Мария Зайцева – Лапочка для Демона (страница 6)
Мама болеет, у нее сердце… Если узнает, если эти… Приедут к ней…
В глазах темнеет от ужаса.
– Не будем, – кивает мужчина, успокаивая, – но ты отработаешь.
– Работать? – воодушевляюсь я, не веря ушам своим. Работа! Это же хорошо! – Хорошо! – и начинаю торопливо перечислять сферы, где могу быть полезна, – я рисовать умею, не только шить! И еще… Не боюсь никакого труда! Если надо, буду прибираться, и на кухне… Подсобной рабочей… Но, конечно, больше пользы будет, если найдется работа по моим основным умениям, рисованию, дизайну, мой дизайн всегда очень…
– Я безумно рад. – Серьезно перебивает поток бреда мужчина, и я замолкаю растерянно.
Здоровые парни за его спиной посмеиваются.
– А что за работа? – что-то нехорошее щемит внутри.
Не может же быть… Да ну нет. Бред. Сейчас, в современном мире, всегда есть возможность применить свои умения, а всякие страшилки про продажу органов, там… Или… Или еще что-то… Это не может быть так просто. Так явно. Это…
– Творческая работа, – успокаивает меня мужчина, и его улыбка перестаёт быть такой натянутой и неестественной. – По твоему профилю как раз. Мы посмотрели твое… Как это называется? Портфолио, да?
– Да! – опять оживляюсь я, чувствуя, как в груди перестает щемить от ужаса. И даже надежда появляется. Портфолио смотрели! Конечно! Подготовились! – Если необходимо, у меня еще дополнительные материалы…
– К сожалению, в городе ничего для тебя нет, мы едем в Москву, – опять перебивает он меня.
А затем добавляет значительно:
– Ирина Анатольевна, такой шанс у вас отработать всю сумму, не упустите.
– Я… я согласна, конечно, но хотелось бы подробнее… – Я все же стараюсь до конца понять, что мне предлагают, хотя получается слабо. В голове бедлам полный, мысли скачут от опасения, что это ловушка, до невероятной надежды, что это все же мой шанс, мой единственный шанс выбраться! – И где я буду жить в Москве?
– Фирма предоставляет жильё, так же питание. К сожалению, ваша зарплата идёт в счёт погашения долга.
– Да, да, я понимаю.
– Но мы уезжаем сегодня.
Повисает пауза.
Они смотрят на меня. Парни с совершенно тупыми, бессмысленными лицами жуют жвачку.
Виктор Евгеньевич печально улыбается.
– И… Договор же? Да? Трудовой… И поподробнее про саму специфику… Дизайн? – голова отказалась работать ещё вчера. В ушах шум, никакой ясности, но тем не менее, все-таки пытаюсь продавить, узнать хоть что-то.
От недосыпа чувствую сильную слабость, он недоедания трясутся руки.
– Я же сказал, работа творческая… Все по приезду. Собирайтесь.
– А надолго?
– Смотря, как работать будете. Может, пару месяцев… Возьмите вещи, самое главное – документы.
Я киваю, бегу собирать вещи.
Мужчины, не снимая обуви, распространяются по квартире. Слышу, как Виктор Евгеньевич шипит на своих подчинённых: «Ничего не трогать».
Правильно, квартира же не моя. Они думают, я снимаю…
В спортивную сумку отправляю пару трусиков, сменный спортивный костюм и тёплый свитер. Расчёску беру. Пока завязываю кроссовки в прихожей, Виктор Евгеньевич проверяет мой паспорт, отдает мне обратно.
Это почему-то успокаивает. Они не собираются забирать мои документы. Ну конечно, зачем они им?
Без сопротивления выхожу из квартиры. Виктор Евгеньевич закрывает дверь. Ключ кидает в почтовый ящик на первом этаже. Мы выходим в прохладный осенний день.
Двое здоровых парней зажимают меня между собой, и я иду как на эшафот, растерянно поникнув головой.
Усаживаемся в чёрный огромный внедорожник и выезжаем со двора.
Тихо. Пахнет кофе и немного сигаретами.
Мимо проносятся привычные с детства улицы, люди ходят… Мы с Ладой столько времени провели здесь.
Гуляли с коляской, потом за руку с Богданчиком… Надо все же им позвонить. Предупредить, что я работу нашла…
Беру в руки телефон, и в этот момент желудок начинает урчать на всю машину, громко-громко.
Ужасно стыдно! Краснею, прячу взгляд, изо всех сил уговаривая проклятый организм угомониться!
– Ирина, хотите есть? – начальник смотрит на меня как-то по-доброму, как на ребенка. И это участие неожиданно подкупает.
Я торопливо киваю.
Очень хочу. Очень.
Он щёлкает пальцем. Один из парней достаёт из багажника чёрный рюкзак. Подаёт мне термос. Сам помогает открыть крышку.
Ударяет в нос невероятный аромат тушёной картошки. Я чуть сознание не теряю.
Откладываю телефон. Потом наберу, когда поем.
Уже понятно, что ничего плохого мне не сделают. Надо же, картошка… С мясом, Господи!
Мне в руки вкладывают пластиковую ложку.
Благодарю и начинаю есть.
Боооже… Это самое вкусное, что я вообще в своей жизни ела!
Мне так хорошо в этот момент, что буквально с трёх ложек морит в сон от невероятной сытости.
– Спасибо, – еще раз, почему-то шёпотом благодарю я, ищу телефон, чтоб набрать Ладе, и не нахожу.
Руки почему-то не слушаются, но я упорно обшариваю сиденье, гадая, куда он мог завалиться.
Виктор Евгеньевич с переднего сиденья внимательно наблюдает за моими действиями. Поднимаю голову и ловлю его взгляд.
И ужасаюсь. В нем нет и кали того добродушного участия, что было буквально пару минут назад, когда он предлагал мне термос с едой.
Нет. Он разглядывает меня, как подопытного зверька, которому уже вкололи смертельную дозу какого-нибудь экспериментального лекарства, и теперь просто фиксируют данные.
Приходит осознание ситуации, но, как всегда в моем случае, поздно.
Телефон я не найду.
И паспорт при мне совсем ненадолго, скорее всего…
В голове мутно, все плывет. Поворачиваюсь, смотрю на проплывающий мимо родной город.
Мне бы закричать, стекло разбить…
Но сил нет. Совершенно.
Я так и отключаюсь, запомнив лишь рыбьи глаза Виктора Евгеньевича, равнодушно изучающего мое испуганное лицо.
Полусон-полуявь
Улыбаюсь растерянно, словно со стороны отмечая происходящее со мной. Странное ощущение двойственности.
Может, это вообще сон? Было бы легче, настолько легче!
Кошмар снится про долг, бандитов и уплывающий за окном родной город.