Мария Зайцева – Между ними. Тайфун (страница 38)
— Ага…
— А то в доме нихрена еды нет! Я чуть с голоду не помер, веришь?
— Верю…
Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю.
В ушах нарастает гул, из глаз беспрерывно льются слезы.
Это просто стресс. Стресс так выходит.
Проклятый тайфун.
Всю жизнь мне исковеркал.
Как мне теперь жить?
Как?
— Слушай, дома картошка есть… Пожаришь?
— Ты же говорил, что нет ничего.
— Ну так картошка-то сырая!
Я захожу в квартиру, скидываю обувь, куртку прямо на пол бросаю. И иду в спальню.
Там падаю на кровать.
Марат, раздевшись, переминается перед кроватью.
Что-то спрашивает, но я не отвечаю, тупо глядя перед собой в потолок.
И он, еще помявшись немного…
Идет к своему месту! К компьютеру!
Я наблюдаю, как он садится, как включает игру…
— Я хочу развестись, — говорю я громко.
— А? — он не поворачивается даже, устраивая на голове наушники. — Милка, я не слышу. Иди, в самом деле, картошки пожарь…
Марат подключает наушники. На экране мелькают взрывы, он стреляет. Там, в игре, он нереально крутой перец.
Я снова смотрю в потолок и повторяю громко:
— Я хочу развестись.
И улыбаюсь. Широко. От души.
Тайфун, на одни сутки закруживший остров и нас вместе с ним, принес с собой долгожданную ясность.
Я уверена, что больше не увижу своих случайных любовников. Это и правильно.
Они для меня — как этот тайфун. Нужны были, очень нужны. Для того, чтоб разрушить все до основания.
И принести ту самую ясность в жизнь, без которой я бы точно умерла.
А так…
Я буду жить.
И это уже круто!
Глава 26. Вит и Мир
— Ну привет, братишка, — язвительно скалится Мир, поудобней разваливаясь на стуле. Надо сказать, что развалиться особо не получается, потому что стул прикручен к полу, но создать нужный настрой — вполне. — Как жизнь?
— Отлично.
Вит сдержан, спокоен. Садится напротив Мира, кладет руки на стол. И больше ничего. Ни документов никаких, вообще пусто.
— У тебя, я смотрю, все тоже хорошо.
— Да заебись.
Мир демонстративно осматривает комнату для допросов в центральном СИЗО.
— Чего пришел?
— Посмотреть на дебила.
— В зеркале разве перестал отражаться?
— Мирка, — Вит подается вперед, хмурится, — какого хера, а? Я тебя отпускал затем, чтоб ты так тупо попался? Ты понимаешь, что встрял?
— А то!
Мир выдыхает, ерошит пятерней волосы. Они порядочно отросли за эти пару месяцев.
— Я… Не смогу ничего сделать.
Вит отводит взгляд, хмурится все сильнее.
— Но могу смягчить. Скажи, кто заказал.
— А смысл? — Мир пожимает плечами, потом кидает короткий взгляд на камеру под потолком.
— Отключена, — спокойно говорит Вит, поймав направление. — Дай мне наводку. И я добьюсь для тебя пересмотра. Не на пять лет уедешь, а на год-полтора.
— Сказочник ты, Виталик…
— А ты — долбоеб, — злится Вит, — не понимаешь, что выйдешь уже другим совсем? Нет?
— Я уже другой.
— Не надо мне тут этого пафоса блатного.
— А мне не надо твоей помощи. Сам решу.
— Да ты уже решил! Я все сделал, чтоб ты не пропалился, а ты…
— Вит, вот ты, вроде, умный человек… Не понимаешь, что меня туда изначально с таким прицелом послали?
— И ты знал? И пошел?
— Че я, дурак, что ли? — усмехается горько Мир, — здесь уже, после всего, допер… У меня шансов не было. И нет. — Добавляет он после паузы.
— То есть? Поясни? — напрягается Вит.
— А ты не в курсе, куда я еду? На какую зону?
Вит отрицательно машет головой. Он реально не в курсе.
— Красная, как кровь моя, Виталь… Они сейчас все красные, но эта… Особая… Я оттуда не вернусь.
— Да как ты так встрял-то? — скрипит зубами Вит, отворачиваясь.