Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 41)
Москва при Николае Александровиче Алексееве стремительно развивалась и менялась буквально на глазах. Благодаря его напористости, деловым качествам и энергии в городе решались проблемы, которые давно требовали к себе внимания. Алексеев показал пример бескорыстного служения Москве и ее жителям и заслужил глубокую благодарность и уважение всех москвичей.
Мясницкий Медичи. Козьма Терентьевич Солдатенков
Дом Солдатенкова. Ул. Мясницкая, 37
В наше время некоторые купеческие фамилии упоминаются незаслуженно мало. Вместе с этим забывается и вклад, который сделали представители этих семей в общественную и культурную жизнь города.
Одним из таких купцов стал герой этой главы Козьма Терентьевич Солдатенков, талантливый предприниматель, который передал большую часть заработанного за жизнь состояния на благие цели.
Давайте представим себе этого купца. Помогут нам в этом воспоминания дочери Павла Третьякова Веры Зилоти, которая в своей книге «В доме Третьяковых» описывает его так: «Он всегда летом ходил в сером сюртуке, в серой накидке и серой фетровой шляпе с большими полями… Он был небольшого роста, плотный, широкий, с некрасивым, но умным, выразительным лицом. Носил небольшую бородку и довольно длинные волосы, зачесанные назад; в нем чувствовалась большая сила физическая и душевная, нередко встречающаяся у русских старообрядцев».
Особое место в его жизни занимало покровительство искусствам. Современники ставили его в один ряд с такими меценатами, как Савва Мамонтов, Павел и Сергей Третьяковы, братья Щукины.
История семьи Солдатенковых
Род Солдатенковых берет свое начало в деревне Прокунино Коломенского уезда Московской области. В наши дни деревня вошла в состав города Павловский Посад. В этом районе располагалось сразу несколько старообрядческих деревень, и до сих пор здесь можно встретить большое количество однофамильцев Солдатенковых.
Основателем торговой династии стал дед нашего героя Егор Васильевич. Он относился к категории экономических крестьян (принадлежащих государству) и работал ткачом.
В 1811 году (по другой версии, в 1795 году) Егор Солдатенков в возрасте 59 лет записывается во вторую гильдию московского купечества в Семеновской слободе. А в 1825 году числится купцом уже первой гильдии. В Москву он приезжает со своим старшим братом Иваном, двумя сыновьями и их семьями. Терентию Егоровичу было 38 лет, Константину Егоровичу – 32 года.
На момент переезда Егор Васильевич уже был обеспеченным человеком. Косвенно это подтверждает факт сделанного в 1812 году пожертвования «на защиту Отечества» в размере 20 000 рублей. В те годы на эти деньги можно было купить средних размеров имение.
Сыновья Егора Васильевича продолжат упорную работу для процветания семейного бизнеса. В Москве Солдатенковы открыли бумаготкацкую фабрику в Рогожской части. На фабрике изготавливались тик, миткаль и брючные материи. К 1843 году на производстве насчитывалось около 100 станков, на которых работал 131 человек. Помимо фабрики Солдатенковы занимались торговлей товарами, на которые был постоянный спрос, – хлебом и хлопчатобумажными тканями.
Семья Солдатенковых принадлежала к глубоко верующим старообрядцам. Дома царили старые порядки – авторитет полностью признавался за главой семьи. А лучшим образованием считалась практика на семейной фабрике или в лавке. Религиозность и отсутствие систематического образования наложили очень сильный отпечаток на Козьму Терентьевича и тяготили его. В течение всей жизни Солдатенков не жалел средств, сил и времени на самообразование. Этим можно объяснить его любовь к книгам, которые он рано начал сначала собирать, а затем и издавать.
Козьма Терентьевич не посещал школы. Единственные уроки грамотности он получил от старообрядческих начетчиков (мирян, допущенных к чтению священных текстов), благодаря их стараниям мальчик рано научился читать. Все юные годы Солдатенков провел в лавке отца. Начав с должности «сидельца», то есть продавца, Козьма дослужился до приказчика, но продолжал получать лишь медные гроши на еду.
В 1845 году умирает Терентий Солдатенков, отец нашего героя, его дядя, Константин Егорович, скончался еще раньше.
