Мария Зайцева – Между ними. Тайфун (страница 7)
— Что-то случилось, Мила?
— Что-то случилось, — соглашаюсь я. Потому что определенно что-то случилось.
— Расскажешь?
— Но… Магазин же… И тебя ждут…
— Меня никто не ждет.
Его никто не ждет… Боже… Отчего ты чувствуешь счастье, глупая Мила? Тебя-то ждут! Ты-то замужем! Хотя… Меня тоже никто не ждет…
— Я… Просто я хотела что-то на Новый год, а дома… Пусто…
— Вот как? Тогда давай делать так, чтоб не было пусто?
Это он что… Домой ко мне? Ох…
Я открываю рот, чтоб сказать правду и разрушить окончательно наш хрупкий и совершенно неправильный, незаконный кокон из желаний и пустоты, но в этот момент дверь в магазин открывается, впуская еще одного посетителя.
Глава 5. Мир. Милая Мила
Офигеть, как меня торкнуло от этой рыжульки!
Столько девчонок в моей жизни было, не посчитать даже… А такого не случалось.
Еще когда она у двери стояла и своими испуганными глазками мне семафорила, что-то внутри шевельнулось. Вместе с тем, что ниже.
Но ниже-то оно понятно, я на это дело всегда шустрый был.
А вот то, что в сердце торкнуло, удивило.
Да так, что даже не знал, что делать.
Что говорить.
Хорошо, что она успела первой открыть рот.
А дальше…
Мне только и оставалось, что поддерживать игру.
Девчонка приняла меня за продавца. Это было настолько нелепо, что даже смешно.
И я подумал, что вариант хороший.
Сейчас дам ей все, чего она хочет, отправлю домой… И, быть может, в гости напрошусь. Рыжулька выглядела очень расстроенной, подавленной даже.
Женщины — существа простые, скрывать ничего не умеют, особенно такие маленькие.
Рыжулька, Мила, милая Мила, да…
Ей едва восемнадцать, судя по чистому нежному личику и наивным, широко распахнутым золотистым глазам.
Такие глаза у нее… Офигенные.
Упал в них и никак выплыть не могу.
Особенно, когда смотрит так… Снизу вверх. Доверчиво очень. Она не знает, кто я такой, беды от меня не ждет. И это подкупает.
Правда, не настолько, чтоб отпустить ее, разжать ладони, кажется, намертво вцепившиеся в тонкую талию.
Ощущается она в руках правильно. Хорошо очень.
И даже объемный ее пуховик не мешает оценить, насколько девчонка хрупкая. Я ее талию, сто пудов, обхвачу полностью, и пальцы встретятся!
Грустное красивое лицо, яркие губы без помады. На висках — рыжие локоны завиваются, а на щеках — потеки от снега, словно слезы.
Такую девочку хочется утешать. И трахать.
И тут не понять, чего больше… Потому лучше совместить.
Ей нужна елка?
Дома нет ее?
Вот и принесу ей елку. Сам. И утешу. Так, чтоб этот Новый год ей запомнился. Все равно идти мне некуда, из района этого до самого конца тайфуна я хрен выберусь.
Эти мысли у меня в башке крутятся на репите, пока говорю с ней, задаю дурацкие неопределенные вопросы, которые так любят девочки, считая, что эта неопределенность показывает всю глубину натуры. Того, кто спрашивает. И той, кто отвечает.
А сам не могу перестать смотреть. Завораживает она.
Мокренькая, вся золотая, наивная, чуть испуганная… Один кайф от такой. Сплошной сладкий кайф… Хочу.
Пусти меня к себе в дом, маленькая Красная шапочка, я буду послушным волчарой… И всю тебя оближу.
Перед тем, как сожрать.
На звук открывающейся двери реагирует в первую очередь рыжулька.
Я слишком занят: мысленно ее трахаю уже, нежно и кайфово.
И сплошные фейерверки перед глазами.
Настолько я увлекся, что от реальности отрубило.
И ошибку свою понимаю не сразу.
Потому что вошедший успевает снять форменную шапку, стряхнуть с плеч форменной куртки снег…
И поздороваться даже успевает.
А я все смотрю.
То на свои руки, пустые уже, потому что девчонка успевает вывернуться из объятий срулить в сторону.
То на саму девчонку, с пылающими щеками и губами, налитыми кровью, словно я уже целовал ее тут вовсю… Или еще одним приятным образом ее рот использовал.
То на вошедшего.
Широкоплечего, квадратного какого-то шкафа, прочно закупорившего собой выход. Да-а-а… Такого с места не сдвинешь…
Высокий, с меня ростом примерно, широкий…
Мент.
Блядь.
Каким образом мне удается удержать лицо, хер его знает.
— Добрый вечер, — здоровается первым мент, изучая пристально девчонку. А потом переводит взгляд на меня. И прищуривается. — Мир?
А я отмираю, наконец-то.
И тоже присматриваюсь, с изумлением узнавая своего школьного приятеля! Вита! Моего вечного друга-соперника вплоть до девятого класса!
Потом наши пути разошлись, и больше мы не встречались.
И сейчас для меня сюрприз огромный, что он — мент! Неприятный сюрприз…