Мария Зайцева – Между ними. Тайфун (страница 33)
Есть ощущение.
Поганое ощущение…
Совсем не прост мой школьный приятель…
Глава 24. Мир. Сюрприз, мазафака!
Мила спит, а мне сладко дышать ее запахом. Теплым, ванильным, искушающим. Никогда у меня не было настолько вкусных женщин.
И я вообще не хочу думать о причинах такого ощущения.
Копаться в себе — это не про меня.
Я реагирую на то, что вокруг происходит. И мало задумываюсь о причинах. Случилось — значит, так надо было.
Случился у меня такой охуенный движ с тройничком — отлично. Значит, так надо было.
Сонно тяну к себе свой охуенный движ, зарываюсь носом в теплый живот, стремясь получить еще больше упоительного аромата вкусной, сладко оттраханной женщины.
Правильно выебанная женщина пахнет совсем не так, как неправильно, или вообще не выебанная, это я уже давно на опыте выяснил.
Есть еще парочка отличий, когда женщина притягивает так, что сил нет тормознуть. Это на уровне рефлексов, кстати, чисто физика.
Мила — комбо просто из этих факторов.
Их не разделить на составляющие, рецепта не найти.
Да и не надо.
Нахуй рецепты!
Дайте лекарство!
Она что-то мурчит, тонкие пальчики зарываются мне в волосы на затылке. У-р-р-р… Еще… Давай еще… Все давай. Все-о-о-о…
Тело тянет, мышцы словно после зала, ноют томно и сладко.
Вообще, весь организм в кайфе сейчас.
Не хочется глаза открывать.
Но надо.
Осторожно выкатываюсь из-под нежных пальчиков, моргаю, пытаясь сфокусироваться.
Вита нет. Тоже по надобностям организма свалил, что ли?
Поднимаюсь, иду в подсобку.
Там выясняю, что Вита нет в туалете.
Вопросами, где он прячется на территории магазина, не задаюсь. Наверняка, жратву промышляет.
Я бы тоже не против, живот урчит.
Помыв руки, выхожу обратно в зал.
И наблюдаю своего школьного приятеля, в задумчивости изучающего витрину со спиртным.
Ого… С самого… Эм-м-м… Чего там за окном? Утро? Вечер? День?
Короче, пить вроде как рано, по моим внутренним ощущениям.
Вит поднимает на меня взгляд.
Щурится.
И как-то так нехорошо щурится, мне не нравится его взгляд. Мурашками по коже пробивает. Менты умеют так смотреть, что, вроде, вины никакой за собой не чувствуешь, а все равно стремаешься.
Я ищу взглядом причину такого изменения в морде приятеля. И нахожу.
Свою поясную сумку!
В его лапах!
Неосознанно дергаюсь вперед, палясь нещадно.
И Вит кивает с удовлетворением.
— Твое, значит.
А, блядь! Вот сука!
Не отвечаю, но мой оскал все говорит за меня, сто процентов.
— На заказ работал? — интересуется Вит, аккуратно кладя сумку на витрину с заморозкой.
— Не твое дело, — с досадой рычу я, делая шаг вперед, — отдал!
— Нет, — холодно отвечает Вит, и в этот момент ничего в нем нет от моего школьного приятеля, прикольного парня, с которым мы в младших классах гоняли по нашим пыльным дворам, а в средних — дрались и мирились, как и положено мелким пацанам.
Сейчас передо мной — мент. Классовый враг.
И я понимаю, что наше время закончилось.
Что не будет больше охуенного секса на троих, не будет общих воспоминаний, ничего не будет.
Наша вневременная капсула с грохотом разлетелась на куски и не подлежит восстановлению.
И такая злость меня берет, просто пиздец!
Не думая, не рассчитывая ничего, я просто кидаюсь на Вита, желая лишь одного: уебать по ментовской роже и отобрать то, что принадлежит мне.
Но Вит к этому готов, само собой.
Он легко отступает в сторону и радует меня прямым в челюсть.
И мой полет мгновенно превращается в падение.
Потому что прямой в челюсть от супертяжа — это гарантированный сотряс. Даже если в башке и сотрясаться нечему.
Я дезориентировано мотаю головой, а Вит тем временем легко перехватывает меня сзади типичным ментовским приемом, загибает, швыряет вперед. Лечу с грохотом через стойку.
Последнее, что слышу, перед тем, как вырубиться, испуганный вскрик Милы.
Сучара ментовская… Напугал ее…
Вот и закончилось все…
Так жаль…
Прихожу в себя от того, что водой в рожу плеснули.
Отплевываюсь, дергаюсь, чувствуя неудобство.
Связал, урод!
К стулу привязал!