Мария Зайцева – Между ними. Тайфун (страница 35)
Ловлю его острый взгляд.
Думает.
Реально думает.
Блядь.
Я отпускаю плечи Милы, отхожу на шаг, садясь обратно на тот самый стул, с которого с таким удовольствием и готовностью встал только что.
— Кто заказал? — хлопает мокрыми ресницами Мила.
— Кто-то, — говорит Вит, — кто бы в курсе, что хозяева свалили, и что в доме имеются деньги. И не только деньги, да, Мирка? Что там на флешках?
— Не знаю, — огрызаюсь я, дотягиваюсь до сигарет, прикуриваю, положив хер на то, что вентиляция хреновая. Все равно скоро нас откопают. — Мне не докладывали.
Ахает Мила, видимо, до этого момента надеявшаяся, что всему происходящему будет какое-то логичное объяснение. Другое.
Я избегаю на нее смотреть.
Стыдно.
— А твоя доля? — не успокаивается Вит.
— Все бабки, которые найду. — Усмехаюсь я, а потом тихо говорю, — хочешь половину?
И взглядом даю понять, что не шучу.
Вообще ни разу.
Надежда вспыхивает в это мгновение настолько сильно, что даже задыхаюсь от прихода.
Можно же решить! Просто поделить бабло, и все! Там прилично получается, нам хватит, чтоб двинуть на материк! И даже втроем! И затеряться там!
Это будет самое правильное!
Что нас тут держит, на острове?
Меня — вообще ничего!
Отец даже хату нашу проиграл! У меня ничего нет!
И сомневаюсь сильно, что у Вита тут какие-то серьезные перспективы. Как и у Милы.
А потому мы можем просто свалить в большой мир.
Да в тот же Питер!
И там начать новую жизнь!
Блин, так все просто! Так все правильно!
Я хочу это все сказать Виту, хочу убедить его в своей правоте!
Но одного взгляда на его лицо, на мелькнувшую в нем легкую брезгливость, хватает, чтоб понять: мой тупой приятель со школы вообще не поменялся. Может, лишь еще тупее стал.
— Я не слышал ничего, — ровно отвечает он.
— Чистенький какой, — от злости и разочарования, что не получится его убедить, и весь мой, уже нарисованный, уже даже реальный вполне мир, летит к ебеням из-за этого упрямого чистоплюя, я становлюсь худшей версией себя. И, наверно, очень похожу в этот момент на папашу своего, говнюка, подлеца и морального урода. Впрочем, вероятно, часть меня именно такая. Гены-то не сотрешь. — Чекист прямо, да? Холодное сердце и чистые руки?
— Нет, — спокойно отвечает Вит, — просто не хочу делать то, от чего потом будет противно… жить.
Противно?
Меня аж подбрасывает на месте.
— Противно тебе? — рычу я и подхожу к Виту. Не драться, нет. Просто… Чтоб на одном уровне быть. — А мне вот нихуя не противно, понял? Я не от хорошей жизни это все… Это тебя мамочка в жопу целовала, голода не знал, проблем не знал! А меня отец, если не принесу бабки, пиздил до пятнадцати лет! Я ничего другого не умею!
— Пожалеть тебя, сиротинку? — холодно скалится Вит, — бедолажка. Это не я такой, это жизнь такая… Типичная отмаза всех приблатненных уродцев. И мать мою не смей упоминать, а то зубы будешь вставлять. В тюремной больничке.
— Да пошел ты! — злобно смеюсь я, — как был уродом-чистоплюем, так и остался! Ненавижу вас, моральных тварей, говна не жравших в жизни!
— Прекратите! Прекратите! — плачет Мила, подбегая к нам. Она бьет кулачком сначала Вита по плечу, потом — меня. — Как вы?.. Как вы можете? Вы… Вы все, все разрушили! Все!
— Слушай… — осеняет меня, — а я понял! Понял! Меня — на зону, ее — в койку. Так? Так?
— Вот потому у тебя и не получается нихера в жизни, — разочарованно отвечает Вит, пока Мила хлопает ресницами, осознавая сказанное мной, — потому что в башке насрано.
— Боже… — Мила отшатывается от нас обоих, качает головой в шоке, — боже… Я вас видеть не хочу. Обоих. Не хочу.
— Не переживай, милая Мила, — несет меня на волнах моей гадости, — скоро нас откопают. И ты меня не увидишь больше. Наш общий друг подсуетится. А вот его ты будешь часто видеть, да… Он своего не упустит, да?
— Не хочу слушать! Не хочу! — она закрывает уши ладошками, отворачивается.
А я ловлю злой разочарованный взгляд Вита.
Не ожидал он от меня такого.
Ну так я от него тоже кое-чего не ожидал!
Так что тут мы в расчете!
Тем не менее, я не могу сейчас не осознавать, что сделал больно совершенно невиновному в моих бедах человеку. Самой офигенной девочке в мире. И что я — скотина, конечно.
И Вит, судя по выражению физиономии, тоже жалеет о сказанном мной. И, быть может, о том, что сделал? Что подумал обо мне?
В любом случае, дальше мы действуем опять синхронно.
Не сговариваясь, шагаем к Миле.
Утешить хотим? Успокоить? Да не важно… Главное, прекратить это все. Мне хочется прекратить!
И Виту тоже.
Обнулить не получится, конечно.
Но вот хоть немного смягчить…
Мы не успеваем ничего сделать.
За стеклянной дверью слышится шум, голоса, рев снегоуборочной машины.
Нас нашли.
Спасают, вот…
Так не вовремя, блядь!
Глава 25. Мила. На круги своя
Когда я слышу голоса людей, пробивающих к нам дорогу через снежные заносы снаружи, то воспринимаю это, как освобождение из жуткого, невыносимого кошмара!
Смешно, что буквально несколько часов назад я даже помыслить боялась о том, что нас отсюда вызволят и все закончится! Не хотела этого так яростно, что самой страшно становилось от силы моего желания.
Потому что никогда, вообще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько счастливой, как в эти сутки заключения в замкнутом пространстве с двумя совершенно незнакомыми мужчинами.
Наверно, потом, когда я буду это все вспоминать, то пойму, что виной всему был стресс, или страх, или еще что-то, настолько же реальное, насколько и банальное.
Все мы банальны, да?