Мария Заболотская – Рыжая племянница лекаря. Книга вторая (СИ) (страница 56)

— Берегись! — воскликнул вдруг Хорвек, и я испуганно взвизгнула, еще не поняв, что произошло, но почувствовав, как изменилось что-то в движениях лошади.

Еще спустя мгновение я уже лежала на влажном мху, уставившись в мрачную сизую мглу, перед тем пребольно ушибив спину. Откуда-то сверху на меня посыпались, словно град, золотые монеты, одна из которых звонко щелкнула мне по лбу, и я подумала, что боги все-таки не упускают случая надо мной посмеяться. Хорвек, ловко упавший, словно кошка, на четвереньки, уже поднимался на ноги, ничуть не пострадав.

— Что такое? — у меня от удара из тела вышибло, казалось, не только дух, но и последний ум. — Куда подевалась лошадь? Ее украл какой-то зловредный дух? Или она провалилась сквозь землю?

Тут в глазах у меня перестало двоиться и я увидела гору старых костей, разбросанных по дороге.

— Действие чар истощилось. Магическое создание вернулось в прежнюю форму, — коротко сказал Хорвек, всем своим видом показывая, что сейчас ему не до разговоров.

В прежние времена мне бы не хватило этого скупого объяснения, но колдовские уроки не прошли даром. Теперь я куда лучше понимала, как устроена магия, и почему от колдовских существ так часто несет мертвечиной. Толстый демон-предатель, ставший пособником рыжей чародейки, наверняка разыскал пару павших кляч, оживил и наделил сверхъестественной силой для своих нужд. Но Мобрин погиб и заклятия начали расплетаться, ведь запечатаны они были его волей. Потому-то Хорвек и говорил, что времени у нас немного…

— Что же будет с Харлем… — пробормотала я, вновь вернувшись мыслями к мальчишке, ставшему волей судьбы моим подопечным.

— Я видел его рядом с повозками, — отмахнулся Хорвек, который не тратил времени даром и собирал золото, поблескивавшее среди зеленого густого мха, как чьи-то хищные желтые глаза. — Если у него достанет изворотливости, то он сочинит жалостливую историю о том, что его околдовала ведьма, и разбойники не утопят его в реке.

— А если не достанет? — всплеснула я руками.

— Тогда он страшная бестолочь и спасать его тем более не стоило, — ответил он, но, заметив, что я всерьез расстроена, прибавил:

— Йель, старый разбойник души в вас не чаял. Он не позволит, чтобы мальчишке причинили вред. С Глаасом Харлю будет намного спокойнее, чем с тобой.

— Да ведь он хотел продать нас в рабство! — возмутилась я.

— Если ты в это поверила, то в людях ничуть не разбираешься, — рассмеялся Хорвек. — Готов поставить все это золото на то, что он собирался оставить вас в своем доме. Открыто объявлять это было не с руки, чтобы не дразнить остальных, но, думаю, единственным покупателем, который выпал бы на вашу с Харлем долю, стал бы именно Глаас. И, я полагаю, в его доме вам бы жилось вполне неплохо.

— Вот уж спасибо! — проворчала я, хотя в глубине души ощутила запоздалую благодарность к мастеру Глаасу, который и впрямь обходился с нами куда лучше, чем того стоило ожидать от дикого разбойника, перерезавшего невесть сколько глоток. — Жить в доме душегуба с пустошей!.. Хватит с меня того, что дядюшка угодил в тюрьму… Хоть он и прослыл во многих городах шарлатаном, однако в наших родных краях что Равы, что Биркинды всегда считались честными семействами, и породниться с записными висельниками — судьба не по мне. Что это ты придумал! Харля нельзя оставлять мастеру Глаасу, госпожа Лорнас ума лишится, если мы не вернем ей сына!

— Ты шагу ступить не можешь без того, чтобы не найти страдальца, которого требуется спасать, — снова засмеялся Хорвек, пересыпая монеты из руки в руку перед тем, как спрятать их в карман своей изодранной обгоревшей куртки. — Подумай вот о чем: мы сорвали добряку Глаасу выгоднейшую в его жизни сделку. Неужто он не заслужил оставить при себе мальчишку, раз этот болтун так пришелся ему по душе?.. Быть может, из твоего Харля выйдет отличный наследник разбойничьего дела… Ладно-ладно, не кривись. Обещаю, что расспросим о мастере Глаасе в Ликандрике, если доберемся в те земли. Его должны хорошо знать на южных рынках.

— Так-то лучше, — я смерила его взглядом, пытаясь распознать, не обманывает ли он меня, для виду давая пустые обещания. — Знать бы еще, куда занесла нас эта адская животина… И, скажи-ка на милость, что за история с этим огненным духом? Ты говорил, что это колдовство должно спасать от слуг ведьмы! А оно собиралось прикончить нас, и не вздумай сказать, что мне померещилось! Чтоб такое заметить, не требуется ни особого ума, ни наблюдательности. Огненное чудище размером в половину неба вознамерилось меня изжарить, и гналось как ополоумевшее за нами, хоть я честно просила его о помощи, как полагалось!..

