Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 6)
В 1912 году братья Рябушинские вместе с другими крупными текстильщиками из Москвы основали Московский банк с капиталом в 10 миллионов рублей.
Возможности, которые давало наличие крупного банка, Рябушинские решили использовать для того, чтобы вывести Россию на мировой рынок по торговле льном. К концу XIX века в Российской империи производилось 80 % всего мирового сырья. Русское льняное волокно было основным сырьем для европейской текстильной промышленности, но при этом экспорт льна находился в руках иностранных компаний. Рябушинские полагали, что ситуацию может исправить появление небольших заводов и фабрик в «льняных» районах страны.
За поддержкой они обратились к Сергею Николаевичу Третьякову, который занимался делами семейной Ново-Костромской мануфактуры. Помимо успешного собственного бизнеса, именно Сергей Николаевич был главным среди льняных фабрикантов, председателем Союза льнянщиков. Однако переговоры вскоре зашли в тупик – Третьяков сотрудничать не хотел. Тогда Рябушинские намекнули, что у них есть возможность открыть отделения их банка во всех интересных им городах и через них скупать у крестьян лен. Сергею Николаевичу пришлось согласиться на условия.
В 1912 году появился торговый дом «Русская льняная промышленность. Братья Рябушинские, С. Н. Третьяков и Ко», который должен был заняться всеми вопросами, связанными с закупкой, обработкой и торговлей льном. Первая фабрика по первичной обработке льна открылась во Ржеве, затем волокно отправлялось на прядильные мануфактуры, преимущественно к Третьяковым в Кострому.
Дело, однако, шло не так гладко, как хотелось Рябушинским и другим акционерам. Льном предложили заниматься Сергею Сергеевичу Смирнову, мужу одной из сестер Рябушинских, Евгении, и племяннику «водочного короля» Петра Смирнова. Вскоре было создано Русское национальное льнопромышленное общество (РАЛО), директором-распорядителем которого и назначили Смирнова. Предприятие стало процветать, и результатом их деятельности стала монополизации внутреннего и заграничных рынков.
Следующей сферой, на которую обратили внимание Рябушинские, и которой также занимался Михаил, стал лес. Братья обратили внимание, что Российская империя обладает 60 % всей лесной площади мира, но, как и в случае со льном, это не делает страну лидером на мировом рынке. Тогда Рябушинские приобретают «Русановские лесопильные заводы», «Товарищество Окуловских писчебумажных фабрик» и строят писчебумажную фабрику недалеко от города Котлас в Архангельской губернии…
Все эти идеи для бизнеса, рождавшиеся одна за другой, служили не только для обогащения Рябушинских и их партнеров, но и для пользы страны. В воспоминаниях Михаила и его братьев часто можно встретить рассуждения о будущем Российской империи и их роли в этом. Особенно тяжело братьям пришлось после революции. Оказавшись в вынужденной эмиграции, они старались находить новые возможности для заработка, но, лишившись родины и перспектив возвращения в Россию, они будто лишились почвы под ногами. У них пропал главный стимул для работы.
Дома Михаила Рябушинского
Первым домом Михаила Павловича стал особняк на Поварской, дом под номером 43 до нашего времени не сохранился. Здесь он вел холостяцкую жизнь, много работал и начал покупать первые картины для своей будущей коллекции.
Следующим домом Михаила в августе 1909 года станет роскошный особняк на Спиридоновке. В 1893 году его строительство закажет Савва Тимофеевич Морозов для своей супруги Зинаиды. Для архитектора Франца Альберта Шехтеля это будет первый полностью самостоятельный проект. Готический облик дома будет выбран лично Саввой Морозовым, который в студенческие годы некоторое время учился в Кембридже и там познакомился с яркой английской готикой. На фасаде появляются стрельчатые окна, львы, химеры и маски грешников.
На первом этаже особняка находились столовая, спальня, будуар и детские комнаты. На втором – биллиардная, кабинет хозяина (самое скромно обставленное помещение в доме), гимнастический зал. Главный дом соединялся подземным переходом с хозяйственными постройками. В них разместились котельная, прачечная, собственная электростанция и жилые комнаты для слуг.
В одноэтажной части особняка разместился нарядный бальный зал для танцев и музыкальных мероприятий. Вероятно, именно там выступали Федор Шаляпин и Леонид Собинов, которые часто бывали в гостях у предыдущей владелицы Зинаиды Морозовой.