Начало самостоятельной деятельности
Семейное дело достается Козьме Терентьевичу и его старшему брату Ивану. Каждый из наследников начинает заниматься той частью бизнеса, которая получалась у него лучше всего. Иван отвечал за продажи и производственный процесс, а Козьму Терентьевича, в переводе на язык современных профессий, мы бы назвали финансовым директором.
У Козьмы Солдатенкова было невероятное чутье на выгодные инвестиции. Он постоянно покупал и продавал паи и ценные бумаги, приумножая и личное, и семейное состояние.
Заработав свой первый серьезный капитал и получив после смерти отца право на самостоятельные решения, Козьма Терентьевич начинает более глубоко и вдумчиво интересоваться искусством. С 1840-х годов он приступает к созданию собственной коллекции картин российских художников, опередив в этом начинании Павла Михайловича Третьякова на несколько лет.
Тут я предлагаю ненадолго остановиться и прочувствовать всю несправедливость, допущенную в отношении Козьмы Терентьевича. По сравнению с тем вниманием, которое оправданно уделяется Третьякову, его имя практически неизвестно. Хотя и тот, и другой ставили перед собой цель помочь российским художникам, собрали ценнейшие коллекции, не жалея личных средств и сил. И Солдатенков, и Третьяков завещали собранные картины и другие ценные вещи в пользу общества. Третьяков открывает галерею, а коллекция Солдатенкова, по его завещанию, отправляется в музеи единым собранием.
Но по прошествии времени имя Козьмы Терентьевича упоминалось все реже и реже. Коллекцию живописи, состоявшую из 230 картин, перераспределили по разным музеям, вопреки его распоряжению.
Стоит особо отметить значение помощи Солдатенкова и других меценатов именно российским художникам. Отечественная художественная школа и ее представители испытывали в те годы большие сложности. Коллекционеры, в большинстве своем, предпочитали полотна европейских мастеров. За границей же российские картины также не вызывали интереса. Как вспоминал художник Александр Риццони: «Если бы не собирательская деятельность таких меценатов, как Третьяков, Солдатенков, Прянишников, то русским художникам некому было бы продать свои картины, хоть в Неву их бросай».
Главное, что на деньги Солдатенкова и других неравнодушных к живописцам купцов художники получали самое ценное – возможность творить, свободу самовыражения. Ведь они были уверены, что смогут продать свои картины и обеспечить себя средствами к существованию.
Солдатенков-коллекционер
Большое влияние на Солдатенкова-коллекционера оказало знакомство с художником Александром Ивановым. Именно ему Козьма Терентьевич доверил покупать все, что, на его взгляд, было ценным у российских художников. Таким образом в собрании Солдатенкова оказались самый большой эскиз «Явления Христа народу» самого Иванова, «Вирсавия» Карла Брюллова, купленная коллекционером в 1852 году за 2000 рублей, «Автопортрет» Василия Тропинина, «Чаепитие в Мытищах близ Москвы», «Проводы покойника» Василия Перова, «Весна. Большая вода» Исаака Левитана, а также картины Василия Пукирева, Ивана Шишкина и Ивана Айвазовского.
Иногда художники шли навстречу желаниям Солдатенкова. Например, художник Яков Капков по просьбе Козьмы Терентьевича переписал картину «Молящаяся девушка», заменив троеперстие на двуперстие (правильно с точки зрения старообрядцев). Сейчас картину можно увидеть в Третьяковской галерее.
Коллекция Солдатенкова постепенно пополнялась собранием древних русских икон и уникальными портретами ссыльных декабристов и их жен, сделанными декабристом Николаем Александровичем Бестужевым во время нахождения на каторге.
Свои ценности Козьма Терентьевич хранил в собственном доме на Мясницкой улице, где, по воспоминаниям Петра Щукина, «было несколько богато отделанных комнат, диванная в арабском стиле, имелось много хороших картин русских художников, большая библиотека». Этот дом надолго стал местом притяжения для всех, кто был связан с культурной жизнью города.
Собственный дом на Мясницкой, 37 Солдатенков приобретает в 1857 году. Козьма Терентьевич существенно перестраивает здание с учетом разрастающейся коллекции. Увеличивается площадь комнат, меняется их оформление – появляются помпеянский, мавританский залы, молельная комната, обязательная для домов старообрядцев. До 1905 года и публикации манифеста «Об укреплении начал веротерпимости» раскольники не имели возможности строить собственные храмы, поэтому обустраивали домашние часовни.