К тому времени мы оба шарили руками по мху в поисках рассыпавшихся монет, и по виду Хорвека нельзя было с уверенностью сказать — улыбается ли он моим словам, находя в них что-то забавное, либо же вообще не слушает меня, погрузившись в собственные мысли. Однако, не успела подумать, что зря трачу время на возмущения, как он задумчиво произнес:

— Старое колдовство капризно и мстительно, но этот дух был зол неспроста. Сдается мне, ты нарушила правила. Я говорил тебе, чтобы ты выполняла мои указания в точности, иначе быть беде. Зря ты меня не послушала.

— Святые угодники! — вскричала я в немалом возмущении, забыв от обиды о боли и усталости. — Как у тебя язык повернулся сказать, что я неверно исполняла твои богомерзкие указания? Может, я и глупа по твоим меркам, но кое-какое соображение все-таки имею. Вздумал тоже — обвинять меня в том, что чары вышли такими злющими!.. Сам говорил, что колдовство добрым не бывает, а древние духи порой выживают из ума от скуки. Просто ты и сам не знаешь, чего ждать от своих фокусов, но никогда в том не признаешься из гордости…

— Магия — это всегда немалый риск, — согласился бывший демон. — Но я почти уверен, что на этот раз дело в твоей ошибке. Скажи честно — что еще ты украла у рыжей ведьмы?

— Да провалиться мне на этом самом месте, если я прикоснулась хоть к чему-то из ее добра! — я трижды сплюнула в знак того, что нисколечки не вру. — Ты думаешь, я не знаю, что на всех ведьминских вещах полно порчи? Я б охотно выбросила всю ту дрянь, что ты приказал мне украсть, но поверила, что она поможет нам уйти от погони! Знала б я, что от этой помощи впору ноги протянуть…

— Если бы ты все сделала верно, дух огня не захотел бы тебя наказать, — возразил Хорвек. — Намеренно или случайно, ты прихватила с собой из покоев ведьмы что-то лишнее, и твою третью просьбу о помощи магические силы сочли дерзостью. Говори, Йель, что ты взяла у чародейки. Не бойся, я хорошо изучил тебя и пойму, если ты не удержалась при виде какой-то блестящей безделушки…

Не помня себя от злости, я вскочила на ноги, швырнув в Хорвека пригоршню только что собранных монет, хотя совсем недавно не посмела бы и вообразить себе подобное обращение с золотом.

— Так вот как ты обо мне думаешь?! — теперь обида моя была неподдельной и искренней. — По-твоему, я жадна и воровита, как сорока? И стоит мне только увидеть блеск, как тут же забываю обо всем?! Да, господин знатный демон, я знала голод и нищету, оттого радуюсь любому медяку, но я взяла у ведьмы только то, что ты мне сказал. И считать до трех я умею, уж поверь! Забирай все это золото себе, так и быть, ты прав — я с ним не умею обращаться, да мне это и не нужно!..

Ни разу до сих пор мне не доводилось видеть на лице Хорвека смущение, но мне показалось, что странное выражение на его лице, сменившее прежнюю улыбку, было вызвано именно этим чувством.

— Хорошо, Йель, я тебе верю, — сказал он серьезно. — Прости, если обидел тебя. Это золото принадлежит тебе точно так же, как и мне — ведьма оплатила им и твою голову. Но то, что случилось с нами сегодня, можно объяснить только нарушением древних законов магии, и мне показалось, что самое простое объяснение будет и самым верным.

От его тихого спокойного обращения злость во мне поутихла, а серьезность, с которой он просил прощения, оказалась и вовсе волнительной — пришла моя очередь смущаться. В довершение всего, я припомнила кое-что, от чего щеки мои загорелись, а ноги ослабели, так что пришлось усесться обратно на землю.

— Возможно, я и вправду сделала кое-что лишнее, — выдавила я, избегая смотреть в глаза Хорвеку. — Но я ничего не брала, нет! Просто… там, в покоях чародейки, я увидела Мике. Он был весь опутан чарами, с ног до головы! Ведьма тянула из него силы, кормила его кровью своих псов… И… и мне подумалось, что я должна ему как-то помочь.

— Помочь? — Хорвек замер, позабыв о монетах. — И как же ты… помогла ему, Йель?..

— Я поцеловала его, — прошептала я едва слышно.

Хорвек заговорил не сразу.

— Поцеловала… — эхом повторил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к себе самому. — Вот, значит, что ты украла у госпожи чародейки… Да, третий предмет после этого тебе брать не стоило. Дух огня гневался не напрасно. Впрочем, сейчас об этом беспокоиться не стоит, раз уж мы сбежали от огненного гнева. А вот поцелуй…

Тут он склонил голову и закрыл лицо ладонями, впервые не скрывая, что его одолевает страшная усталость, словно многократно усилившаяся после моих последних слов.

— Тебе дурно? — переполошилась я, вконец растерявшись.