Отделка интерьеров до сих пор продолжает поражать воображение. Готическая парадная лестница, рокайльная и готическая гостиные, бальный зал в стиле ампир и множество других помещений, обставленных дорого и со вкусом. Дубовые панели с резьбой и росписями, змеи и фантастические существа, украшающие лестницу, – все это напоминало шкатулку с драгоценностями. При разработке проекта Шехтель нарисовал более 600 эскизов, стремясь продумать каждую деталь. Эти сохранившиеся рисунки впоследствии очень помогли в работе реставраторов.
При оформлении особняка Шехтель сотрудничал с художником Михаилом Врубелем, который создал панно «Времена года», витражное панно, которое освещалось при помощи электричества, и скульптуру «Роберт и Бертрам» для основания парадной лестницы.
После смерти супруга Морозова выставила особняк на продажу. Но из-за его размера, готических фасадов и интерьеров, напоминавших театральные декорации, покупатель долго не находился.
Михаила Рябушинского устроило все, включая огромную стоимость в 380 000 рублей. Особняк должен был стать домом для него и его супруги Татьяны. Причудливыми образом история любви новых жильцов напоминала обстоятельства знакомства первых владельцев дома Морозовых.
После своего переезда Михаил практически ничего не изменил в интерьерах. Лишь заказал панно «Даль», «Скала» и «Солнце» работы Константина Богаевского для Большой гостиной. И заплатил за возвращение панно Врубеля, которые в 1906 году были вывезены Сергеем Дягилевым для выставки в Париже.
Семья Рябушинских жила в особняке до революции. Покинув Москву в 1917 году, Михаил спрятал свою коллекцию искусства в тайнике, находившемся в подвале дома, замаскировав вход в него. Панно Врубеля и Богаевского для сохранности были закрыты тесом и заклеены обоями. Эти предосторожности не помогли. В газете «Вечерняя Москва» от 27 мая 1924 года была опубликована заметка о том, что сотрудники Бухарского дома просвещения, разместившегося в особняке, обнаружили подвал и хранившиеся в нем ценности.
Михаил узнал об обнаружении тайника спустя некоторое время и очень переживал по этому поводу. Его спасала надежда, что картины, миниатюры, вазы, фарфоровые шкатулки, статуэтки и табакерки, возможно, станут достоянием музеев. Впрочем, главные ценности Рябушинский успел передать на хранение в Третьяковскую галерею еще перед своим отъездом.
Помимо Бухарского дома просвещения, в особняке также работала American Relief Administration. А когда в 1933 году между СССР и США установились дипломатические отношения, особняк Рябушинского на Спиридоновке был в числе домов, рассматривавшихся в качестве резиденции для американского посла.
Неизвестная коллекция
О коллекции Михаила Рябушинского, состоявшей преимущественно из картин российских художников, практически нет информации. Несмотря на то, что собирательством Рябушинский занимался с 1900 года, не существует фотографий, описей, статей в журналах – никаких источников, которые могли бы пролить свет на масштаб собрания.
Сам Михаил Павлович всегда говорил, что собирательство для него – всего лишь отдых. Главным делом его жизни было развитие семейного бизнеса. Но все же на поиск новых экспонатов Рябушинский тратил очень много времени. Он регулярно посещал букинистические и антикварные магазины, ездил в Париж к маршанам.
Михаил Рябушинский стал самым молодым клиентом Поля Дюран-Руэля из московских купцов. Маршаны, привыкшие к Сергею Щукину и Ивану Морозову, тратившим на покупку нужных им картин целые состояния, очень обрадовались новому покупателю. Но вскоре Михаил понял, что хотел бы сосредоточиться на покупке именно российских художников.
Самыми ценными и известными картинами его коллекции были «Певица в зеленом» Эдгара Дега, «Бульвар Монмартр. После полудня, солнечно» Камиля Писсаро, «Карлик Грегорио» испанского художника Игнасио Сулоаги, «Мост Ватерлоо, пасмурная погода» Клода Моне.
«Русская» часть коллекции была представлена картинами Михаила Врубеля «Демон летящий», «Портрет С. И. Мамонтова», портретами супругов Арцыбушевых, «Снегурочкой» Васнецова, работами кисти Репина, Серова, Головина, Малютина. Самой масштабной покупкой стало огромное полотно «Микула Селянинович», написанное Врубелем по заказу Саввы Мамонтова для Художественного отдела Нижегородской выставки в 1896 году. Его размеры действительно впечатляют – 138,5 х 430,5 метра.