие звуки. Женщина стукнула кулаком, старик выпрямился. Плащ и перчатки прыгнули ему в руку.

— Я должен был предупредить, и миссию свою выполнил! — конусообразная шляпа взлетела на его седую голову.

— Спасибо за заботу! — женщина закрыла глаза и с помощью заклинания пробралась в сон к Эмме.

— Благодарить будешь потом! — седой шагнул в открывшийся по его желанию портал и исчез. А спящая в своей комнате с овальным окном Эмма с легкостью и не подозревая ни о чем разрушила защиту старика. Женщина ликовала. Тусклая пелена упала. Она в два раза быстрее зачитала древние наречия и перестала слышать крики седого, застрявшего в портале, но он уже не мог выбраться оттуда, как и помешать ей.

Эмма вдруг поняла, что не спит. Невиданная сила несла ее к залитой солнечным светом поляне. Ей казалось, что хрупкое тело не подчиняется ее воле, она с трудом шевелила рукамии ногами. А потом вдруг ощутила твердость земли. У Белого Камня, вросшего в сырой, наполненный влагой песок. Кто-то силой приложил теплую ладоньк отпечатку руки. Перед глазами замаячили буквами огненные символы и губы девочки стали нашептывать их. Где-то в небе скользила фигура человека в белом плаще и падала с его седой головы конусообразная шляпа, взлетала и снова падала… На минуту Эмма почти ухватила похожий на щупальце палец, но женщина успела обрубить связь. Она радостно вещала кому-то, что была права, ее подопечная оказалась способной и смогла сделать то, что не удавалось многим — у нее получилось впитать в себя силу Белого Камня. Хотя бы малую ее часть!

Странное путешествие окончилось в один миг. Эмма очнулась в постели. Все тело покрывал ужасный липкий пот. Пижама насквозь промокла. Круглое лицоисказил ужас, васильковые глаза слезились и покраснели. На резкий крик прибежала служанка Эшли и подала стакан воды. Эмма с жадностью глотала холодную жидкость. Затем пожаловалась, что ей приснился кошмар, повелительным тоном потребовала зажечь свечи. Эшли заметалась по спальне, но лучшим решением все же нашла сбегать за мадам Эдмон.

Женщина в избушке открыла глаза. Свечка на подоконнике угасла, книга закрылась. Она покинула домик и неторопливо перешла сначала навесной мост, потом прогулялась по песчаному берегу и вышла в укутанный серебристой дымкой лес. Открывать портал не спешила… Присела на колени и вспомнила, как в тот важный для нее день она играла на флейте с одной лишь целью… И если бы не вмешательство седого старика в ночь, когда лил дождь…

— И чего ты добилась? Говори!.. — Он материализовался из воздуха неожиданно.

Молодая женщина молчала. Каблук правого башмака застрял в трещине вросшего в землю корня дерева. Она с трудом выдернула ногу и пошла дальше. Старик летел по воздуху. Рядом.

— Любое отклонение людишки посчитают служением черному делу! — причитал он.

— Мы и есть черная сила, отец, — съязвила женщина. — Теперь же я рассчитаюсь! И ты не остановишь меня!

— Правила, — седой нахмурил брови. Шляпа скосилась на бок, но он тут же поправил ее. Мысленно.

Женщина не видела его ухмылки. Она поднялась на крутой берег. Красное зарево всходило багрянцем на нежно-голубом небе. Старик тряс ее за локоть, требовал глядеть ему глаза. Женщина улыбалась, пачкала каблуки в мокром песке, смотрела, как едкие цвета чертятся радугой и радовалась силе, которую отныне снова могла ощущать кончиком каждого пальца. Это была часть силы, но такая важная! Даже с такими способностями можно все! Но что будет, если Эмма впитает остальное? Женщина задумалась…

Седой окликнул ее… Она очнулась… Злобная усмешка очертила сухие губы. Ярко-черные, как у старика. Людивидели их обычными, красными, как у всех. Но здесь, когда они наедине и не смотрит никто…

Седой моргнул. Женщина покосилась. Впервые в налитых кровью глазах ее отца скопилось так много ярости и сочувствия одновременно.

— Тильда! — печально выкрикнул он.

— Пусти! — Тильда поднялась с песка. Песок запачкал оборку, песок прилип к юбке платья, песок… Всюду он… Заглатывал, не давал дышать, думать, решать, идти, брать. Что-то было не так. Изменилось. Тильда не понимала. Вроде те же чувства, а вроде и не те. СпособнаяЭмма забудет о Белом Камне уже утром. До следующего раза. Жаль седой не забудет. Отныне он не может помешать ей осуществить задуманное… Но… Тильда напряглась: